Глава 386. Хардкорное приземление

Услышав эти слова, все пятеро в салоне самолёта разом застыли и молча переглянулись.

Способ полёта?

Не то чтобы его совсем не было...

«Нефритовое сияние» Толстяка Байли могло обращаться в летающий меч, но держаться на нём невысоко над землёй — это ещё куда ни шло, а вот спускаться с такой верхотуры при его текущем запасе духовной силы было трудновато. К тому же взвалить на него сразу пятерых — это явный перегруз: меч, скорее всего, просто развалится прямо в воздухе.

— Цие, может, прочтёшь какой-нибудь стих, как тогда в Обители поста? — придвинулся к Линь Цие Толстяк Байли и вполголоса спросил.

Линь Цие покачал головой:

— «Оседлать ветер» годится разве что для планирования. Спрыгнуть со стены высотой в несколько десятков метров — это одно, но падать с такой высоты... Одного планирования точно не хватит...

Лицо Толстяка Байли тут же смущённо вытянулось.

Линь Цие глубоко вздохнул, подошёл к офицеру и, пересилив неловкость, спросил:

— Скажите, у вас на борту есть парашюты?

— ... — Офицер замялся. — Есть-то есть, но они предусмотрены на случай аварии для пилотов и меня. Всего четыре штуки.

Всего четыре?

Линь Цие окинул взглядом остальных, и брови его нахмурились.

Их ведь тут пятеро, разве четырёх парашютов хватит?

...Погодите-ка!

Линь Цие вдруг о чём-то вспомнил, поднял глаза на сидевшую поодаль Цзялань, и взгляд его мгновенно оживился.

Цзялань, поймав этот взгляд, отчего-то почувствовала смутное дурное предчувствие...

...

Минуту спустя.

В небе над городом Гусу с рёвом пронёсся чёрный транспортный самолёт. Хвостовой грузовой люк медленно распахнулся, и в проёме плечом к плечу встали пять фигур. Бурный ветер с шумом трепал их одежду.

В ночи, в самом центре залитого огнями неоновых вывесок мегаполиса, фиолетовый туман накрывал землю подобно гигантской перевёрнутой чаше. Он постепенно пожирал окрестные улицы, словно затаившееся во тьме жуткое чудовище.

Линь Цие посмотрел вниз под ноги, слегка сдвинув брови.

С борта самолёта на глаз казалось, что эта пелена фиолетового тумана раскинулась уже более чем на пятнадцать километров и продолжала медленно расползаться... Времени у них оставалось немного.

— Операция по ликвидации Бель-Кланда: начать.

С парашютным ранцем за спиной и чёрным футляром в руке Линь Цие первым шагнул из люка, и его силуэт растворился в ночном небе.

Ань Цинъюй и Цао Юань прыгнули следом за ним.

Толстяк Байли со страдальческой миной приковылял к краю люка, боязливо глянул вниз, и губы его задрожали.

— Твою мать, почему так высоко?! Мы же если сиганём, не может быть, чтобы... А-А-А-А-А!!!!!

Не успел Толстяк Байли договорить, как чей-то пинок со всей силы пришёлся ему прямо в спину. Он, словно мяч, вылетел из салона и с оглушительным визгом кубарем понёсся к земле.

Цзялань стояла у края люка, с неизбывной обидой глядя вслед четырём прыгнувшим с парашютами товарищам. Плотно поджав губы, она всем видом выражала крайнее недовольство — на её лице чуть ли не прямым текстом было написано: «Я обижена».

— Хмф!

Сердито фыркнув, девушка после коротких терзаний стиснула зубы и шагнула в пустоту.

Разница с четырьмя предыдущими состояла лишь в том, что на ней не было парашюта...

Яростный ветер трепал её синее ханьфу, длинные чёрные волосы водопадом взмывали в воздух. С луком из светло-жёлтого твёрдого дерева за спиной она неслась к земле, словно падающая звезда.

Земля стремительно приближалась, и вскоре один за другим с хлопком раскрылись четыре купола парашютов. Падение резко замедлилось, и четвёрка плавно заколыхалась в воздухе.

Однако синяя фигурка и не думала тормозить: с ещё большей скоростью она устремилась вниз и в мгновение ока обогнала всех четырёх парашютистов.

Силуэт Цзялань просвистел прямо возле Линь Цие. Тот слегка опешил — на долю секунды ему почудилось, будто Цзялань погрозила ему кулачком с выражением лица «ну погоди, я тебе задам»...

Линь Цие помотал головой.

«Да нет, точно померещилось».

Вжух!..

БАБАХ!..

Синяя фигура на бешеной скорости пробила туман и со всего маху рухнула на крышу пятиэтажного офисного здания. На этом её падение не остановилось: в мгновение ока проломив железобетонные перекрытия всех пяти этажей, она с громовым треском врезалась прямо в землю.

Полетели осколки и щебень, и клубы густой пыли повалили вверх через пролом в форме распластанного человечка, поднимаясь высоко над крышей...

Четвёрка во главе с Линь Цие мерно вплыла на парашютах в туман и, подтягивая стропы, направилась прямиком к месту падения Цзялань.

Когда они опустились на мостовую перед зданием, из глубокого кратера уже неторопливо выкарабкалась девушка. Отряхнув пыль со своего синего ханьфу, она подошла к стеклянной вращающейся двери, задержалась перед ней, привела в порядок причёску и воротник, а затем толкнула дверь и вышла на улицу...

Линь Цие отстегнул подвесную систему парашюта, повернулся и тут же наткнулся на полный жгучей обиды взгляд Цзялань. Неловко покашляв, он смущённо выдавил:

— Ты... в порядке?

Белоснежные кулачки Цзялань тут же сжались.

— Время не ждёт. Каждая лишняя секунда в этом тумане лишь усиливает ментальное загрязнение, так что давайте поскорее обсудим наш план, — отвернувшись, Линь Цие заговорил подчёркнуто серьёзным тоном.

Цзялань свирепо зыркнула на него, немного подумала и всё же неохотно разжала кулаки.

— Цинъюй, изложи свои соображения, — тайком с облегчением выдохнув, Линь Цие повернулся к Ань Цинъюю.

Ань Цинъюй немного подумал и произнёс:

— Пока мы спускались, я внимательно проанализировал все детали нашей задачи. Хоть цель предельно ясна, сам процесс будет отнюдь не простым.

Во-первых, Бель-Кланд крошечный, размером едва ли больше обычного камешка, к тому же исключительно коварен. Отыскать его в тумане такого колоссального масштаба — всё равно что искать иголку на дне моря...

Линь Цие согласно закивал:

— Верно, об этом я тоже подумал. Этот туман накрыл почти весь деловой центр Гусу. Даже мне, чтобы прочесать всё духовной силой, потребуется больше десяти часов.

— И что тогда делать? — не утерпел Толстяк Байли. — Через десять часов наше собственное сознание подвергнется загрязнению!

— Поэтому одних лишь наших сил... недостаточно, — неторопливо произнёс Ань Цинъюй.

Цао Юань озадаченно нахмурился:

— Но кто ещё нам поможет, кроме нас самих?

На лице Ань Цинъюя появилась застенчивая улыбка.

В этот момент канализационные люки вокруг внезапно яростно заходили ходуном, словно что-то снизу рвалось наружу.

БАМ!..

Тяжёлые чугунные крышки люков подбросило в воздух, и из стоков неистовым потоком хлынули серые крысы. Подобно серому паводку, они в мгновение ока затопили мостовую, окружили Ань Цинъюя со всех сторон и подобострастно припали к земле.

Цао Юань и остальные инстинктивно нахмурились, готовясь к схватке, но, увидев это зрелище, так и застыли на месте.

Посреди этого крысиного моря Ань Цинъюй поправил очки. Стёкла блеснули в свете уличного фонаря, и он негромко произнёс:

— Весь этот год процесс деления моего «рыбьего семени» не прекращался ни на секунду... Несколько городов вокруг Цаннаня уже полностью пронизаны им.