Глава 276. Противостояние двух богов

Психиатрическая больница всех богов.

Обняв метлу, А-Чжу сидел на больничных ступеньках и смотрел на Линь Цие, застывшего посреди двора словно каменное изваяние. Мальчик тяжело вздохнул.

— А-Чжу, ты опять отлыниваешь.

Из кухни вышел Ли Ифэй. Он вытер руки о фартук на поясе и опустился рядом с А-Чжу.

— Брат Фэй, как думаешь… когда главврач очнётся? — подперев голову рукой, рассеянно спросил А-Чжу.

— Бабушка сказала: когда придёт время, он сам проснётся, — ответил Ли Ифэй, глядя на неподвижный силуэт.

— Но он ведь спит уже так долго… Неужели он не голоден?

— … — уголок рта Ли Ифэя слегка дёрнулся. — Ну так пожертвуй одну из своих паучьих лапок. Как только главврач проснётся, сварим её, чтобы он восстановил силы.

Личико А-Чжу побелело. Он молча обхватил себя за плечи и упрямо возразил:

— Главврач… главврач не любит паучьи лапки!

— Он их ещё ни разу не пробовал, откуда тебе знать? — Ли Ифэй с недоброй ухмылкой посмотрел на А-Чжу и облизал губы. — Может, мне сначала попробовать за него?

А-Чжу от испуга вскочил на ноги и сердито надулся:

— Хм, не буду больше с тобой разговаривать!

Только он повернулся, как увидел стоявшую рядом красноволосую Хунъянь.

— Сестрица Хунъянь, он опять меня обижает! — А-Чжу спрятался за её спину и указал пальцем на Ли Ифэя.

Хунъянь заслонила А-Чжу рукой. Уставившись на Ли Ифэя янтарно-жёлтыми вертикальными зрачками, она с предельно серьёзным видом, невнятно выговаривая слова, произнесла:

— Его… нель… зя… есть.

— Да шучу я! Кому вообще нужны эти худые ручонки? Свиная рулька куда аппетитнее, — Ли Ифэй пожал плечами и похлопал ладонью по ступеньке рядом с собой. — Возвращайся, садись.

Поколебавшись немного, А-Чжу всё же сел обратно. Хунъянь опустилась рядом с ним.

Трое санитаров сидели в тишине, отрешённо глядя на человека во дворе.

— Он… ког… да… прос… нётся? — указав на Линь Цие, спросила Хунъянь.

— Да кто ж его знает… — покачал головой Ли Ифэй. Затем он перевёл взгляд на Никту, сидевшую возле Линь Цие. — И неизвестно ещё, кто победит сегодня: дядя Мерлин или бабушка…

Во дворе.

Никта грелась на солнышке в кресле-качалке возле спящего Линь Цие и вязала свитер, время от времени тихо приговаривая что-то, словно беседуя с ним.

Неподалёку, облачённый в синюю мантию, неспешно приближался Мерлин.

Едва он ступил во двор, как перед его глазами проплыла едва заметная чёрная нить. Мерлин нахмурился и остановился.

— Прошёл уже целый год, — спокойно произнёс Мерлин, глядя на Никту в кресле-качалке. — Ему пора очнуться.

— Пусть поспит ещё немного, — ровно ответила Никта.

— Случившееся уже произошло, и изменить это никому не под силу. Бегство ничего не решит, — нахмурился Мерлин. — Какое бремя лежит на его плечах, и тебе, и мне прекрасно известно. Он не может вечно прятаться в том уютном мирке…

— Он просто слишком устал, — Никта подняла взгляд на стоявшего неподалёку Мерлина. — Если он хочет отдохнуть подольше, пусть отдыхает. Даже если рухнут небеса, я — его мать, и я удержу их.

Мерлин долго смотрел на Никту, а затем покачал головой:

— Нет, ты не сможешь… Сегодня я непременно разбужу его.

— У тебя ничего не выйдет, — спокойно ответила Никта.

Мерлин сделал ещё шаг вперёд. Магические стихии вокруг него яростно взбурлили, и божественное величие бога магии опустилось на больницу.

В то же мгновение из пустоты протянулись бесчисленные чёрные нити!

Никта по-прежнему спокойно сидела в качалке, но её расшитое звёздами чёрное шёлковое платье словно обратилось в ночную тьму, вставшую преградой перед Мерлином, а аура богини сделалась бездонной и неземной.

Лицо Мерлина помрачнело. Его ноги оторвались от земли и зависли в воздухе, синяя мантия заколыхалась без ветра, в глазах вспыхнул ослепительный синий свет, а за его спиной вмиг развернулось несколько исполинских магических кругов!

В этом крошечном дворике столкнулись ауры богини ночи и бога магии!

Синева и тьма неистово бушевали посреди двора, завывал ураган!

Трое санитаров сидели на ступеньках и молча зевали, наблюдая за этим зрелищем.

— Ну что скажете сегодня? — Ли Ифэй повернулся к товарищам.

— Мне кажется, прабабушка опять победит, — подумав, честно сказал А-Чжу.

— Согласна, — коротко бросила Хунъянь.

Ли Ифэй вскинул бровь и снова посмотрел во двор, неуверенно заметив:

— А мне сдаётся, дядя Мерлин взялся за дело всерьёз. Глядишь, сегодня всё пойдёт иначе…

…

Во дворе магическая стихия, исходившая от Мерлина, казалась неисчерпаемой. Безудержно вздымалось синее сияние, мало-помалу беря верх.

Сидевшая в кресле-качалке Никта нахмурилась и медленно опустила руки со спицами.

— Раз уж ты решил действовать всерьёз, я отвечу тем же…

В глазах Никты сгустился непроглядный мрак. Свитер в её руках вмиг распался на бесчисленные чёрные нити и растворился в ночи. Словно элегантная знатная дама, она поднялась с качалки и легко указала пальцем вперёд.

В ночной тьме одна за другой зажглись далёкие звёзды.

Когда оба взялись за дело всерьёз, заполнявшее двор божественное величие взметнулось во много крат. Неистовый вихрь сорвал бельё с сушилки, а из кухни донёсся звон — ветер сбросил на пол посуду.

А-Чжу вскрикнул: порыв чуть не унёс его хрупкое тельце, но Хунъянь вовремя подхватила его и прижала к себе.

Ли Ифэй закрыл лицо руками, глядя сквозь щели между пальцами во двор; его зелёная форма санитара яростно хлопала на ветру.

— Ну всё, пиши пропало, старики разошлись не на шутку! Больницу же разнесут! — забормотал Ли Ифэй.

Бум-м-м!..

Глухой раскатистый грохот донёсся со двора. В то же мгновение давление обоих богов испарилось. Синева и тьма растаяли без следа, словно раздавленные невидимой исполинской ладонью.

Уголки губ Мерлина едва заметно приподнялись.

Никта резко обернулась: у сидевшего во дворе Линь Цие едва заметно дрогнули веки, будто он вот-вот готов был очнуться.

В этой психиатрической больнице никто не был способен в одно мгновение подавить двоих богов. Никто, кроме… Линь Цие.

Под совместным давлением божеств он, ещё пребывая во сне, подсознательно усмирил бушевавшие рядом всплески энергии. И пусть он пока не открыл глаз, но вне всяких сомнений уже стоял на пороге пробуждения.

Это был единственный раз за прошедший год, когда Линь Цие отреагировал на происходящее во внешнем мире.

Никта резко повернулась к Мерлину и с ноткой гнева спросила:

— Ты всё это спланировал?!

Мерлин слегка поклонился и с искренним раскаянием произнёс:

— Прошу прощения, госпожа Никта. Кроме этого способа, я не мог придумать ничего другого, чтобы пробудить его…

У Никты не было времени спорить дальше. Она быстро подошла к Линь Цие и, глядя на его готовые вот-вот распахнуться глаза, нежно спросила:

— Ты в порядке… дитя моё?