Глава 623: Клинок, рассекший мост

Произнеся эти слова, Линь Цие сжал рацию в руке и раздавил её в порошок. Он легко раскрыл ладонь, и осколки унёс ветер.

Он уже вытянул из Самукавы Цукасы сведения о двух вещах, хранившихся у Юдзурины; продолжай он расспросы — и выдал бы то, что на самом деле ничего не знает. А после этих слов Линь Цие и так без труда догадывался, что собеседник захочет сказать в ответ.

Очередные пустые угрозы или ругательства, а выслушивать эту чушь у Линь Цие не было времени.

Потому что... полицейские машины уже въехали на мост.

Рёв моторов вперемешку с пронзительным воем сирен стремительно приближался. Машин было около двух десятков. Линь Цие уже отчетливо слышал предупреждения из мегафонов: ему приказывали оставаться на месте и прекратить сопротивление.

Линь Цие опустил голову, достал из-за пазухи маску Сунь Укуна и надел на лицо.

Он развернулся у самого края моста навстречу несущимся на полной скорости японским полицейским. В руках он держал два чёрных футляра, а маска Сунь Укуна свирепо скалилась в лучах солнца.

— Хэй-хо!..

Муму вприпрыжку подбежал к нему и вскарабкался на спину, устроившись словно рюкзак в виде плюшевой мумии. Пара пустых глазниц с любопытством уставилась на окружающие их полицейские машины. Он чуть склонил голову набок, будто спрашивая Линь Цие, не стоит ли перебить их всех.

— Не надо, уходим, — спокойно произнёс Линь Цие из-под маски.

Он отступил на шаг назад, встал на край парапета и под взглядами всех японских полицейских, держа два чёрных футляра, плавно откинулся назад.

Его фигура сорвалась с моста Ямадзаки, рухнула в бурные воды реки и бесследно исчезла.

В этот самый миг с небес внезапно обрушилось колоссальное чёрное лезвие. Размером с небоскрёб, оно с сокрушительной силой рассекло мост Ямадзаки!

Мост, стоявший над рекой Ёдо не один десяток лет, под ударом исполинского лезвия оказался хрупким, точно игрушка из кубиков. Его без труда перерубило прямо посередине. Толпа собравшихся на мосту японских полицейских даже не успела понять, что произошло, как этот удар рассёк их на куски.

Мост с грохотом обрушился. Уцелевшие полицейские и служебные машины полетели в бурлящие воды Ёдо вперемешку с бесчисленными обломками бетона. Воцарился неописуемый хаос.

Разрубив мост Ямадзаки, гигантское лезвие ни на миг не замедлило ход — оно врезалось прямо в бурные воды Ёдо. Взметнувшаяся белая стена брызг, подобная цунами, хлынула на улицы по обоим берегам.

Уже спрыгнувший в воды Ёдо Линь Цие с помощью духовной силы ясно увидел падающее колоссальное лезвие, и его зрачки сузились.

Не раздумывая ни секунды, он извлёк из чёрных футляров два прямых клинка, молниеносно развернулся в толще воды навстречу рассекающему реку лезвию и выставил их перед собой в скрещенный блок!

Дзы-ы-ын!..

Гигантское лезвие столкнулось под водой с двумя прямыми клинками Линь Цие. Чудовищная кинетическая энергия хлынула через парные клинки прямо в его тело. Не имея под водой никакой точки опоры, Линь Цие мог лишь подчиниться этому удару, который стремительно вбивал его на самое дно реки!

Прильнувший к спине Линь Цие Муму порывался помочь, но под водой большая часть его огнестрельного оружия была бесполезна, и ему оставалось лишь в досаде хлопать глазами.

Принимая на себя удар исполинского лезвия, Линь Цие стремительно погружался на дно Ёдо. Той ужасающей мощи, что несло в себе оружие, едва ли удавалось противостоять одной лишь физической силой, не задействовав Запретные руины. Решение созрело мгновенно.

В его глазах вспыхнул магический отблеск.

Муму за его спиной был отозван обратно в свой мир, и одновременно с этим Линь Цие окутала ночная тьма. В мгновение ока он исчез без следа.

«Мерцание темной ночи».

...

Ночной клуб «Призрачный огонь».

В роскошном VIP-зале Самукава Цукаса медленно извлёк чёрное лезвие из карты.

На расстеленной на полу карте Осаки там, где был обозначен мост Ямадзаки, зиял жуткий след: остриё пробило карту насквозь и вдребезги раскололо стеклянную столешницу под ней.

С бесстрастным лицом Самукава Цукаса вернул чёрный клинок в ножны, взял бокал шампанского и снова опустился на диван.

Господин И стоял подле него и, глядя на пробитое на карте изображение моста Ямадзаки, осторожно поинтересовался:

— Молодой господин, тот повелитель клинка мёртв?

— Вряд ли, — равнодушно отозвался Самукава Цукаса. — Повелители клинков не настолько хрупкие. Это было лишь предупреждение с моей стороны...

Господин И кивнул:

— Я велю людям прочесать берега Ёдо и одновременно продолжу выслеживать потомка рода Юдзури. Как только выяснится, где они, я тут же сообщу вам.

Самукава Цукаса слегка кивнул с дивана, и господин И вышел из комнаты.

...

Где-то в Осаке.

В огромной традиционной японской усадьбе у низкого столика сидел человек, скрестив ноги. На нём было чёрное кимоно с гербовым узором.

Седина тронула его виски; на вид мужчине было около пятидесяти лет, а у виска тянулся уродливый шрам. Глаза его были закрыты, лицо оставалось безмятежным, однако в складке бровей чувствовалась подавляющая властность — живое воплощение внушительности без малейшей тени гнева.

Напротив него на коленях сидела привлекательная молодая женщина в ярком кимоно, бережно заваривая чай.

Тонкий аромат японского чая растекался по двору. Вскоре чашка свежезаваренного чая была аккуратно придвинута к нему, после чего красавица замерла рядом, неподвижная, словно статуя.

Мужчина с седеющими висками слегка приоткрыл глаза.

Звали его Асакура Кэн. Он возглавлял группировку Ямамото, подчинявшуюся группировке Чёрной расправы.

В отличие от двух мафиозных кланов Канто, группировка Чёрной расправы сформировалась путём слияния разрозненных криминальных банд. Во главе стоял верховный глава группировки Чёрной расправы, руководивший всем синдикатом, в подчинении которого находилось более десятка крупных криминальных формирований, и группировка Ямамото была одним из них.

Асакура Кэн был главой группировки Ямамото и высокопоставленным руководителем группировки Чёрной расправы. Говоря языком преступного мира, он занимал пост вакагасира-хоса в группировке Чёрной расправы, что фактически делало его главой осакского отделения синдиката.

В Осаке именно он олицетворял волю группировки Чёрной расправы.

А во всём регионе Кансай воля группировки Чёрной расправы выражала волю всего преступного мира.

— Глава, люди клана Самукава, что перебрались сюда, снова перешли к действиям, — произнёс вошедший снаружи мужчина, отвесив глубокий поклон Асакуре Кэну.

— Говори.

— В Осаке они один за другим уничтожили несколько мелких банд, прибрали к рукам их бизнес, территории и людей. Похоже, метят обосноваться здесь надолго. Сегодня поступили вести: группировка Призрачного огня тоже ими разгромлена.

Услышав это, Асакура Кэн замер с чашкой в руке, и в его взгляде сверкнула острая жажда убийства.

— Псы из Канто вздумали явиться в Кансай и бесчинствовать? — спокойно произнёс он.

— Но есть одна странность: сегодня на мосту Ямадзаки часть бойцов клана Самукава перебил некий неизвестный, было подорвано больше десятка машин. А затем с неба обрушился чёрный клинок и рассёк мост надвое. Среди полицейских тоже немало убитых и раненых...

Есть подозрение, что прибыл тот самый человек из клана Самукава собственной персоной.

Услышав это, Асакура Кэн помрачнел.

Тот самый человек из клана Самукава явился лично... Тогда дело принимает дурной оборот.

Поколебавшись мгновение, он медленно опустил чашку и распорядился:

— Готовьте машину. Я отправляюсь в Киото, на аудиенцию к верховному главе.