Глава 646. Вырезать под корень

Из-за фестиваля людей на улицах Дотонбори сегодня вечером было куда меньше обычного.

Трое статных юношей в юкатах с мелким цветочным узором и мужчина средних лет, державший за руку маленькую девочку, неторопливо шли в сторону клуба «Чёрный утун».

Линь Цие, Сяо Цзинь и Амэмия Харуки держали по шашлычку и жевали на ходу — по словам дяди Кёсукэ, это была скромная награда за отличную рекламу клуба в этот вечер...

Линь Цие от угощения слегка смягчился и решил, что когда сегодня ночью накинет дяде Кёсукэ мешок на голову, выберет мешок повеселее — праздничного ярко-красного цвета.

— Брат Цие! Дядя Кёсукэ разрешил мне привести бабушку Цуру, и мы сможем жить в клубе вместе! — радостно подбежав к Линь Цие, воскликнула Юдзурина.

— Хм? — Линь Цие чуть приподнял бровь, явно удивившись. — Забрать сюда бабушку Цуру?

Он взглянул на шедшего позади дядю Кёсукэ, и в глазах его отразилось недоумение.

Обычные хозяева заведений требуют, чтобы работники пахали как волы, и выжимают из них всю выгоду без остатка, но поступки дяди Кёсукэ Линь Цие решительно не понимал...

Нанять Юдзурину уже само по себе выходило за рамки ожиданий. В конце концов, она была всего лишь девочкой двенадцати-тринадцати лет; пусть прилежной и трудолюбивой, но она вряд ли справилась бы со всем так же безупречно, как опытные официанты. И тем не менее Кёсукэ взял её и положил вполне щедрое жалованье.

Если это ещё можно было объяснить попыткой удержать восходящую звезду хостов в лице Линь Цие, то согласие приютить бабушку Цуру окончательно не укладывалось в голове.

Привести семидесятилетнюю старушку в хост-клуб — разве это не лишняя обуза на свою голову?

— Да! Дядя Кёсукэ такой хороший! — лучезарно улыбнулась Юдзурина. — Теперь мы сможем быть вместе всегда.

Глядя на улыбку Юдзурины, Линь Цие испытывал смешанные чувства. С самой первой встречи она казалась взрослой не по годам, до щемящей боли в сердце, и сейчас он впервые видел на её лице беззаботную, чистую улыбку, какой и подобает улыбаться девочке её возраста.

Однако он промолчал, прекрасно зная, что сам здесь надолго не задержится.

Но если Юдзурина сможет остаться здесь и жить в радости, разве это не к лучшему?

Юдзурина вприпрыжку бежала впереди. Бледно-розовая заколка в форме цветка сакуры мягко мерцала в неоновом свете, выбившиеся прядки танцевали в воздухе, а её лицо сияло от счастья.

Четверо остальных шли позади, и на губах каждого играла едва заметная улыбка.

Свернув за угол, Юдзурина уже собиралась шагнуть к клубу, как вдруг застыла как вкопанная.

Она растерянно смотрела вперед: конец улицы, которому полагалось сиять огнями, сейчас тонул в непроглядной темноте.

— Ты чего замерла? — недоуменно спросил Сяо Цзинь. Обогнув угол и увидев развернувшуюся картину, он точно так же застыл на месте.

В темном конце улицы вся земля была усеяна осколками битого стекла, отражавшими смутный лунный свет, точно ковер из дробленого серебра. Двери и окна клуба были разбиты вдребезги. Роскошная неоновая вывеска рухнула на землю, буквы перекосились, и из трубок время от времени с треском вылетали искры, выхватывая из мрака угол улицы.

Внутри заведения стойка была разнесена в щепки, шкафы с дорогим алкоголем выпотрошены, а полтора десятка бутылок разбиты о пол. Разлившееся спиртное растеклось целым озером, в котором мокли поваленные столы и стулья.

В клубе «Чёрный утун» царил полнейший разор.

— Это еще что... — Линь Цие нахмурился.

Глаза Амэмии Харуки сузились. Он переглянулся с Линь Цие — у обоих уже зародилась догадка.

Разгромить заведение могли только якудза, но группировка Чёрной расправы точно к этому не причастна. А значит, виновников даже не нужно было угадывать...

— Ой, наконец-то вы вернулись! — из соседней идзакаи торопливо выбежала женщина средних лет и затараторила: — Часа два назад сюда нагрянули те бандиты, что вечно затевают драки в Дотонбори! Без лишних слов вынесли дверь, ворвались внутрь — вроде искали что-то — и разнесли всё к чертям...

Может... может, вам лучше заявить в полицию?!

Юдзурина стояла у темного входа в разгромленный клуб и оцепенело смотрела на этот погром, похожий на свалку. Тело её безудержно дрожало; она закусила губу, глаза покраснели от подступающих слез.

— Почему?.. — пробормотала она с дрожью в голосе. — Почему эти люди никак от меня не отстанут?.. Я ведь не сделала ничего дурного... Зачем они так со мной?..

Я ведь с таким трудом нашла хоть крошечный уголок в этом мире... За что?..

Юдзурина стояла, чувствуя, как сердце раскалывается на куски. Еще несколько секунд назад она грезила о прекрасном будущем, а теперь реальность вдребезги разбила все её надежды и мечты.

Она застыла во тьме, заливаясь слезами, точно ребенок, у которого отняли всё на свете.

В этот миг за её спиной выросла фигура.

Дядя Кёсукэ опустил руку ей на плечо. Глядя на растерзанный клуб «Чёрный утун», он казался пугающе невозмутимым, а глаза его напоминали глубокое зимнее озеро.

— Ты ни в чем не виновата, малышка Юдзури... — тихо произнес он в утешение.

Юдзурина повернулась и посмотрела на дядю Кёсукэ покрасневшими от слез, полными обиды глазами. Распахнув руки, она уткнулась в него, обхватила за пояс и зарыдала навзрыд:

— Простите меня... Дядя Кёсукэ, это всё из-за меня... Из-за меня они всё разнесли, всё из-за меня... Простите!..

Дядя Кёсукэ ласково погладил её по голове. Спокойствие в его глазах больше не могло сдержать клокочущую ярость, готовую вот-вот вырваться наружу, подобно подводному вулкану перед извержением.

— Мы отойдем ненадолго.

Линь Цие глубоко вдохнул, отвел взгляд от Юдзурины и, всеми силами подавляя гнев, произнес это ровным голосом.

В его взгляде вспыхнула леденящая душу жажда крови.

Амэмия Харуки молча повернулся и зашагал рядом с Линь Цие плечом к плечу, пока они оба не скрылись в конце улицы.

Выйдя на пустую улицу, озаренную неоном, Амэмия Харуки медленно вытащил из сложенного красного зонта длинный темно-синий клинок, пристроил его у пояса и мягко сжал рукоять левой рукой.

Кап!..

С неба упала первая капля дождя.

Раскрылись два красных зонта.

Ш-ш-ша-а...

Дождь лил всё сильнее.

Потоки воды хлестали по куполам красных зонтов и, сбегая по наклонным скатам, струились по асфальту.

Внезапный ливень мгновенно промочил редких прохожих до нитки; испуганно вскрикивая, они бросились под навесы крыш и с тревогой смотрели в ночное небо.

В такую ясную ночь никто не ожидал дождя, и никто не позаботился о зонте.

Но нашлись те, у кого зонты были с собой.

И они взяли не только зонты.

Они взяли клинки.

Сквозь стену дождя двое юношей в легких юкатах с мелким цветочным узором шли под красными зонтами по подернутой дымкой неоновой улице, пока их силуэты окончательно не растворились.

И сквозь шум дождя смутно донесся голос:

— Клан Самукава... вырезать под корень.