Глава 577. Я пришёл убить его

— Растворение в Дао?

В глазах Ань Цинъюя застыло недоверие, когда он увидел кровавый туман и белые нити, струящиеся от фигуры незнакомца.

Эта картина была им слишком хорошо знакома.

Ведь совсем недавно Чжоу Пин, вступивший в божественную сферу и овладевший законом мироздания меча, точно так же исчез в процессе растворения в Дао...

Неужели человек перед ними тоже растворялся в Дао?

Значит, он тоже шагнул в божественную сферу и подчинил себе какой-то закон мироздания?

Ань Цинъюй, Цзян Эр и Цзялань терялись в догадках, но остальные четверо застыли на месте словно каменные изваяния.

Линь Цие, Цао Юань, Толстяк Байли и Шэнь Цинчжу переглянулись — во взгляде каждого читалось глубочайшее потрясение!

Серый плащ, белый длинный клинок на поясе и маска с иероглифом «Ван»... Всё указывало на его личность.

Они уже встречали этого человека.

Четвёртый особый отряд Ночных стражей Великой Ся, командир отряда «Маска» — Ван Мянь.

Линь Цие ни за что бы не ошибся: когда они только прибыли в лагерь сборов, именно особый отряд «Маска» проводил с ними учебный бой, и Цие даже сошёлся лицом к лицу с Ван Мянем, сдерживавшим свой уровень силы.

Тот клинок, «Ловчий селезень», он отчётливо помнил до сих пор.

Но загвоздка заключалась в том... что Ван Мянь был лишь командиром ранга «Клейн», ещё не достигшим Предела человечества. Как он мог начать растворяться в Дао?

И более того — ему не было и тридцати лет! С чего бы ему вдруг превратиться в дряхлого старика лет шестидесяти-семидесяти?

И почему он в одиночестве сидит с клинком в руках в утлой лодчонке посреди бушующего моря?

Бесконечные вопросы роились у них в головах. Линь Цие, не отводя взгляда от седовласой фигуры, неуверенно позвал:

— Ван Мянь?

Ш-ш-шух!.. —

Морская волна с грохотом ударила о борт лодчонки, фонтаном взметнулись брызги, но ни единая капля не упала на старика. Даже внутри лодки не появилось ни единого мокрого следа.

Человек в лодке неподвижно сидел среди вздымающихся волн, словно статуя.

Он не ответил. Из-под маски с иероглифом «Ван» глубокий, пронзительный взгляд оглядел семерых стоявших перед ним, и лишь спустя долгое время старик медленно закрыл глаза.

Его правая рука, покрытая старческими пятнами и сетью морщин, плавно легла на рукоять клинка на поясе.

Бушующее море в то же мгновение замерло!

Белые барашки пены застыли на воде, плывущие облака словно впаялись в лазурное небо, а взметнувшиеся брызги зависли в воздухе — в их гладких сферах отчётливо отражались окаменевшие силуэты Линь Цие и остальных шестерых.

В клубящемся Тумане «Ловчий селезень» медленно вышел из ножен.

На сияющей стали отражалась струящаяся шёлковой лентой река времени, мерцающая бледно-голубым светом. В то же мгновение, когда клинок покинул ножны, старик вновь тяжело и надсадно закашлялся.

— Кхе-кхе-кхе-кхе...

Алая кровь брызнула на дно лодки. Сжимая рукоять побелевшими пальцами, он медленно повёл остриём по воздуху в сторону семи застывших фигур.

Шлёп! —

Чья-то нога шагнула вперёд, ступив на застывшую во времени гладь моря и взметнув брызги.

Старческие глаза под маской с иероглифом «Ван» внезапно распахнулись.

Среди семерых людей, которые должны были оказаться скованными временными оковами, девушка в тёмно-синем ханьском одеянии с водопадом чёрных волос сделала шаг вперёд. Раскинув руки, она заслонила собой остальных шестерых, а её взгляд метал свирепые, настороженные искры.

Глаза под маской слегка прищурились, и спустя мгновение старик с некоторой беспомощностью вздохнул:

— Твоё время... Чуть не забыл: на этом временном отрезке ты тоже здесь.

— Кто ты? Что ты собираешься сделать? — ледяным тоном спросила Цзялань.

— Кто я — не имеет значения, — медленно произнёс он. — Я... пришёл убить.

Цзялань нахмурилась, в её глазах вспыхнула жажда убийства.

— Ты хочешь их убить? Да как ты смеешь?!

Она хлопнула ладонью по чёрному футляру за спиной, и в её руку скользнуло золотое копьё «Небесные врата». Наконечник ослепительно вспыхнул золотом, а хлынувшая наружу мощная аура вновь подняла рябь на застывшей глади моря.

Старик покачал головой.

— Я не стану убивать всех. Мне нужен лишь один, — глухо разнёсся в воздухе его старческий голос. — Он должен умереть здесь... Иначе в будущем станет кошмаром для всего мира.

— Кто?

Седовласый старик медленно поднял руку и указал пальцем на одного из семерых.

Взгляд Цзялань упал на него, и брови её сдвинулись ещё сильнее.

Она повернулась обратно и твёрдо произнесла:

— Я не позволю тебе его убить.

— Если он не умрёт, из-за него погибнут сотни миллионов живых существ.

— Я не верю.

— А я видел это.

— А я — не видела! — Цзялань неотрывно впилась взглядом в глаза под маской и отчеканила каждое слово: — Мы — особый отряд «Ночной покров». Он — один из нас. Мы дали клятву, что под этим ночным покровом сокрушим любые преграды...

— Я ни за что из-за твоих пустых, туманных слов не стану безучастно смотреть, как мой товарищ умирает у меня на глазах.

— Я верю каждому из них.

— Но я не верю тебе.

Сжимая в руке золотое копьё, Цзялань произнесла с непреклонной решимостью во взгляде:

— Сегодня, пока я стою здесь, ты никого не убьёшь.

Старик, в одиночестве сидевший в челноке посреди моря, погрузился в молчание.

— Товарищи, значит...

Он медленно опустил голову и посмотрел на свой старый, но безупречно чистый серый плащ.

В его глазах проступили глубокая тоска и скорбь... Покрытые старческими пятнами пальцы бессознательно поглаживали край плаща.

Время словно замерло.

В помутневших глазах один за другим отражались юные силуэты тех ребят — в таких же серых плащах и разноцветных масках, весело смеющихся, спорящих, бранящихся...

В уголках его губ едва заметно промелькнула улыбка.

И тут же растаяла.

Он медленно поднял голову и посмотрел на стоящую на поверхности воды девушку с копьём.

— Ты правда намерена мне помешать?

— Да.

— Я вернулся сюда с таким трудом.

— Тогда возвращайся назад.

— Я не могу с этим смириться.

В глазах Цзялань вспыхнул опасный огонёк.

— Раз уж я пришёл, я должен сделать хоть что-то.

Он посмотрел на Цзялань и после короткого колебания с силой взмахнул клинком «Ловчий селезень»... вонзив его в морскую гладь под лодкой.

Время заструилось по лезвию «Ловчего селезня», преобразуясь в чудовищной мощи волну ауры клинка, которая хлынула в морскую пучину, и прямо под ногами у них стал разрастаться исполинский глубоководный водоворот!

Бурлящие потоки воды подхватили шесть застывших во времени фигур и втянули в водоворот — в мгновение ока они порознь исчезли в океанских глубинах.

Увидев это, Цзялань резко сузила зрачки. Стиснув зубы, она бросила свирепый взгляд на сжимающего клинок старика и, вскинув копьё, молнией метнулась вперёд!

— Сейчас тебе меня не одолеть.

Он покачал головой, и клинок в его руке рассёк воздух вновь. Огромная рубящая волна, протянувшаяся от неба до морского дна, едва ли не расколола надвое всё море и обрушилась на Цзялань. И хотя раны на её теле не появилось, заключённая в ударе сокрушительная мощь в мгновение ока отбросила девушку прочь!

Её силуэт скрылся за горизонтом.

Рассечённая морская вода зашуршала, опадая с неба мелкими каплями, точно моросящий дождь.

Старик остался в лодчонке в полном одиночестве. Надсадно кашляя, он медленно вложил длинный клинок в ножны; седые пряди развевались на ветру, вея невыразимой тоской и одиночеством.

Позади него смутно проступили очертания реки времени. Лодочка под ним тронулась с места и, унося его, медленно растаяла над морской гладью.