Глава 536. Сделай меня Святым Меча

— Однако побочный эффект этих Запретных руин тоже весьма очевиден, — продолжил Юань Ган.

— Побочный эффект?

Линь Цие слегка нахмурился: о том, что у Запретных руин бывают побочные эффекты, он слышал впервые.

— «Хрустальное сердце младенца» наделило его чистейшей душой: он никогда не подозревает в людях дурного умысла и потому слишком легко верит другим.

А столь непорочное сердце в современном обществе — отнюдь не благо.

Как говорится, доброго человека всякий норовит обидеть.

Из-за чрезмерной доброты и простодушия в детстве его раз за разом обманывали, использовали, травили... Злые розыгрыши, обман, выманивание денег, клевета, сплетни — он прошёл практически через все мыслимые виды школьных издевательств. В итоге он даже не сумел окончить среднюю школу и был вынужден её бросить.

Его родители пристрастились к азартным играм, залезли в долги по уши, а потом попросту бросили маленького Чжоу Пина и втихомолку сбежали на север. Когда явились выбиватели долгов, его, к счастью, вовремя нашёл третий дядя. Он вызволил мальчика из их рук и забрал к себе в закусочную домашней кухни.

Оставшись без крова, маленький Чжоу Пин так и жил у третьего дяди. Тот относился к нему хорошо, заботливо вырастил, а со временем мальчик стал помогать в заведении — в благодарность дяде, да и чтобы заработать немного на карманные расходы...

Когда голос Юань Гана затих, Линь Цие и остальные погрузились в молчание.

— Как люди могут быть настолько жестокими?! — Цзялань в негодовании стукнула кулаком по столу, едва не перевернув его.

— Случись подобное с обычным человеком, после стольких испытаний его характер давно бы сломался: быть может, он стал бы мстить обществу, погрузился во тьму или сделался до крайности эгоистичным, ступив на кривую дорожку...

Но только не Чжоу Пин.

Ему было больно, тяжело и обидно, он не мог понять, почему всё это происходит. Однако его способ сопротивляться миру заключался лишь в том, чтобы запереть на замок своё израненное сердце, перестать общаться с людьми и с головой уйти в прекрасные, бесхитростные истории.

Он не разочаровался в обществе, не счёл мир несправедливым — он просто научился защищать себя.

— Так вот откуда у старшего Святого Меча взялась социофобия...

Цао Юань тяжело вздохнул.

— Когда уровень духовной силы достигает определённой высоты, дальнейшее развитие требует прорыва в состоянии духа. Душевные травмы прошлых лет стали для Святого Меча самым большим препятствием, — неторопливо произнёс Юань Ган. — Но командующий Е всегда верил, что во всём мире именно у Чжоу Пина больше всего шансов пробить этот Предел.

Если он сумеет перешагнуть через преграду в собственном сердце и без остатка раскрыть «Хрустальное сердце младенца»,

его кристально чистое сердце и меч станут надеждой всей Великой Ся.

Толстяк Байли задумчиво кивнул.

— Мне любопытно кое-что ещё, — поинтересовался он. — Если старший Святой Меча тогда замкнулся в себе, как командующему Е удалось уговорить его оставить затворничество и стать Святым Меча Великой Ся?

Услышав этот вопрос, Юань Ган чуть улыбнулся:

— Я же сказал: его мир очень прост и чист...

...

Туман.

Осколок города.

В полумраке и тепле подземной парковки Чжоу Пин в окровавленной чёрной рубахе, неся на спине окоченевшего прохожего, медленно подошёл к печке.

— Кха-кха-кха...

Он надсадно закашлялся, слегка нахмурил брови, нагнулся и бережно опустил человека на пол у огня.

Протянув чуть дрожащую правую руку, он на миг поднёс пальцы к носу прохожего.

И с облегчением выдохнул.

— Старший Святой Меча, это последние, — Лу Юй опустил к огню другого человека без сознания, которого нёс на себе, и повернулся к Чжоу Пину.

— Все улицы проверили?

— Все.

— Хорошо, — кивнул Чжоу Пин.

Неверным шагом он добрёл до угла парковки, прислонился к колонне и медленно опустился на пол...

Правая рука всё ещё мелко подрагивала.

В его глазах отражались пляшущие отблески огня из печи посреди сумрачной стоянки. О чём он думал, оставалось тайной. Спустя долгое время он тихо прикрыл глаза.

Сколько прошло времени, он не знал, но вот издалека послышался негромкий говор.

Чжоу Пин сдвинул брови и с усилием приоткрыл глаза. Глазные белки оплела густая сеть кровавых капилляров, вид у него был крайне изнурённый.

Из противоположного угла парковки к нему подошёл мертвенно-бледный Чэнь Хань, ведя за собой троих детей лет семи-восьми.

Чжоу Пин посмотрел на малышей, и во взгляде его промелькнуло удивление.

— Моя духовная сила на исходе, исцелить всех сразу я не в состоянии... поэтому в первую очередь помог детям, — обессиленно произнёс Чэнь Хань. — Задатки у них, похоже, превосходные: смогли справиться с последствиями астрального вихря и очнулись.

Лу Юй, присмотрите со старшим Святым Меча за ними.

— Есть!

Лу Юй поспешил к детям, а Чэнь Хань, немного передохнув, побрёл в другую часть подземной парковки.

Среди них оказались двое мальчиков и девочка; на всех были тёплые зимние куртки. Должно быть, они долго пробыли на стуже: щёки у них раскраснелись, а губы посинели, но глаза всё так же сияли, словно звёздочки.

— Как вас зовут? — спросил Лу Юй.

— Меня зовут Ли Жоде, — тихонько отозвалась девочка.

— Я Ван Цзяци.

— Чэнь Нань.

Дети покосились на лежащих без чувств прохожих, и в их глазах промелькнул испуг.

— Братик, а ты тоже Ночной страж? — Ли Жоде, хоть и была девочкой, оказалась смелой. Сверкая похожими на драгоценные камни глазками, она с любопытством оглядела Лу Юя и спросила.

— Вы знаете о Ночных стражах? — удивился Лу Юй.

— Нам тот старший братик только что рассказал, — ответил Ван Цзяци. — Он сказал, что Ночные стражи — это супергерои, которые нас защищают.

Лу Юй улыбнулся:

— В таком случае я и правда Ночной страж.

— А ты, братик?

Ли Жоде повернулась к забившемуся в угол Чжоу Пину.

Чжоу Пин помолчал и хрипло произнёс:

— Я не Ночной страж.

— Он хоть и не Ночной страж, но супергерой почище любого из нас, — терпеливо объяснил малышам Лу Юй. — Он — Святой Меча нашей Великой Ся.

— Святой Меча?

Дети разинули рты.

Чэнь Нань долго всматривался в Чжоу Пина, а затем нерешительно спросил:

— Братик, а ты умеешь становиться невидимым и использовать Вихрь клинков?

— Глупый Ли Нань, это же не Святой Меча из игры! — поправила его Ли Жоде.

— О-о...

— Святой Меча Великой Ся — звучит невероятно круто!! — Глаза Ван Цзяци горели чистейшим восторгом. — Братик Святой Меча, а как ты стал Святым Меча? Я тоже смогу потом стать Святым Меча?

Чжоу Пин замер.

Он смотрел на этих троих ребятишек, а мысли унеслись на много лет назад.

...

То был самый обычный день.

Закатав рукава, Чжоу Пин сидел на крыльце закусочной третьего дяди и старательно мыл овощи.

Рядом с ним опустился человек в тёмно-красном плаще.

Чжоу Пин был так поглощён делом, что даже не заметил его появления.

Мужчина долго смотрел на него, а затем улыбнулся:

— Тебя зовут Чжоу Пин?

Чжоу Пин поднял голову, запястьем стёр со лба пот и кивнул.

— Я Е Фань, — представился тот.

— Угу.

Чжоу Пин мельком глянул на него и снова принялся за овощи.

— ... — Е Фань на миг замолчал. — Не хочешь стать Пределом человечества?

— А что такое «Предел человечества»?

— Это тот, кто удержит небосвод, если обрушится небо, — Е Фань указал пальцем вверх.

— Не понимаю.

— Тот, кто защищает эту страну, бережёт этих людей... Сильнейший среди человечества, — просто и доходчиво объяснил Е Фань.

Чжоу Пин задумался:

— Вроде благородного героя?

— Верно, вроде благородного героя.

Чжоу Пин снова подумал:

— Быть благородным героем — звучит неплохо, но мне не нравится название «Предел человечества». Звучит недостаточно внушительно.

— А как бы ты хотел называться?

Опустив голову, Чжоу Пин стряхнул капли с рук и бросил взгляд на лежавший на ступеньках деревянный меч.

— Святой Меча, — ответил он. — Сделай меня Святым Меча Великой Ся, и тогда я соглашусь.