Глава 291. Душевнобольные

— Босс, как думаешь, может, это он?.. — мрачно спросил Меченый.

— Хрена с два! — зыркнул на него босс Хань. — У тебя мозги совсем в задницу сползли? Пацан, который появился здесь только утром, смог бы прямо у меня под носом без шума прикончить Одноглазого? Да и откуда новенькому знать наши приемы убийства и где спрятаны заточки?

Меченый тут же опустил голову.

— Тот, кто это сделал, наверняка годами сидит в Обители поста: хитрый, расчетливый и беспощадный... Не исключено, что он среди нас, — твердо произнес босс Хань.

Меченый опешил:

— Босс, ты хочешь сказать… среди нас крыса? Это кто-то из своих убил Одноглазого?

Взгляд босса Ханя один за другим скользнул по знакомым фигурам в столовой. Спустя мгновение на его губах заиграла холодная усмешка:

— Кто бы это ни был, если посмел пойти против меня — он труп.

Тем временем на другом конце столовой.

Ань Цинъюй принял поднос из раздаточного окна, вежливо поблагодарил и направился в угол зала.

На ходу он периферийным зрением подмечал малейшие детали устройства столовой, пока не добрался до столика у самого края, где не спеша опустился на стул.

Опустив взгляд на полкуска рыбы в тарелке, он с досадой вздохнул:

— Терпеть не могу рыбу…

***

Площадка для прогулок под открытым небом.

Линь Цие сбросил со спины тяжелый груз, покачнулся, опустился на землю и жадно задышал, переводя дух.

На сегодня тренировка была успешно завершена. Из-за запредельных нагрузок каждая мышца во всем теле невыносимо ныла, а сам он словно выбился из сил до капли.

Этому методу их научили инструкторы в лагере сборов: пусть тренировки и были мучительными, результат они давали поразительный. Если продолжать упорствовать, вернуть тело в оптимальную форму не составит труда.

Линь Цие поднял взгляд на огромные часы под сводом тюрьмы: время, к которому он должен был вернуться в больницу, уже приближалось. Он с трудом поднялся с земли и тяжелыми шагами направился в сторону больницы.

Примерно через полминуты после его ухода из столовой неторопливо вышел Ань Цинъюй.

Его взгляд скользнул по опустевшей площадке. С легким сожалением покачав головой, юноша развернулся обратно к камерам, тихо бормоча себе под нос:

— Где же он в конце концов?..

***

Подойдя к прозрачной двери, Линь Цие заметил фигуру в такой же больничной робе: человек сидел на корточках в углу и, низко опустив голову, пристально что-то разглядывал.

Это был тот самый пациент, с которым он разминулся вчера, — Старый Пёс У.

Линь Цие немного поколебался, подошел ближе и тоже присел рядом на корточки. Он внимательно всмотрелся в пол, но тот был настолько чистым, что не видно было даже муравья.

— На что ты смотришь? — не удержался Линь Цие.

— Тс-с-с! — со всклокоченными волосами на голове Старый Пёс У с предельной серьезностью приложил палец к губам. — Потише! Не буди его!

Линь Цие понизил голос:

— Кого не будить?

— Цветочек.

Линь Цие опешил. Он вновь пристально вгляделся в пустое место перед ними, слегка нахмурился и уже хотел было сказать: «Но здесь же нет никаких цветов», однако вовремя сдержался.

В конце концов, он и сам был лечащим врачом троих душевнобольных, так что кое-что в общении с сумасшедшими понимал.

Спустя долгое время Старый Пёс У заметил, что Линь Цие тоже не шевелясь пялится в пол, и шепотом поинтересовался:

— А ты на что смотришь?

— Я тоже смотрю на Цветочек, — не поднимая головы, сосредоточенно ответил Линь Цие.

— Но ведь Цветочек уже умер.

— … — Уголок рта Линь Цие нервно дернулся. Он поднял взгляд: — И когда же он умер? Почему я не видел?

— Да прямо сейчас! — На лице Старого Пса У появилось выражение: «Разве ты не видел?».

— И на что же ты смотришь теперь?

— Смотрю на Картошечку.

Линь Цие не нашелся что ответить.

Линь Цие оставил мысль пообщаться со Старым Псом У и поднялся на ноги. В этот момент прозрачная дверь медленно отворилась, и стоявший за ней санитар помахал ему рукой.

Линь Цие шагнул внутрь, а второй санитар высунулся в проем и крикнул Старому Псу У, который всё так же отрешенно таращился в пол:

— Старый Пёс У, пора домой!

Старый Пёс У вскинул голову и приложил палец к губам:

— Тс-с! Травинка еще спит! Потише ты!

У санитара дернулся уголок рта, на лице появилось беспомощное выражение. Он подошел прямо к Старому Псу У и под руки потащил его внутрь; санитар волок его назад, а тот продолжал неотрывно пялиться на пустое место.

Линь Цие отвел глаза и вместе с санитаром зашагал вглубь больницы.

— А этот Старый Пёс У… чем он болен? — поинтересовался Линь Цие.

— Психическим расстройством.

— …То, что психическим, я понимаю. А конкретнее?

— Сам толком не знаю, — покачал головой санитар. — Старым Псом У занимается исключительно доктор Ли. Кроме него, никто не знает, чем именно тот болен.

— Ясно…

Линь Цие дошел с санитаром до своей металлической палаты, закрыл за собой дверь, быстро ополоснулся в скромной душевой и лег на койку. Он принялся осмысливать все наблюдения за минувший день, непрерывно прокручивая в голове возможные пути побега.

Долго и безуспешно промучившись над планом, Линь Цие оставил эти попытки и погрузил сознание в духовный мир.

Психиатрическая больница всех богов.

— Ко-ко-ко-куда-а-ах!..

Стоило Линь Цие войти во двор, как мимо него, надсадно пыхтя и кудахтая на чистейшем курином наречии, стрелой пронесся мопс.

Впрочем, этот пронзительный птичий клекот служил лишь жалким аккомпанементом: над больницей витал куда более невыносимый звук…

— А-а-а-а-а!..

«Ничто не сравнится с весенней красой!

Колышутся травы, вздымаясь пышно и ввысь!

Яйца дрозда — точно низкий купол небес,

И пение дрозда сквозь гулкий лес омывает слух!..»

На крыше больничного корпуса стояла златовласая фигура. Перебирая струны арфы, красавец с глубоким чувством взирал на больничный двор и во все горло воспевал его красоты!

— Ку-да-ах-кудах-тах-тах!..

Мопс, словно обезумев, метался во все стороны, но куда бы он ни прятался, этот несносный голос неотступно звучал у него в ушах. В отчаянии мопс стиснул зубы и с разбегу впечатался в стену перед собой. Задрав кверху лапы, пес мелко вздрогнул и потерял сознание.

Уголок рта Линь Цие бешено задергался.

Повернув голову, он увидел Ли Ифэя и А-Чжу: оба сидели поодаль с заткнутыми ватой ушами, бледные как полотно, с выражением полнейшей безысходности на лицах.

Линь Цие подошел ближе и только собрался заговорить, как вдруг что-то сообразил и спросил:

— А где Хунъянь?

Ли Ифэй молча указал пальцем на крышу.

Линь Цие поднял взгляд и увидел, как за спиной упивающегося стихами Браги внезапно возникла красноволосая фигура — и решительным пинком сбросила его с крыши!