Глава 556. Схватка в волне чудовищ

«Мистика» в Тумане оказалась куда опаснее той, что встречалась на землях Великой Ся, — Линь Цие осознал это ещё при встрече с Бель-Кландом.

И дело было не только в том, что Запретные руины здешних тварей превосходили силой и причудливостью способности созданий с территории Великой Ся: эта «мистика» зачастую обладала высоким разумом. Чем могущественнее было существо, тем лучше оно умело полагаться на собственный ум, чтобы выжить в этом Тумане.

Конечно, Бель-Кланд почти все свои силы направил в интеллект и управление разумом, отчего его боевая мощь в прямом столкновении была не слишком велика. Впрочем, подобные диковинки в Тумане являлись редким исключением.

Если сравнивать существ одной и той же ступени, обитающая в Тумане «мистика» куда охотнее развивала сокрушительную боевую мощь. Ведь в Тумане не было Ночных стражей, и тварям не приходилось прятаться по углам ради выживания — им требовалось лишь непрестанно становиться сильнее и отвоёвывать всё больше владений у себе подобных.

В тот самый миг, когда раздались эти несколько громовых раскатов рёва, пространство вокруг Линь Цие и его спутников яростно заколебалось.

Из пустоты внезапно вырвалась исполинская звериная лапа и, неся с собой ужасающее давление, с сокрушительной силой обрушилась на Ань Цинъюя и остальных, находившихся в центре строя!

Первой среагировала шедшая в замыкании Цзялань. Сдвинув изящные брови, она сделала выпад вперёд и вскинула золотое копьё навстречу громадной звериной лапе.

Бум-м-м!..

Золотой столб света столкнулся с лапой чудовища, и поднявшийся ураганный вихрь яростно взметнул полы её одежд.

«Небесные врата» вонзились прямо в лапу, пробив кровавую дыру. Из пустоты донёсся яростный рёв, и в воздухе показалась туша огромного белоснежного медведя, которого отбросило назад!

Взгляд Ань Цинъюя мгновенно окинул его фигуру, анализируя исходящее от зверя дыхание.

Это была «мистика» ранга «Клейн».

В то же мгновение сокрушительная отдача от удара отбросила и Цзялань: оторвавшись от строя, она рухнула прямо в накатывающую волну «мистики».

Духовное восприятие Линь Цие охватило всё произошедшее. Стремительно обернувшись, он взмахом Рассекателя белизны рассёк на куски несколько тварей возле девушки, после чего нажал ладонью на воздух — и перед ним вспыхнул ослепительный магический круг.

— Будьте осторожны, я вытащу Цзялань, — бросил он спутникам.

Хотя Цзялань защищала «нерушимость» и ранить её было невозможно, недавняя попытка укрыть «нерушимостью» Святого Меча для противостояния силе законов мироздания нанесла урон её душе. Опрометчиво бросить девушку посреди этой бушующей волны чудовищ было нельзя: случись с ней что — быть беде.

Призванный исполинский земляной дракон пламенных жил взмахнул крыльями и, неся Линь Цие на спине, ринулся прямо в волну чудовищ.

«Облако-кувырок» двигалось чересчур стремительно и в тесноте, где отовсюду лезли враги, теряло необходимую манёвренность. Хунъянь же, пусть и летала не столь быстро, была поразительно юркой и могла свободно лавировать в этой волне чудовищ.

Неся на себе Линь Цие, Хунъянь проскользнула сквозь окружение трёх чудищ и распахнула пасть — перед ней начал собираться алый всполох.

Бум-м-м!..

Она исторгла струю обжигающего драконьего пламени. Огонь прошил плотный поток чудовищ, испепелил множество слабых тварей и на краткий миг расчистил узкий проход.

Их силуэты постепенно скрылись в волне чудовищ.

Ань Цинъюй держал «Элегию» и MP3-плеер. За стёклами очков его глаза, излучающие серый свет, быстро изучали каждую появлявшуюся перед ними тварь, анализируя её на лету.

— На одиннадцать часов, в гуще тварей прячется красный панголин. Это «мистика» ранга «Безмерный», — окинув взглядом пространство слева впереди, внезапно произнёс он.

Зрачки Толстяка Байли резко сузились. Не раздумывая ни секунды, он шевельнул пальцем — парящий за его спиной круглый щит стремительно увеличился, распустив плотное сизо-серое сияние, закрывшее всех спереди.

Лязг-г-г!..

Почти в то же мгновение в круглый щит врезалась алая молния. Чудовищная сила удара едва не сбила Толстяка Байли с ног, а густое сизо-серое сияние мигом рассеялось больше чем наполовину.

И тут же последовал второй удар!

Лязг-г-г-г!..

Толстяк Байли глухо охнул, его лицо заметно побледнело: таран панголина отшвырнул круглый щит в сторону, сияние артефакта почти совсем угасло.

Красный панголин замер на месте лишь на долю секунды — и снова метнулся вперёд, подобно молнии!

Ань Цинъюй нахмурился и тут же перенаправил MP3-плеер на панголина, но тот нёсся слишком быстро: в мгновение ока зверь выскочил из зоны досягаемости звука вакуумного рупора, заложил в воздухе резкий вираж под острым углом и вновь ринулся на людей справа!

Безумный Цао Юань глухо зарычал и, вскинув объятый чёрной ша-ци прямой клинок, бросился наперерез красному панголину!

— Стой! — только и успел выкрикнуть Ань Цинъюй, как чёрный и алый силуэты с грохотом сошлись.

От точки столкновения во все стороны брызнул сокрушительный вихрь. Движение алой молнии застопорилось, её отбросило назад; на красной чешуе твари остался глубокий след от клинка.

Самого же безумного Цао Юаня тоже отбросило прочь: точно сорвавшийся с нити воздушный змей, он беспомощно кувыркнулся вдаль.

В голове Ань Цинъюя за краткий миг промелькнули бесчисленные мысли, и он тут же скомандовал спутникам:

— Вдогонку! Вернём Цао Юаня!

Толстяк Байли, Шэнь Цинчжу, Ань Цинъюй и Цзян Эр разом сменили направление. Прорубая кровавую просеку в живом потоке, четвёрка бросилась в ту сторону, куда отлетел Цао Юань.

Во всём отряде после Линь Цие больше всего доверяли именно Ань Цинъюю.

Он был единственным монстром среди них, чей интеллект превосходил даже ум Линь Цие. За каждым его приказом непременно крылась своя логика, каждое его решение являлось оптимальным.

Они безоговорочно верили суждениям Ань Цинъюя.

Когда Линь Цие не было рядом, он без всяких сомнений становился командиром отряда... Впрочем, даже когда Линь Цие был поблизости, он всё равно оставался командиром.

В подобных обстоятельствах, что бы ни сказал Ань Цинъюй, они беспрекословно повиновались.

Ань Цинъюй выбрал этот путь прежде всего для того, чтобы не дать отряду рассеяться в чудовищном потоке. В среднем их уровень силы держался на ранге «Море». Пока они держались вместе, всё было терпимо, но стоило кому-то остаться в одиночестве — и даже если на него не позарится тварь более высокой ступени, он рано или поздно растратит всю духовную силу и погибнет от истощения.

Четвёрка стремительно пробивалась сквозь волну чудовищ. С помощью зажатых в руках «Элегии» и MP3-плеера Ань Цинъюй звуковыми волнами без труда прокладывал дорогу.

И как раз в этот момент из пустоты вновь вырвалась белоснежная медвежья лапа.

Это был тот самый белый медведь ранга «Клейн», что только что отбросил Цзялань.

Едва показалась эта лапа, зрачки Ань Цинъюя сузились до предела. Он резко сместился в сторону на полшага, но всё же на миг опоздал: медвежья лапа обрушилась на его кисть, в прах раздробив правую ладонь вместе с зажатым в ней MP3-плеером!

Звучание «Элегии» разом оборвалось!

Вся ладонь была раздроблена в прах. От острой боли брови Ань Цинъюя сошлись на переносице, но он всё равно быстро убрал череп, зажатый в левой руке, после чего ледяная корка сковала хлещущее кровью правое запястье.