Глава 421. Завтрак

Увидев в руках Толстяка Байли летающий меч «Нефритовое сияние», стражники слегка переменились в лице и, переглянувшись, всё же молча нажали на кнопку пульта.

Скри-и-ип!..

Раздался низкий гул, и тяжелые ворота из черной стали медленно отворились. Перед Толстяком Байли предстала ровная длинная дорога, усыпанная листьями гинкго.

Толстяк Байли взмахнул рукой, развеяв летающий меч «Нефритовое сияние». На его лице не читалось ни радости, ни гнева — со спокойным видом он зашагал к видневшейся вдалеке роскошной вилле.

Когда Толстяк Байли отошел, один из охранников бегом бросился в будку КПП, достал рацию и вполголоса произнес:

— Юный господин вернулся! Он и вправду вернулся!

По обе стороны аллеи гинкго слуги, сосредоточенно подметавшие дорогу, изумленно вскидывали глаза при виде знакомого силуэта, но всё равно почтительно кланялись и в один голос приветствовали:

— С добрым утром, юный господин.

Толстяк Байли не обращал на них внимания и шагал прямо вперед.

Что думали другие, он знать не хотел: он слишком устал.

Ему хотелось лишь вернуться в свой собственный дом, найти отца и мать и рассказать им обо всем, через что пришлось пройти в пути... Он верил, что отцовской мудрости непременно хватит, чтобы помочь ему найти тех, кто тайно покушался на него, и восстановить справедливость!

И вот так, под взглядами окружающих, он дошел до дверей виллы. Глядя на знакомые створки перед собой, юноша медленно протянул руку и нажал на дверной звонок.

Динь-дон!..

Раздался звонкий перезвон дверного звонка.

Спустя мгновение дверь отворилась. За ней спокойно стоял молодой человек в белой рубашке, темно-синем галстуке и очках в золотой оправе. Увидев у входа Толстяка Байли, он сначала опешил, а затем слегка нахмурил брови.

— Байли Тумин... — с некоторым удивлением произнес он. — Что ты здесь делаешь?

Толстяк Байли тоже опешил. Нахмурившись, он вперился взглядом в молодого человека перед собой; в его глазах проступила сдерживаемая ярость, и он отчеканил каждое слово:

— Байли Цзин... как ты оказался в моем доме?

Байли Цзин вскинул бровь и с насмешливой улыбкой сказал:

— А что? Я в доме своего приемного отца, какие-то проблемы?

Толстяк Байли впился взглядом в его глаза и после долгого молчания холодно спросил:

— Значит, то, что со мной стряслось по дороге... связано с тобой?

Услышав это, Байли Цзин внимательно оглядывал Толстяка Байли пару секунд, а затем усмехнулся:

— Похоже, за время службы в Ночных стражах ты всё же кое-чему научился. Даже так тебя не удалось убить... признаться, это слегка превзошло мои ожидания...

— Ах ты подонок!

Толстяка Байли захлестнула небывалая ярость. Он крепко сжал кулак и резко выбросил руку вперед!

И в самый миг, когда кулак уже готов был врезаться в лицо Байли Цзина, из дома донесся низкий, знакомый голос:

— Кто там пришел?

Услышав этот голос, Толстяк Байли машинально остановил удар. Свистящий порыв ветра обдал щеку Байли Цзина — пальцы замерли буквально в миллиметре от его переносицы.

Байли Цзин с мрачным лицом посмотрел на Толстяка Байли, опасно сощурив глаза:

— Байли Тумин, тебе бы лучше уяснить, где ты находишься и какой сегодня... день.

Холодно усмехнувшись, он повернулся внутрь дома, и на его лице тут же расцвела кроткая и благонравная улыбка:

— Папа, это брат Тумин вернулся!

Толстяк Байли слегка опешил, а в следующее мгновение поспешно разжал кулак и спрятал руку за спину.

Из-за двери мужчина средних лет с тронутыми сединой висками вышел на середину прихожей. Увидев на пороге Толстяка Байли, его обычно строгое, чуждое улыбок лицо едва заметно дрогнуло, и он спокойно кивнул:

— Тумин вернулся? Позавтракай с нами.

Глядя на знакомую фигуру, Толстяк Байли почувствовал, как глаза слегка увлажнились. Вся та горечь и обида, что он столь долго сдерживал рассудком, подступили к горлу, заставив губы неудержимо задрожать.

В этот миг он был словно ребенок, которого обидели на улице и который наконец нашел того, кому может излить душу.

Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Байли Синь уже развернулся и пошел обратно в дом.

— Сяо Цзин, приготовь Тумину еще одну порцию завтрака.

Мужчина средних лет с тронутыми сединой висками вошел в кухню и обратился к мягкой, добродетельной женщине.

Толстяк Байли застыл на месте на пару мгновений, затем молча закрыл рот. Его взгляд упал на благообразного с виду Байли Цзина и постепенно похолодел.

— Ты у меня дождешься. Так просто это не закончится...

Он вошел в дом, разминувшись у двери с Байли Цзином. Тот посмотрел ему в спину, опустил голову, поправил очки в золотой оправе, и в его глазах блеснула насмешка.

Толстяк Байли вошел в просторную, светлую гостиную. На похожем на белый нефрит столе стояло несколько пустых тарелок; горничная уже убирала посуду и тщательно протирала столешницу полотенцем.

Вскоре из кухни с улыбкой вышла женщина с мягким, кротким взглядом, неся тарелку с завтраком.

— Тумин, ты ушел так надолго, наконец-то вспомнил о доме? — поставив завтрак на стол, с легкой укоризной проговорила она. — Я уж думала, раз у твоего отца сегодня день рождения, ты и вовсе не собираешься возвращаться.

— Мам, я давно хотел вернуться, просто...

Толстяк Байли запнулся, покосился на стоявшего рядом Байли Цзина и продолжил:

— ...просто по дороге произошла небольшая заминка.

— Ах ты дитя... Ну ладно, садись скорее завтракать. Поешь — и сразу пора ехать на банкет. — Женщина беспомощно покачала головой.

Толстяк Байли сел за стол, взял палочки и принялся за завтрак.

Нападение и засаду по дороге он спускать не собирался, но сейчас было не время идти на открытый конфликт с Байли Цзином... по крайней мере, не здесь.

Как бы тяжело и обидно ему ни было, он не станет в день рождения отца, в их собственном доме, развязывать грязную семейную распрю. Ведь если они с Байли Цзином открыто сойдутся во вражде, миром дело уже точно не кончится: кому-то из них придется навсегда покинуть клан Байли...

Он не хотел портить отцу праздник.

Раз уж он благополучно вернулся в клан Байли, то даже если придется подождать еще день — что с того?

Толстяк Байли дочиста съел весь завтрак, подобрав со дна тарелки крошки до единой. Поднявшись из-за стола, он с широкой улыбкой сказал:

— Мам, я всё съел! Ваша стряпня — просто объедение!

Женщина с легкой улыбкой забрала тарелку:

— Вечно ты льстишь!

— Все приготовления к сегодняшнему торжеству закончены? — войдя в гостиную, спросил переодевшийся в дорогой и торжественный наряд Байли Синь.

Толстяк Байли только собрался ответить, но стоявший рядом Байли Цзин опередил его:

— Всё готово, папа.

Байли Синь кивнул, окинул Толстяка Байли взглядом с головы до пят и слегка нахмурился:

— Банкет вот-вот начнется, почему ты до сих пор в таком виде? Живо иди к себе в комнату, переоденься, а потом садись в машину — пора ехать на банкет.

Толстяк Байли коротко отозвался, сунул руку в карман, намереваясь достать приготовленный в подарок на день рождения сандаловый оберег, но, хорошенько подумав, рассудил, что сейчас еще не время, и убрал его обратно.