Глава 609. Долговая расписка

— Вы говорите, Юдзурина пошла в соседнюю лавку за покупками и так и не вернулась?

Выслушав рассказ бабушки Цуру, Линь Цие слегка нахмурился.

— Да, я уже обошла тут всё в округе, долго её искала, но я ведь стара, сил совсем не осталось... — Бабушка Цуру опустила взгляд на свои ноги. В её глазах промелькнула горечь, голос задрожал: — Не могли бы вы помочь мне найти её?

Умоляю вас, очень прошу!

Схватив Линь Цие за руку, бабушка Цуру низко поклонилась. Её серебристо-белые волосы почти коснулись земли; вся её сгорбленная фигура казалась предельно измождённой.

Линь Цие поспешно поддержал её и помог подняться.

— Не волнуйтесь, я непременно разыщу Юдзурину и верну её вам. — Линь Цие помедлил секунду, а затем повернулся к стоящей рядом Хунъянь:

— Хунъянь, отведи бабушку Цуру в тот контейнер, откуда мы пришли. А я пройдусь по окрестностям.

Хунъянь кивнула, приняла бабушку Цуру из рук Линь Цие и, бережно поддерживая старушку, повела её обратно по той же дороге.

Проводив их взглядом, Линь Цие повернулся к окружающим улицам и погрузился в раздумья.

Хотя он был знаком с Юдзуриной не так давно, судя по её искренней заботе о бабушке Цуру, девочка ни за что не отпустила бы её домой одну.

Даже если ей срочно понадобилось что-то купить, она сперва проводила бы бабушку Цуру до дома и лишь потом пошла в лавку. До контейнера было совсем близко — дорога туда и обратно заняла бы от силы минут десять-пятнадцать.

Но она поступила именно так. К тому же, если судить по словам бабушки Цуру, в тот момент на лице Юдзурины читалась какая-то спешка?

Линь Цие не было на месте, и он не мог знать всех обстоятельств, однако, судя по тому, что ему было известно, дело обстояло далеко не так просто, как показалось бабушке Цуру...

Он ведь прекрасно помнил: буквально вчера Юдзурина пыталась покончить с собой, бросившись в море.

Размышляя на ходу, Линь Цие пошёл по дороге к святилищу, где они недавно молились. Обойдя всё внутри, он ничего подозрительного не обнаружил.

Затем он спустился по каменным ступеням святилища. Прямо перед ним пролегала поперечная дорога: можно было пойти налево, а можно направо... Но налево ушла бабушка Цуру, и если Юдзурина действительно столкнулась с неприятностями, то вряд ли направилась бы в ту же сторону.

Значит, она пошла направо?

Решив проверить эту догадку, Линь Цие двинулся по правой дороге. Он шёл вперёд, непрерывно сканируя окрестности духовной силой в надежде уловить присутствие Юдзурины.

Миновав перекрёсток, он словно что-то почувствовал и свернул в ту сторону.

Спустя несколько секунд на обочине дороги, среди кустов живой изгороди, он подобрал нежно-розовую заколку в форме цветка сакуры. В паре шагов от неё на асфальте темнело несколько капель уже запекшейся крови.

Линь Цие нахмурился ещё сильнее.

Он уже видел эту заколку: Юдзурина закалывала ею пучок волос на затылке. Изящная и тонкая вещица разительно контрастировала с её ветхим кимоно, потому и врезалась Линь Цие в память.

Почему заколка оказалась в кустах?

Линь Цие не верил, что Юдзурина выбросила её сама. Своё чёрное кимоно с сакурой она заносила чуть ли не до дыр, но так и не рассталась с ним — с чего бы ей разбрасываться такой изысканной заколкой?

Линь Цие перевёл взгляд на две запекшиеся капли крови на земле. Его глаза слегка сощурились, лицо помрачнело.

С Юдзуриной явно стряслась беда.

***

Плеск!..

Ледяная морская вода хлынула из ведра прямо на лежащую на полу Юдзурину, и та резко распахнула глаза.

Она зашлась надрывным кашлем. Мокрые волосы растрепались по спине, с подола чёрного кимоно стекали струи, собираясь на полу в лужу.

Откашлявшись, девочка наконец медленно подняла голову и сквозь влажную пелену в глазах огляделась.

Это был огромный склад с потолками метра в три с лишним. Окна вдоль стен были наглухо заклеены газетами, сквозь которые сочился лишь тусклый дневной свет, отчего в помещении стоял густой полумрак.

Вокруг неё вразнобой стояли два десятка взрослых мужчин. Они поигрывали зажатыми в руках бейсбольными битами, ножами-бабочками или стальными трубами и то и дело скалились на Юдзурину со свирепым, зловещим видом.

Прямо перед ней аккуратно стоял чёрный кожаный диван. По краям обивка местами облезла, обнажая поролон — судя по всему, эту рухлядь приволокли с какой-то барахолки или свалки.

С дивана неторопливо поднялся мужчина лет сорока в цветастой рубашке.

— Ну вот мы снова и свиделись, малышка Юдзури, — усмехнулся он, подходя к девочке и приседая на корточки. Массивная золотая цепь на его шее отливала дешёвым блеском. — А ведь найти тебя оказалось ой как непросто, скажи?

Юдзурина вгляделась в его жестокую физиономию и яростно забилась, но руки её были крепко скручены за спиной веревкой, и сколько бы сил она ни прикладывала, выпутаться не могла.

— Ивамаи Юсукэ... — в ярости выкрикнула Юдзурина. — Отпусти меня!

— Да без проблем, — усмехнулся Ивамаи Юсукэ. — Верни долг, и я отпущу тебя сию же секунду.

— Я тебе ничего не должна!

— Неужто? — Ивамаи Юсукэ не спеша поднялся на ноги, вытащил из кармана помятую бумажку, встряхнул её и сунул прямо девочке под нос: — Гляди, здесь ясно написано: долг Юдзури Куротэцу составляет три миллиона иен. А внизу стоят личная подпись твоего папаши и отпечаток его пальца...

— С какой стати я должна расплачиваться по его долгам?! — Юдзурина с ненавистью уставилась прямо в глаза Ивамаи Юсукэ. — Наша семья давным-давно отреклась от этого подонка, бросившего жену и ребёнка! Нужны деньги — ищите его сами!

— Мы бы и рады вытрясти из него должок... — лениво протянул Ивамаи Юсукэ. — Да вот беда: не переться же нам в Осаку вытаскивать его из гроба, чтобы он выплюнул нам ритуальные загробные деньги?

Услышав эти слова, Юдзурина застыла на месте.

Она долго сидела в оцепенении, а затем подняла растерянный, помутившийся взгляд на Ивамаи Юсукэ:

— Что ты сказал?

— Разыскиваемый преступник класса «Свирепый демон» Юдзури Куротэцу был ликвидирован четыре дня назад. Ты новости в последнее время вообще не смотришь? — Ивамаи Юсукэ слегка вскинул бровь. — Мы гонялись за этим мерзавцем пять лет, не могли найти ни единой зацепки, и тут вдруг такое известие... Нам, знаешь ли, тоже не сладко пришлось. Всё-таки он задолжал нам три миллиона иен, а вернуть их теперь ох как непросто.

Ивамаи Юсукэ спрятал расписку, вернулся на чёрный диван, закинул ногу на ногу и с улыбкой посмотрел на Юдзурину.

— Впрочем, долги отца платят дети — таков закон природы. Раз твой отец сдох, расплачиваться, понятное дело, придётся тебе.

— Но у меня нет ни гроша!

— А меня это не волнует, — равнодушно обронил Ивамаи Юсукэ. — Нет денег — отдавай равноценным добром: жильём, машиной... или, может, какими-нибудь ценностями, оставшимися от родителей?

— Я же сказала: у нас ничего нет! — стиснув зубы, закричала Юдзурина. — Единственный дом, который оставила мне мать, ваши люди уже взяли в осаду! Я даже вернуться туда не могу! Чего ещё вам от меня нужно?!

Лицо Ивамаи Юсукэ мало-помалу помрачнело.

— Голосок, смотрю, прорезался? — холодно произнёс он. — Врежьте ей.

Из стоявшей за Юдзуриной шайки бандитов шагнул вперёд самый дюжий верзила. Гнусно ухмыльнувшись распростёртой на полу девочке, он ухватил её за воротник, вздёрнул в воздух, словно цыплёнка, и со всего размаха швырнул об пол.