Глава 391: Серая мышь позади

Толстяк Байли затащил на летающий меч связанную по рукам и ногам красавицу и, покачиваясь, полетел к берегу.

Под действием «Свитка запечатывания» она не могла издать ни единого звука и была вынуждена смирно лежать на летающем мече, остекленевшим взором глядя в небо и, казалось, все еще шепча что-то одними губами.

Бум-м!..

У кромки озера две фигуры — синяя и черная — вновь сокрушительно сшиблись друг с другом!

Цзялань проигнорировала яростные выпады Цао Юаня; локтем одной руки она отвела в сторону его кисть, сжимавшую клинок, молнией метнулась к нему вплотную и ладонью другой сокрушительно ударила снизу вверх прямо в челюсть, запрокинув его и оторвав от земли.

Воспользовавшись моментом, она легко взмыла в воздух. Широкие синие рукава рассекли воздух, словно крылья порхающей бабочки, а ее пятка, подобно боевому топору, обрушилась сверху прямо на грудь Цао Юаня!

Бабах!..

Силуэт безумного Цао Юаня впечатало прямиком в землю, вдавив в каменные плиты.

Черное пламя ша-ци яростно бушевало. С бесстрастным лицом Цзялань подошла к нему и вновь со всей силы наступила на грудь безумного Цао Юаня, еще глубже вбивая его в землю.

— Героиня! Героиня! — окликнул ее подлетевший на летающем мече Толстяк Байли. Увидев это зрелище, он невольно сглотнул слюну и бросил Цзялань клейкую ленту.

— Используй это! Пояс верности для Цао Юаня!

Цзялань перехватила ленту. Ранее в императорском дворце Великого владыки Фэнду она видела, как этой вещью пользовался Линь Цие, поэтому сейчас действовала на редкость сноровисто: оторвав внушительный кусок, она туго обмотала его в несколько слоев вокруг шеи безумного Цао Юаня, и только тогда бушевавшее вокруг пламя ша-ци постепенно утихло.

— Кхе-кхе-кхе... э-э... — Постепенно возвращавший рассудок Цао Юань почувствовал, что задыхается; бледнея, он указал пальцем на намертво затянутую вокруг шеи ленту.

— Э-э... героиня... то есть нет! Сестра Лань, сестра Лань! — робко подал голос Толстяк Байли. — А ты не слишком туго затянула? Мне кажется, он сейчас задохнется...

Цзялань опешила. Увидев, до какого состояния довела Цао Юаня, она в спешке и суматохе принялась сдирать ленту с его шеи.

Цао Юань, наконец сумевший вздохнуть, лежал на земле с полнейшим равнодушием к жизни, словно вяленая рыба, утратившая всякую мечту.

Цзялань склонилась над ним, моргнула глазами, похожими на черные самоцветы, и с виноватым видом пролепетала:

— Про... сти.

— Не стоит, — еле слышным, угасающим голосом отозвался Цао Юань. — Ты все сделала правильно... только в следующий раз, когда будешь душить, помни, что надо чуть полег... кхе-кхе-кхе-кхе...

Цао Юань с трудом поднялся на ноги; все его тело покрывали ссадины и раны. Он глубоко выдохнул, почувствовав, что наконец вернулся к жизни.

В этот момент Цзялань будто что-то вспомнила. Она поднялась с земли и перевела взгляд на крышу соседнего здания, где находился боец 017-го отряда, управлявший мышцами.

Сняв из-за спины лук из твердого дерева, она вложила стрелу, натянула тетиву и прицелилась в тот силуэт...

Однако стрела так и не сорвалась с тетивы.

Девушка заколебалась.

Мгновение спустя она все же опустила лук со стрелой.

— Ты почему не стреляешь? — недоуменно спросил стоявший рядом Толстяк Байли.

Цзялань указала на свою стрелу, затем на раненого бойца 017-го отряда, пострадавшего от отдачи ша-ци Цао Юаня, и невнятно произнесла:

— Выстрелю... он... умрет.

— Ты хочешь сказать, что если пустишь стрелу, то убьешь его? — Толстяк Байли ненадолго задумался и кивнул: — И то верно, твои стрелы простому человеку не выдержать. Тогда предоставь это мне, юному господину!

Опустив плененную красавицу на землю, он встал на летающий меч и направился к той фигуре. Минут через четыре-пять Толстяк Байли вернулся, неся в руках точно так же туго спеленатого костлявого мужчину.

— Так просто? — поразился Цао Юань.

— Твоя ша-ци ударила по нему с чудовищной силой: я толком ничего и сделать не успел, как он уже отключился, — пожал плечами Толстяк Байли и, переведя взгляд на Цзялань, с явным облегчением добавил: — Хорошо, что с нами Цзя... сестра Лань! Иначе мне бы тебя ни за что не удержать.

Он похлопал Цао Юаня по плечу и усмехнулся:

— Теперь в нашем отряде на одного человека больше, способного прижать тебя к ногтю...

Если раньше впечатление Толстяка Байли и Цао Юаня о Цзялань ограничивалось лишь тем, что она «неуязвима» и метко стреляет из лука, то после того, как она разделала под орех Цао Юаня, они наконец-то осознали, какой поистине ужасающей силой обладает эта с виду безобидная девушка...

С ней лучше не ссориться, себе дороже!

Вспомнив, какими самоубийственными речами Линь Цие прежде испытывал терпение Цзялань, Толстяк Байли невольно запереживал за него...

— То, что удалось спасти двоих из 017-го отряда, уже хорошо, — поднялся с земли Цао Юань, отряхивая с одежды пыль. — Вот только неизвестно, что стало с остальными четырьмя...

...

Врата Юга, вершина.

Мужчина, сложенный подобно железной башне, словно что-то почувствовал, и в его глазах промелькнуло удивление.

— Что такое? — Змеедева слегка скосила вертикальные зрачки, глядя на мужчину.

— «Бель-Кланд» столкнулся с ними лицом к лицу, — медленно произнес мужчина. — Они и вправду не имеют отношения ни к одному из особых отрядов. Хоть они и сильны, до уровня особого отряда им еще далеко.

— О? У них есть какие-нибудь приметы?

— Приметы... — Мужчина на миг замялся. — Они все в масках? Один — Сунь Укун, второй — Чжу Бацзе, третий — Танский монах, четвертый — монах Ша, и еще Красный Младенец.

— Маски персонажей романа «Путешествие на Запад»? — усмехнулась Змеедева. — Что за нелепая шайка.

— Тот, что в маске Чжу Бацзе, смахивает на юного господина из клана Байли. Запретных предметов при нем, судя по всему, немало, и все они подходят под ходящие о нем слухи...

— Тот самый из клана Байли? — Глаза Змеедевы слегка сузились, а длинный алый язык скользнул по губам. — В последнее время за его голову вроде бы назначена солидная награда. Раз уж в этот раз прикончить Ся Сымэн не удастся, притащить назад столь ценную голову тоже будет недурно.

— Не спеши. Тот Сунь Укун и Танский монах до сих пор не предприняли никаких действий, трудно понять, на что они способны на самом деле, — слегка нахмурился мужчина. — Начнем действовать лишь тогда, когда убедимся, что они не представляют для нас угрозы.

— Ладно. — Змеедева будто что-то вспомнила. — Кстати, тех двоих мышей из 017-го отряда поймали?

— Нет, — покачал головой мужчина. — Они не показывались уже пять часов, должно быть, забились куда-то зализывать раны. Можешь о них не беспокоиться: даже если их командир находится в ранге «Море», совсем скоро его рассудок будет осквернен «Бель-Кландом», что уж говорить о той девчонке.

— И то верно. — Змеедева прищурилась. — В этом Тумане чем дольше тянется время, тем больше преимуществ у нас...

Пи-пи-пи...

Пока они вели беседу, никто из них не заметил, как в углу здания из трубы вылезла неприметная серая мышь.

Она бесшумно подползла к краю крыши и уставилась крошечными глазками на обе фигуры — и взгляд ее сделался странно, жутко глубоким.