Глава 531. 007

Заслуживают ли эти слова доверия, Линь Цие пока сомневался.

Но по крайней мере он мог быть уверен: существо, стоявшее за красноглазой тенью, действительно не питало к нему враждебности.

Осознав это, Линь Цие заметно смягчился по отношению к тени. Он кивнул, извлек из пустоты договор о продаже в рабство... ох, нет, трудовой договор — и протянул его силуэту.

Красноглазая тень ни секунды не колебалась: даже не взглянув на условия, она сразу же поставила свою подпись.

Древний договор сам собой сгорел в воздухе. Дверь камеры, удерживавшей красноглазую тень, медленно распахнулась, и на силуэт опустилась бирюзовая форма санитара. На груди формы ярко сиял жетон:

— 007.

Красноглазая тень оглядела новую одежду, в ее глазах мелькнула радость, и она низко поклонилась Линь Цие:

— Главврач Линь, санитар номер 007 со всей преданностью готов служить вам.

— У тебя есть имя?

— Прошу главврача Линя даровать мне имя.

— ... — Взгляд Линь Цие задержался на алом глазу с черным зрачком, и после короткого раздумья он произнес: — Впредь будешь зваться Хэйтун.

— Благодарю, главврач.

— Ступай, познакомься с остальными санитарами и пациентами. У меня еще есть дела, — Линь Цие махнул рукой Хэйтуну.

Хэйтун слегка кивнул и зашагал вверх по лестнице.

Пройдя всего два шага, он остановился и после минутного колебания все же заговорил:

— Главврач Линь, с тем человеком связано слишком многое. Нити его судьбы невероятно прочны. Если захотите изменить его рок... вам не заплатить такой цены.

О ком шла речь, Линь Цие прекрасно понимал.

Чжоу Пин — Предел человечества, высшая боевая мощь Великой Ся. Чтобы изменить его судьбу, неизбежно придется заплатить соразмерную цену.

Хэйтун не хотел, чтобы Линь Цие подвергал себя опасности.

В конце концов, юноша был избранником того великого существа.

Линь Цие не обернулся. Он лишь молча сделал два шага вперед, полы белого халата шелохнулись, и юноша растаял в воздухе.

* * *

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе заглянуть в судьбу? — с легким удивлением переспросил Мерлин.

Сидевший напротив Линь Цие серьезно кивнул.

— Я не способен разглядеть траекторию твоей судьбы, и ты должен об этом знать.

— Не моей, — ответил Линь Цие. — Другого человека.

Линь Цие положил на письменный стол палочку для еды.

Материальные предметы невозможно перенести в психиатрическую больницу всех богов, так что эта палочка не была той самой, что отдал Святой Меча. Линь Цие лишь воссоздал ее образ внутри больницы благодаря заключенной в ней крупице намерения меча Святого Меча.

Была ли это подлинная палочка, не имело значения: Линь Цие пришел показать Мерлину именно скрытую в ней крупицу намерения меча.

Мерлин пристально вгляделся в лежащую перед ним палочку. В его взгляде промелькнуло изумление, а затем зрачки озарились мерцающим светом, будто он всматривался во что-то скрытое от глаз.

В отличие от ясновидения Хэйтуна через неодушевленные предметы, взор Мерлина был всеобъемлющим и безусловным — истинной магией прорицания, касавшейся самого уровня законов мироздания.

Спустя долгое время он поднял глаза на Линь Цие:

— Он умрет, — уверенно произнес маг.

Слово в слово то же, что сказал Хэйтун.

Лицо Линь Цие посуровело.

— Траектория его судьбы предельно ясна. Это смертельное бедствие предначертано ему роком, — добавил Мерлин.

— Неужели нет никакого способа его избежать?

Мерлин нахмурился, задумался, и мерцание в его глазах вспыхнуло вновь:

— Странно...

— Что такое?

— Я просмотрел все возможные пути развития его судьбы, — медленно произнес Мерлин. — И увидел две нити судьбы, пытающиеся отвести предначертанную погибель. Одна из них туманна и не поддается прорицанию...

— Это я? — осторожно уточнил Линь Цие.

Тогда, во время катастрофы в Цаннане, Мерлин уже предсказывал судьбу, и Линь Цие уже проявлялся аномалией с размытой нитью судьбы. Поэтому, услышав о неясности, юноша сразу подумал о себе.

— Верно, скорее всего, это ты.

— А вторая?

— Вторая... нить то разгорается, то гаснет. Временами она крепка и полна сил, временами тускнеет, вея дыханием смерти, и она неразрывно связана с нитью судьбы владельца этой палочки. Я не знаю, кто это, но этот некто в огромной степени влияет на его участь.

«Значит, кроме меня, есть еще кто-то, кто пытается изменить судьбу Святого Меча?..» — Линь Цие погрузился в раздумья.

— Раз я проявился в его смертном роке и способен изменить нить судьбы, значит ли это, что я тоже окажусь втянут в это бедствие? — спросил Линь Цие.

— Да.

— И что мне делать?

Мерлин помолчал, затем указал пальцем на грудь Линь Цие:

— Твою судьбу мне не предсказать. Но раз ты появился там и обладаешь возможностью изменить его участь, тому непременно есть причина...

Тебе нужно лишь следовать зову своего сердца.

Линь Цие замер на месте:

— Следовать зову сердца...

* * *

Город Шанцзин.

Беспрестанно моросил холодный дождь.

Этот процветающий величественный мегаполис был сердцем и политическим центром всей Великой Ся. Несмотря на промозглую хмурую погоду, дороги стояли в заторах, а на улицах повсюду сновали пешеходы.

Пламя цивилизации и технологий жарко пылало под дождем, наполняя город кипучей жизнью.

Из-за туч донесся глухой раскат грома.

Ледяные капли барабанили по стеклу. Удлиненный черный «линкольн» медленно лавировал в плотном потоке машин.

— Так вот он какой, Шанцзин... — глядя в окно, пробормотал Цао Юань.

— Братец Крутой, ты не жалеешь? — Толстяк Байли повернулся к Шэнь Цинчжу. — Если бы не тот случай на горе Южной Переправы, ты бы уже два года служил бойцом расквартированного в Шанцзине 006-го отряда.

Шэнь Цинчжу сидел на кожаном диване. Бросив взгляд за окно, он невозмутимо ответил:

— Я — это я. Никаких «если» не существует, да мне они и не нужны...

Толстяк Байли пожал плечами:

— Ну ладно.

— Осталась последняя проверка, и это комплексное обучение наконец-то завершится, — пробормотал Толстяк Байли. — Интересно, написал ли старший Святой Меча письмо 006-му отряду?

— Думаю, написал, — отозвался Ань Цинъюй. — Вот только 006-й отряд, если не считать особых отрядов, возглавляет все отряды Ночных стражей по стране. Письмо Святого Меча на них, может, и повлияет, но вряд ли сильно.

— Такого радушного приема, как в 007-м отряде, мы точно не дождемся, — добавил Цао Юань.

— Честный поединок лицом к лицу — тоже неплохо.

Пока остальные переговаривались, сидевший поодаль с закрытыми глазами Линь Цие медленно поднял веки:

— Мне нужно кое-что сказать, — в его голосе прозвучала неподдельная серьезность.

Все тут же смолкли и повернулись к нему.

— Что случилось, Цие? — спросил Толстяк Байли.

Линь Цие обвел взглядом товарищей и после короткого молчания негромко произнес:

— Со старшим Святым Меча... случится беда.

* * *

Город Шанцзин.

Расположение 006-го отряда.

Юань Ган в военной форме, с папкой документов в руке, твердым и четким шагом подошел к кабинету и остановился перед дверью.

Тук-тук-тук!

Он негромко постучал.

— Войдите, — лениво донеслось изнутри.

Юань Ган толкнул дверь и вошел. Кабинет был оформлен в традиционном китайском стиле: простая, добротная мебель, а на широком рабочем столе громоздились толстые пачки бумаг, возвышаясь целыми горками.

Из-за этих бумажных гор не спеша поднялся с шезлонга мужчина. На его виске темнел крестообразный шрам.

— Командир, мелюзга добралась до Шанцзина, — выпрямившись перед столом, гулким басом доложил Юань Ган.

Шао Пингэ вскинул бровь, словно что-то припомнив:

— А, тот самый Пятый резервный отряд, о котором упоминал в письме Святой Меча?

— Так точно.

— Площадку для тренировочного боя подготовили?

— Всё готово. Что до времени, сегодня днем у нас запланировано совещание по специальной операции, к тому же висят два незакрытых инцидента с «мистикой», поэтому назначили на завтра, на девять утра, — сверившись с расписанием, ответил Юань Ган.

— Годится, — кивнул Шао Пингэ. — Поступим, как просил в письме Святой Меча: мы вдвоем не вмешиваемся, пусть с ними сразятся остальные семеро бойцов... Кстати, ты ведь говорил... большинство из них — твои бывшие курсанты?

Юань Ган усмехнулся:

— Да. Линь Цие, Толстяк Байли, Цао Юань, Шэнь Цинчжу... Эти четверо с выпуска двухгодичной давности, а Цзян Эр заняла первое место на прошлогоднем потоке.

Шао Пингэ тихо рассмеялся:

— Старина Юань, смотрю, ты снова воспитал отличных ребят... Это ведь уже второй особый отряд, вышедший из-под твоей руки?

— Особым отрядом они станут лишь тогда, когда пройдут это испытание, — со всей серьезностью отрезал Юань Ган. — Послаблений с моей стороны не будет.

— Знал, что ты так скажешь. — Шао Пингэ откинулся на спинку шезлонга и неторопливо продолжил: — Но все-таки вы учитель и ученики. Не хочешь пойти выпить с ними, поболтать о прошлом?

Юань Ган помедлил и вздохнул:

— Не стоит. Столько дел навалилось, когда мне рассиживаться за выпивкой...

Шао Пингэ покосился на него и молча прикрыл лицо папкой:

— Эх ты, сухарь. Слишком закостенелый, шагу не ступишь не по правилам. Для службы это, может, и хорошо, но твоему душевному настрою только вредит. На нашей ступени именно состояние духа определяет возможность сделать шаг вперед. Хочется чего-то — бери и делай. Земля без тебя вертеться не перестанет. В Ночных стражах полно способных людей, неужто всё держится на одном тебе, Юань Гане?

Юань Ган опешил:

— Но... это текущие отчеты отряда. Если я их не разберу, ты, что ли, сядешь? — Юань Ган покачал головой: — Нет уж, если доверить бумажную волокиту тебе, завтра вся работа Ночных стражей встанет колом...

Из-под папки дернулся угол рта Шао Пингэ.

Тихо выругавшись, он швырнул бумаги на стол и поднялся на ноги:

— Юань Ган, я, как-никак, командир шанцзинского отряда! А послушать тебя, так я ни на что не годный бездельник... А ну марш пить! Живо! Не поверю я, черт подери, чтобы с такой кучкой бумаг не справился!