Глава 346. Заброшенное лесничество

Ли Дэян накинул армейскую шинель и открыл дверь.

На пронизывающем ледяном ветру, дрожа всем телом, стоял старик. Уши у него побагровели от мороза, а в глубоких старческих морщинах застыли ледяные дорожки слез.

— Батя?! — опешил Ли Дэян и поспешно схватил его за руку, пытаясь завести в дом.

— Дэян! — Старик выдернул растрескавшуюся от стужи ладонь и сквозь слезы закричал: — С Тинтин беда!

Услышав это, Ли Дэян вмиг переменился в лице.

— Что стряслось?

— Мы добрались до гостиницы, я спустился вниз налить Тинтин кипятку, и тут слышу — наверху окно разбилось! Я со всех ног кинулся наверх, а там... какое-то чудовище схватило Тинтин и утащило! — сбивчиво проговорил старик.

— Чудовище? — Ли Дэян нахмурил брови. — Какое еще чудовище?

— Похоже на муравья, красное такое, но огромное! До жути огромное! — старик отчаянно разводил руками, показывая размеры твари.

Красный муравей?

Сердце Ли Дэяна оборвалось.

— Ты видел, куда оно направилось?

— В лес ушло! — в панике запричитал старик. — Дэян! Ты же здесь командир службы лесоохраны! Позвони скорее наверх, пусть пришлют людей, вертолеты, пусть хоть кого-нибудь пришлют и спасут Тинтин!

— С этим начальство не поможет.

Ли Дэян быстрым шагом вернулся в комнату, надел шапку, перчатки, взял охотничье ружье, а затем вытащил из угла вложенный в ножны прямой клинок. Поколебавшись мгновение, он достал со дна сундука темно-красный плащ.

— Дэян, Дэян! Ты что творишь?! — ошарашенно смотрел на него старик.

— Иду в лес.

Ли Дэян с ружьем за спиной и клинком в руке торопливо вышел из дома и, обернувшись, строго наказал:

— Вы уже в годах, оставайтесь здесь и никуда не уходите. Если через три дня я не вернусь — звоните в полицию.

Да, и еще: в ящике под моей кроватью лежит банковская карта. Там три миллиона, что я скопил. Пароль — день рождения Тинтин. Заберите ее. Купите с Тинтин квартиру в большом городе и спокойно живите на старости лет, хватит вам мотаться в эту глухомань.

— Дэян! Я пойду с тобой! — Старик упрямо двинулся следом. — В свое время твой отец был лучшим охотником в деревне, уж в лес-то пойти...

— Это другое!

Ли Дэян повысил голос и, втолкнув старика обратно в дом, твердо сказал:

— Батя, послушай меня. Жди здесь. Я обязательно верну Тинтин.

С этими словами он запер дверь снаружи и остался глух ко всем крикам старика, доносившимся из дома.

Ли Дэян крикнул на ледяном ветру:

— Чэнь Хань!

— Здесь!

Из соседней комнаты вышел Чэнь Хань. Звукоизоляция в доме была плохой, так что он слышал весь разговор и уже экипировался, готовый к выходу.

Держа вложенные в ножны прямые клинки, они стояли под порывами ночного ветра; их темно-красные плащи, которые они так давно не надевали, оставались безупречно чистыми.

Ли Дэян взглянул на чернеющую глухую чащу и, решительно шагнув вперед, произнес:

— 332-й отряд, выступаем в полном составе!

* * *

В первобытном лесу.

Линь Цие и трое его спутников один за другим вышли из чащи высоких деревьев. Лучи фонарей скользнули по заброшенному пустырю, и юноши остановились.

— Это и есть то заброшенное лесничество? — спросил Цао Юань.

Ань Цинъюй кивнул:

— На карте отмечено именно это место.

Толстяк Байли тщательно обвел лучом фонаря все вокруг. Поблизости простиралась по большей части голая раскисшая земля, а вдали темнели силуэты нескольких двух- и трехэтажных построек, густо заросших ползучими лозами и бурьяном.

— Почему здесь... так жутко? — Толстяк Байли поежился и втянул голову в плечи.

Линь Цие покосился на него:

— По дороге сюда ты повторил это как минимум раз двадцать.

— Двадцать шесть, — невозмутимо поправил Ань Цинъюй.

— Н-но здесь и правда жутко! Разве вы не чувствуете? — не удержался от спора Толстяк Байли.

— Сначала осмотримся внутри. — Линь Цие попросту проигнорировал Толстяка Байли и зашагал прямо к постройкам.

Стоявшие во тьме здания оказались старыми серо-белыми кирпично-глинобитными корпусами. Почти все стекла в окнах были выбиты, оставив лишь узкие зловещие черные проемы. В свете фонарей смутно виднелись обломки столов и стульев, да полусгнившие стены.

Стены густо оплетал вьюн, а бурьян обступал постройки сплошной стеной; сквозь заросли чернел зияющий входной проем первого этажа.

Запустело, мрачно, зловеще...

Даже у Линь Цие перед этими заброшенными корпусами волоски встали дыбом — мороз пробежал по коже.

— И зачем только того свидетеля понесло в такое гиблое место? — с искренним недоумением спросил Толстяк Байли.

Линь Цие со спутниками тоже промолчали.

— В разведданных говорилось, что свидетель заметил гигантского красного муравья на крыше корпуса, когда тот пожирал дохлую ворону, — нарушил тишину Линь Цие. — Если я не ошибаюсь, окна в этих домах перебили сами муравьи. Похоже, они часто наведываются сюда. Будьте осторожны...

— Не бойся, уж себя-то я защитить смогу! — храбрясь, отозвался Толстяк Байли.

Линь Цие посмотрел на него и с бессильным вздохом произнес:

— Я имел в виду: когда начнется бой, действуйте аккуратнее и не убейте рабочего муравья. Оставьте мне хотя бы одного живым.

Толстяк Байли: «...»

Четверка двинулась через заросли бурьяна ко входу в одно из зданий.

Главная их цель сейчас заключалась в том, чтобы отыскать живого гигантского муравья, а это заброшенное лесничество, где тварь уже видели однажды, представлялось самым вероятным местом для поисков.

Они должны были обыскать здесь все от и до.

Луч фонаря полоснул по чернеющему входу. Глядя на зловещее полуразрушенное здание, Толстяк Байли сглотнул, зажмурился и, пересилив себя, шагнул внутрь.

И вдруг во что-то врезался головой.

Вскрикнув, Толстяк Байли резко отшатнулся на два шага назад. Линь Цие, оказывается, замер прямо перед входом и теперь медленно поворачивался к нему...

— Пошли. Я проверил все духовной силой — внутри ничего нет.

Линь Цие с легким сожалением пожал плечами и зашагал к соседнему зданию.

Толстяк Байли: «...»

«Твою мать, если ты можешь сканировать духовной силой, так чего сразу не сказал?!

Заставил меня тут трястись от страха столько времени!»

Поняв, что заходить в этот «дом с привидениями» не придется, Толстяк Байли с явным облегчением перевел дух. Так они следом за Линь Цие обошли несколько зданий, но муравьиных следов нигде не нашли.

И вот, когда они уже подходили к последнему корпусу, Линь Цие вдруг резко остановился и слегка нахмурился.

— В этом тоже пусто? — осторожно поинтересовался Толстяк Байли.

Линь Цие пристально вглядывался в зловещее мрачное здание. Он медленно опустил руку в рюкзак и произнес слова, от которых у троицы его товарищей мороз пробежал по коже:

— На втором этаже, за третьим окном слева... человек.