Глава 624. Брат и сестра

Глубокая ночь.

Воды реки Ёдо стремительно неслись по руслу. На улицах по обеим сторонам редкие прохожие шагали торопливо, словно спеша по домам.

И в этот миг в одном из затенённых уголков русла прямо из бурного потока показалась рука и ухватилась за выступающий камень кладки.

Вслед за этим, оттолкнувшись, из реки выпрыгнул силуэт и под тихий плеск брызг уверенно опустился на берег.

Промокший до нитки Линь Цие стоял во тьме; с пол его плаща ручьями стекала вода. Он опустил один чёрный футляр на землю, снял с лица маску Сунь Укуна и с облегчением выдохнул.

Когда под мостом Ямадзаки обрушился исполинский клинок, он сразу же применил «Мерцание темной ночи» и переместился в реку в двух километрах оттуда. Под пристальным, рыщущим взглядом той мистики он замер неподвижно, словно кусок камня, и долго плыл по течению реки Ёдо.

В момент применения «Мерцания темной ночи» он сперва хотел переместиться на один из берегов, но, поразмыслив, понял: положение нападавшего ему неизвестно, местность вокруг незнакома, и если он опрометчиво выберется на сушу и во время этой игры в «Раз, два, три — замри!» враг его обнаружит, он окажется в смертельной опасности.

Поэтому он предпочёл плыть по течению реки, а не выбираться сразу на берег: вода по меньшей мере надёжно скрывала все его следы.

Линь Цие огляделся по сторонам: он понятия не имел, в какой части Осаки сейчас находится. Поколебавшись мгновение, он направился к шедшему неподалёку прохожему.

— Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, как пройти в Дотонбори?

Прохожий, увидев насквозь промокшего Линь Цие, сначала опешил, но затем всё же вежливо указал дорогу.

Первоочередной задачей Линь Цие было воссоединиться с Юдзуриной, с которой им пришлось разделиться. Все деньги он отдал водителю такси, так что поехать на машине не выйдет, но, к счастью, до Дотонбори было не так уж далеко, и дойти пешком можно было довольно быстро.

Шагая вперёд, Линь Цие вспоминал тот обрушившийся с небес удар клинка.

На такой удар обычный человек явно не был способен. Будь это вестник божьей воли, тот наверняка предстал бы перед людьми открыто, чтобы принять поклонение... Учитывая чёрное лезвие, Линь Цие предположил, что нападавший — один из владельцев Девяти клинков бедствия.

Намерение нападавшего тоже было предельно ясным: убить его.

Вот только в миг, когда обрушился удар, в зоне восприятия его духовной силы не оказалось никого подозрительного. Возможно, этот клинок бедствия способен разить с колоссального расстояния?

Кто же всё-таки нанёс этот удар?

Линь Цие перебирал варианты: о том, что он находится на мосту Ямадзаки, да ещё и имел с ним счёты, знал, похоже, только Самукава Цукаса.

Неужели этот молодой господин клана Самукава — тоже владелец клинка Бедствия?..

Спустя долгое время Линь Цие наконец добрался до входа в Дотонбори.

Несмотря на позднюю ночь, эта современная улица выглядела на редкость оживлённой. Прохожих было немного, однако сплошные ряды неоновых вывесок по обеим сторонам заливали ночное небо ярким светом, от которого рябило в глазах.

Линь Цие окинул округу своей духовной силой и зашагал в определённом направлении.

Возле залитой огнями улицы петлял узкий переулок. Даже ослепительное сияние неона не могло пробиться в этот тёмный закоулок; он был словно всеми забытой тенью квартала, затерявшейся во мраке.

В углу переулка возле мусорного бака сидела, свернувшись калачиком, маленькая девочка в стареньком кимоно с рисунком сакуры. Спрятав голову между колен, она, казалось, уже спала.

На губах Линь Цие появилась беспомощная улыбка. Он легонько тронул девочку за плечо:

— Юдзурина, проснись.

Юдзурина, точно испуганный котёнок, мгновенно очнулась ото сна: инстинктивно отпрянув назад, она выставила руки перед собой, защищаясь.

Разглядев того, кто перед ней стоял, она сначала замерла, а затем, поджав губы, распахнула объятия и крепко обняла Линь Цие. Глаза её заблестели от слёз.

— Брат Цие, я думала, ты уже не вернёшься... — раздался у самого его уха тоненький голосок с нотками плача.

— Возникли небольшие трудности, но всё уже улажено.

— Ты ранен?

— Нет.

— Тогда хорошо, — Юдзурина кивнула. — Я послушалась тебя: обежала все камеры, прибежала сюда и всё это время ждала тут, никуда не уходя.

— Тебя никто не заметил?

— По дороге нет. Но пока я пряталась тут, подошёл один дяденька: увидел, какая я бедная, и позвал к себе в заведение поесть, но я не пошла.

— А есть хочешь?

— Хочу, — тихо призналась Юдзурина. — Но ничего страшного, я привыкла... Хоть я и маленькая, голод терпеть умею.

Ощущая тепло её крошечного тельца, Линь Цие почувствовал щемящую жалость.

Тяжёлая же судьба выпала этому ребёнку...

Почувствовав, что Линь Цие весь мокрый, Юдзурина принюхалась и растерянно вскинула голову:

— Ты что, в сточной канаве купался?

Линь Цие:

— ...

Линь Цие поднялся на ноги и огляделся по сторонам:

— Пойдём, сначала я тебя накормлю. Я ведь обещал тебе мраморную говядину из Кобе, а мы её так и не попробовали.

Юдзурина моргнула:

— А у тебя деньги ещё остались?

— ...Нет.

— Значит, ты поведёшь меня поесть и сбежать, не заплатив?

— ...

Линь Цие почесал затылок и только собрался что-то сказать, как у входа в переулок внезапно возник силуэт.

— О? Откуда ещё один взялся?

Это был мужчина средних лет в чёрном расшитом блёстками костюме и начищенных до блеска туфлях. Чёрные волосы были безукоризненно зачёсаны назад, а бриолин сиял так, что в нём отражались неоновые вывески с улицы. В нагрудном кармане блестящего пиджака красовалась красная роза — вид у него был вызывающе франтоватый и яркий.

В руках он с изяществом держал поднос, на котором стояла миска мисо-супа и тарелка с исходящей паром свиной отбивной с рисом.

— На двоих-то, пожалуй, маловато будет... — мужчина в замешательстве почесал затылок.

Линь Цие с недоумением повернулся к Юдзурине.

— Это тот самый дяденька, который звал меня к себе поесть, — узнав его, пояснила Юдзурина.

— Девочка, а он тебе кто? — озадаченно спросил мужчина, смерив взглядом Линь Цие в чёрном плаще, с двумя чёрными футлярами в руках и с холодным выражением лица.

— Он... — Юдзурина подумала мгновение. — Он мой брат.

— Так вот почему ты отказывалась пойти поесть — брата ждала! — на лице мужчины отразилось понимание. Он повернулся к Линь Цие и с явным укором заговорил: — Эй, ты, горе-братец! Как можно так плохо заботиться о родной сестре? Она же здесь полдня просидела! Бедная девочка, на неё же смотреть жалко!

Линь Цие смутился.

Мужчина посмотрел на насквозь мокрого Линь Цие, затем на оборванную Юдзурину и тяжело вздохнул:

— Если вам двоим нечем заплатить за еду, пойдёмте ко мне, поедите хоть чего-нибудь... На кухне сегодня осталось полно продуктов, всё равно выбрасывать жалко. Дядя с вас ни иены не возьмёт.

————

В канун Нового года дарю вам пять глав сразу! Желаю всем читателям счастливого Нового года~

С Новым годом! Саньцзю ведь заслужил хунбао, разве нет? (доге)