Глава 428. Окровавленный оберег

— Впрочем, это не так уж трудно.

Байли Цзин спокойно произнес:

— Даже особый отряд далеко не всегда монолитен, что уж говорить о каком-то резервном отряде, созданном чуть больше месяца назад? Стоит предложить им достаточно выгоды, и заставить их замолчать не составит труда.

К тому же твое заявление о вступлении отец давно придержал. Пока бумаги не подписаны, ты не числишься бойцом резервного отряда, да и в Ночных стражах ты сейчас даже не состоишь. Они не имеют права вмешиваться в дела клана Байли.

Говорят, командир этого резервного отряда Линь Цие — человек сообразительный. Что выбрать: никчемного неудачника, лишившегося поддержки семьи, или всестороннюю помощь всего клана Байли? Думаю, он сделает правильный выбор.

Услышав это, Толстяк Байли слегка опешил. В его глазах блеснул слабый огонек, и он бессильно усмехнулся.

— Чему ты смеешься? — нахмурившись, спросил Байли Цзин.

— А я-то думал, какой у вас хитроумный план, но оказалось — ерунда... — Толстяк Байли все посмеивался, пока вдруг тяжело не закашлялся кровью. Побледнев, он выговорил: — Пусть все ваши прежние замыслы были безупречны, но пока жив Цие, пока он помнит обо мне, вы обречены на провал!

Вы слишком недооцениваете Линь Цие!

Цие ни за что от меня не откажется.

Стоит ему узнать правду, он перевернет вверх дном всю корпорацию «Байли»! Он заставит всю корпорацию «Байли» лечь в могилу вместе со мной!

Толстяк Байли счастливо улыбался.

Пусть вся его жизнь была лишь чужой игрушкой, но у него, по крайней мере, оставалось нечто собственное.

У него был человек, которому он мог безоговорочно верить.

Это был единственный за девятнадцать лет отпор со стороны Толстяка Байли.

— Ты понятия не имеешь, что такое человеческая природа, — пренебрежительно покачал головой Байли Цзин. — Перед лицом достаточно большой выгоды человеческая натура не выдерживает проверки.

Толстяк Байли холодно усмехнулся:

— Ты понятия не имеешь, что такое братья, что такое... боевые товарищи!

Глядя на улыбающееся лицо Толстяка Байли, Байли Цзин хмурился все сильнее, его лицо постепенно темнело.

— Думаешь, провел пару лет в Ночных стражах — и теперь можешь меня поучать? Да кто ты вообще такой? Ничтожество, всего лишь козел отпущения для клана Байли, смертник на заклание! — Он повел рукой, и нефритовая перчатка превратилась в бирюзовый короткий меч, легший ему в ладонь.

— Ты с самого детства был мне поперек горла! Смертник, а вечно строил из себя старшего брата и лез с нравоучениями. Я совершал ошибку — а ты вымаливал для меня прощение у отца? Смотрел я, как ты изо дня в день беззаботно скалишь зубы... Ты всерьез возомнил себя человеком?

Ты же просто пес, просто свинья!

Каждый раз, когда я видел твою глупую, простодушно улыбающуюся рожу, мне хотелось разодрать ее в клочья — посмотреть, сможешь ли ты улыбаться тогда!

Губы Байли Цзина искривились в ледяной усмешке, золотая оправа очков блеснула белым светом. Он вонзил короткий меч в лицо Толстяка Байли и с силой, миллиметр за миллиметром, повел его вниз...

Лицо Толстяка Байли забилось в конвульсиях от невыносимой боли. Он стиснул зубы и, впившись взглядом в глаза Байли Цзина, не издал ни звука!

Сквозь зубы сочилась кровь; смешиваясь с потоками, струившимися по щекам, она капала на пол, собираясь в багровую лужу.

Мгновение спустя на лице появилась страшная, сочащаяся кровью рана, протянувшаяся от нижнего века левого глаза до самого подбородка справа: плоть разошлась в стороны, обнажая мясо.

Злорадно ухмыляясь, Байли Цзин снова поднял короткий меч. Но стоило ему занести лезвие, чтобы продолжить, как дверь кабинета медленно отворилась...

Скри-и-ип!..

Байли Цзин нахмурился и повернул голову.

Залитый кровью Толстяк Байли с трудом повернул одеревеневшую шею. Губы его совсем обескровели. Увидев силуэт в дверях, он ошеломленно замер, его зрачки резко сузились.

— Отец... — вырвался из его горла сиплый шепот.

Верно, все сказанное до этого — лишь слова Байли Цзина! А вдруг он лжет?

Вдруг все это — коварный заговор корыстного Байли Цзина?

Да даже если все обстоит так, как тот сказал... вдруг сердце отца дрогнет? Девятнадцать лет они были отцом и сыном — неужели в его душе не осталось хотя бы следа воспоминаний?

Он пришел спасти его?

В его глазах затеплился слабый свет — свет надежды.

В дверях стоял Байли Синь в безупречно сидящем костюме, от которого веяло непоколебимым спокойствием и властностью. Спокойным взглядом он окинул обоих, на мгновение задержался на растекающейся под их ногами луже крови и слегка нахмурил брови.

— Почему ты до сих пор с ним не покончил? До начала осталось две минуты, — проигнорировав истекающего кровью Толстяка Байли, он посмотрел прямо в глаза Байли Цзину. Его низкий голос гулко разнесся по кабинету, словно требуя ответа.

Байли Цзин тут же подобострастно отозвался:

— Прошу прощения, отец, я сию секунду закончу!

Байли Синь с непроницаемым лицом вошел в комнату, перешагнул через лужу крови на полу, прошел прямо к рабочему столу, взял лежавший там телефон, сунул в карман и развернулся к выходу.

— Осторожнее. Не запачкай пол, — донесся его невозмутимый голос.

Щелк!..

Дверь снова закрылась.

Толстяк Байли оцепенело смотрел на запертую дверь. Последняя искорка надежды в его груди угасла.

Недоумение, ярость, обида, отчаяние... эти чувства захлестнули его разум. Сердце будто выдрали из груди живьем; небывалая, раздирающая мука сковала все его существо.

Боль от располосованного лица не стоила и сотой доли этой пытки.

От начала и до конца тот даже мельком не взглянул на него.

Кем... кем он вообще был?

Чем была вся его жизнь?

Все эти девятнадцать лет родственные узы и семья, в которые он верил, были всего лишь иллюзией, мыльным пузырем, плодом его собственного заблуждения...

Какой еще юный господин клана Байли? Какой к черту наследник корпорации? Все это было сплошным фарсом.

Он был лишь забавой для этого чудовищного колосса под названием корпорация «Байли».

— Похоже, тянуть больше нельзя. Тц, если бы не дурная примета — смерть в доме, — ты бы и до сегодняшнего дня не дожил... — Байли Цзин посмотрел на уродливую рану на лице Толстяка Байли и с сожалением покачал головой. — А мне ведь так хотелось посмотреть, как ты будешь выглядеть, когда я изрежу тебе все лицо в лоскуты...

Впрочем, и этого хватит.

Сдохнуть в таком виде — самое то для тебя, не так ли? Ха-ха-ха-ха...

Бирюзовый клинок в его руке резко метнулся вперед. Когда острие коснулось тела Толстяка Байли, оно на миг наткнулось на какую-то преграду, но в следующее мгновение пробило ее насквозь и вонзилось прямо в сердце!

Сжимая рукоять короткого меча, Байли Цзин с силой провернул лезвие!

Сердце Толстяка Байли разорвало на куски.

Кровь потекла из уголков губ Толстяка Байли на пол. Взгляд его остекленел, все функции тела угасли, и спустя миг дыхание окончательно прекратилось.

Байли Цзин небрежно выдернул меч и, словно мусор, бросил мертвое тело на пол. Он тщательно проверил пульс и дыхание, убедился, что тот мертв наверняка, после чего убрал клинок и удовлетворенно кивнул.

— Прощай навсегда...

Бросив последний взгляд на мертвого Толстяка Байли, он вышел из кабинета и запер дверь на замок.

Кровь продолжала струиться из тела Толстяка Байли, растекаясь широким алым озерцом. Из-за пазухи на груди выскользнула расколотая деревянная плашка, упала в кровь и разломилась надвое.

«Стремительного возвышения», «Долголетия до ста лет», «Исполнения всех чаяний», «Дома, полного злата и нефрита», «Защиты от всякого зла»... Это был сандаловый оберег, испещренный благопожеланиями. На обратной его стороне аккуратным почерком было вырезано имя: «Байли Синь».

Кровь окончательно пропитала дерево, окрасив вырезанные иероглифы в багровый цвет...

Спустя долгое время...

Едва заметное белое сияние начало исходить из живота мертвого тела Толстяка Байли.

Там слабо мерцал нефритовый жезл исполнения желаний.