Глава 411. Несгибаемый бэйлэ

Психиатрическая больница всех богов.

— «Удар».

— «Уклонение».

— «Самострел Чжугэ».

— «Сжечь мосты»!

— ???

В комнате отдыха Ли Ифэй уставился на сидевшего напротив Браги и не сдержался:

— Сейчас мой ход! Ты не можешь сыграть против меня «Сжечь мосты»!

Браги в замешательстве почесал затылок:

— А когда можно?

— Когда дойдет очередь до твоего хода, тогда и используй!

— О-о... — Браги на мгновение задумался, пододвинул карту «Сжечь мосты» к Мерлину и со всей серьезностью объявил: — «Сжечь мосты»!

Ли Ифэй:

— ...

— Государь, вы видели? Он посмел применить против вас «Сжечь мосты»! Самый настоящий мятежник! — Ли Ифэй придвинулся к Мерлину, преисполненный праведного негодования. — Позвольте вашему верному слуге защитить вас и сразить этого дерзкого предателя!

Мерлин покосился на него:

— Он всего лишь шпион, а вот мятежник — это ты.

Ли Ифэй опешил:

— Откуда вы знаете?

Мерлин невозмутимо ответил:

— Потому что я провидец.

Ли Ифэй:

— ...

Одетый в белый халат Линь Цие подошел к дверям комнаты отдыха. Увидев сидевших за столом Никту, Мерлина, Браги, Ли Ифэя и А-Чжу, с полнейшей серьезностью игравших в «Убийцы Троецарствия», он почувствовал, как уголок его рта нервно дернулся.

— А у вас тут игры становятся все разнообразнее, — не удержался от комментария Линь Цие. — Втроем играли в «Борьбу с помещиком», вчетвером — в маджонг, а впятером взялись за «Убийцы Троецарствия»?

При виде Линь Цие глаза Ли Ифэя вспыхнули:

— Цие, сыграешь с нами партию?

Линь Цие махнул рукой:

— Играйте сами, у меня есть дела.

Линь Цие развернулся, отошел от дверей комнаты отдыха и направился прямиком в кабинет главврача.

Мерлин, заметив, что Линь Цие ушел, не спеша вытащил карту из руки, бросил ее на стол и бесстрастно произнес:

— «Безупречная защита».

***

Подземные камеры.

В одной из камер в самой глубине подземелья золотистый жучок, прижавшийся к полу, будто что-то почуял: он слегка приоткрыл крылышки и настороженно отполз ближе к стене с видом существа, готовящегося к встрече с грозным врагом.

Топ, топ, топ...

Неспешные, размеренные шаги приближались издалека. Линь Цие в очках в черной оправе, засунув руки в карманы белого халата, неторопливо остановился перед решеткой и опустил взгляд на золотистого жучка в углу камеры.

— Снова встретились, [Бель-Кланд], — спокойно произнес Линь Цие.

Золотистый жучок прижался к стене, чуть подался вперед и затрепетал крылышками, издавая жужжание, словно предостерегая не приближаться.

Линь Цие чуть прищурился, а затем будто вспомнил:

— ...Забыл, что ты не умеешь говорить. Подожди меня здесь.

И под взглядом [Бель-Кланда] Линь Цие быстрым шагом вышел из подземелья. Примерно через минуту он вернулся, держа за шкирку полуживого мопса.

У мопса закатились глаза, а на макушке красовалась здоровенная шишка — казалось, его только что хорошенько отлупили. Из собачьей глотки с трудом вырывались невнятные странные звуки:

— Ямэ... тэ...

Линь Цие подошел к камере и просунул мопса между прутьями решетки. Тот шлепнулся прямо перед [Бель-Кландом].

— Используй его голосовые связки, — велел Линь Цие.

[Бель-Кланд] посмотрел на полуживого мопса перед собой, затем поднял взгляд на Линь Цие с выражением, недвусмысленно говорившим: «Ты что, издеваешься?!»

Это же собака!

Как она может говорить по-человечески?!

Под пристальным взглядом Линь Цие [Бель-Кланд] крайне неохотно вскарабкался на кончик языка мопса. Из тельца насекомого потянулись струйки тумана, проникая в мозг животного.

В следующее мгновение мопс, созданный из клона Бреда, резко вскочил на лапы. Он повернул морду к Линь Цие, в глазах мелькнуло презрение, а пасть приоткрылась:

— Ты совсем... дурак? Как... собака... может... говорить... по-человечески?..

Едва фраза прозвучала, пес сам остолбенел.

Золотистый жучок, сидевший на кончике собачьего языка, погрузился в глубокие раздумья.

Глядя на эту картину, Линь Цие слегка усмехнулся.

Обычная собака говорить по-человечески, конечно, не смогла бы. Но этого мопса Мерлин лично состряпал из духовного клона Бреда — тот свободно изъяснялся на курином, утином и гусином языках, неужели он не совладает с человеческой речью?

— А теперь мы можем спокойно поговорить, — Линь Цие прислонился к решетке противоположной камеры и, не вынимая рук из карманов, неторопливо произнес.

Мопс нахмурил брови (хотя никаких бровей у него не было):

— О чем ты хочешь говорить?

Линь Цие указал на него пальцем:

— О том, чем ты готов заплатить за свою жизнь.

— Ты и сам прекрасно понимаешь: здесь я решаю, жить твоей душе или умереть... Либо докажи мне свою полезность, либо развеешься прахом.

Выслушав его, мопс замолчал, словно о чем-то напряженно размышляя.

Он думал, но думал и Линь Цие.

Этот жук... на что он вообще способен?

Стирать и готовить? Исключено.

Развлекать стариков? Вряд ли он из таких.

Тот же Кубик Рубика Хаоса хоть тоже не человек и не умеет радовать стариков, но может служить хотя бы полностью автоматическим столом для маджонга... А этот жук, похоже, кроме как пугать до смерти, больше вообще ни на что не годен.

Может, просто прикончить его?

Словно почувствовав недобрый взгляд Линь Цие, мопс мелко задрожал и спустя мгновение медленно произнес:

— Я могу предложить сведения о Тумане в обмен на свою жизнь. — Управляя голосовыми связками собаки, [Бель-Кланд] продолжил: — Ваша Великая Ся все это время была отрезана от Тумана, и о происходящем за морем вам наверняка ничего не известно. Я — создание, порожденное заморским Туманом. То, что знаю я, как раз и есть то, чего вам не хватает.

При этих словах глаза Линь Цие слегка блеснули.

С тех пор как сотню лет назад Землю окутал Туман, все земли за пределами Великой Ся превратились в запретные зоны для живых существ. Хотя за это столетие Великая Ся ни на день не прекращала исследовать Туман, добытые крупицы сведений были ничтожно малы, а происходящее в глубинах мглы так и оставалось неразгаданной тайной.

И божественные царства внешних богов тоже сокрыты в этом Тумане...

Прежде у Линь Цие не было способа разузнать что-либо о Тумане, но теперь все изменилось: перед ним сидело существо прямо из этой мглы, достаточно разумное, чтобы вести диалог.

В тот самый миг, когда [Бель-Кланд] выдвинул это предложение, Линь Цие понял, что не сможет отказаться.

Конечно, он не собирался так просто показывать свою заинтересованность. Если он не выжмет из [Бель-Кланда] всю выгоду до последней капли, то грош цена ему как главврачу.

— Этого мало, — Линь Цие покачал головой. — Вдобавок ты будешь работать на меня и безоговорочно выполнять любые мои требования.

Мопс в упор уставился на Линь Цие:

— Не зарывайся! У меня, [Бель-Кланда], тоже есть гордость... Согласиться на твои условия — чем это отличается от того, чтобы быть собакой?

Едва эти слова сорвались с языка, мопс сам осекся и замолчал.

Линь Цие посмотрел на него со странным выражением лица и повернулся к выходу:

— Не хочешь — тогда и говорить не о чем. Надеюсь, в следующей жизни ты родишься человеком... Ах нет, следующей жизни у тебя уже не будет...

— Постой! — внезапно окликнул его мопс. После мучительных душевных терзаний он все же стиснул зубы и раскрыл пасть:

— Гав!