Глава 269. Заклинание случайной магии призыва

Особенность случайной магии призыва заключалась именно в том, что Линь Цие и сам не знал, кого или что призвал.

Он повернулся к колоссальной тени, возникшей за его спиной: сперва опешил, а затем в его глазах отразилось потрясение.

Стометровое тело возвышалось над землей, словно гора. Серо-бурая кожа; ступни упирались в землю, оставив две глубокие гигантские рытвины; а по спине с хребтом, напоминавшим лезвия мечей, приливной волной струилось темно-синее сияние.

Исполин возвышался посреди бескрайней земли и, высоко задрав голову, ревел в затянутый грозовыми тучами небосвод.

— Р-р-а-а-а!..

Столб темно-синего пламени вырвался из его глотки; оглушительный рев раскатился между небом и землей, заставив содрогнуться саму твердь.

— Го... Годзилла?

Среди руин города уцелевшие жители смотрели на знакомый силуэт вдали, от изумления разинув рты.

Локи нахмурился, глядя на исполинского зверя за спиной Линь Цие. Пусть он и не знал, что это за создание, аура твари ясно давала понять: слабым это существо точно не было.

Ёрмунганд прекратил атаку. Свернувшись перед Годзиллой кольцами, змей настороженно уставился на него своими глазами.

Годзилла неотрывно смотрел на свернувшегося змея и шаг за шагом двигался вперед, а темно-синий свет на гребне его спины сиял все ярче.

— Ш-ш-ш-ш!..

Свернувшееся тело Ёрмунганда взмыло над землей в стремительном броске. Разинув багровую пасть, змей молнией метнулся к глотке Годзиллы, одновременно обвивая его туловище своими кольцами.

Годзилла взревел, оторвал голову Ёрмунганда от себя, распахнул исполинскую пасть, и наружу хлынуло темно-синее атомное дыхание!

Перед лицом этого сокрушительного потока чешуя Ёрмунганда встала дыбом, зрачки резко сузились, и, отчаянно забившись, змей вырвался из захвата Годзиллы, вскинув голову так, что поток атомного дыхания лишь задел его краем.

Темно-синее пламя обуглило обширный пласт чешуи. От нестерпимой боли Ёрмунганд яростно забился; его хвост мертвой хваткой захлестнул шею Годзиллы, сдавливая ее со все большей силой!

Размерами Ёрмунганд почти не уступал Годзилле. В чистой силе он не мог тягаться с исполином, но в гибкости и проворстве заметно его превосходил.

Зажатая шея сковала движения Годзиллы, и монстру стало тяжело двигаться, поэтому он попросту опустил голову и сомкнул челюсти прямо на твердой чешуе сжимавшего его змея.

В следующее мгновение темно-синее атомное дыхание ударило вновь!

Глядя на то, как две гигантские твари сцепились в разрушительной схватке, Линь Цие отвел взгляд и вновь обратил взор на Локи.

Принудительный призыв существа, способного соперничать с рангом «Мифический», с помощью «чуда» отнял у Линь Цие колоссальное количество божественной силы. Той божественной силы, что еще позволяла продолжать бой с Локи... оставалось совсем немного.

К тому же время вмещения души Мерлина уже давно перешло все пределы: если бы Линь Цие непрерывно не поддерживал его с помощью «чуда», его собственная душа давно бы разрушилась.

Если он не убьет Локи до того, как божественная сила иссякнет, то под ударом душевной отдачи перед лицом бога окажется обречен на неминуемую смерть!

Линь Цие больше не медлил и снова метнул один из прямых клинков в Локи!

Сейчас его Божественное царство бренного мира действительно давало возможность биться с божеством на равных, но это вовсе не означало, что он сам стал богом. Даже при усилении Мерлина его физическое тело находилось лишь на уровне ранга «Безмерный», и в скорости он совершенно не мог тягаться с Локи.

Ему оставалось лишь полагаться на массив обратного точечного призыва на прямом клинке, чтобы мгновенно перемещаться к Локи. К счастью, под воздействием «чуда» меткость Линь Цие, при которой он раньше «мазал в ста случаях из ста», обратилась в «абсолютное попадание».

Стоило ему нанести удар клинком в сторону Локи, как тот непременно поражал цель!

В конце концов, чудо представляло собой обращение вспять «предельной нелепости».

Чем более «предельной» была эта нелепость, тем легче рождалось чудо. Например, стрелял Линь Цие хуже всех на свете: небрежно метнуть клинок за сотню метров и поразить цель для него являлось практически невозможным, но если он попадал — свершалось «чудо».

Окажись на его месте человек с талантом к стрельбе, попадание брошенным за сотню метров клинком сочли бы всего лишь «удачей», и до «чуда» тут было далеко.

Призыв Годзиллы при помощи случайной магии призыва следовал той же логике: ведь призвать Годзиллу этим заклинанием изначально являлось «предельной нелепостью».

Линь Цие мог с помощью «чуда» легко обратить свой «ноль попаданий из ста» в «абсолютное попадание»; мог случайную магию призыва, при котором призвать могущественное существо было практически невозможно, превратить в призыв Годзиллы; мог «смертный почти не способен сразить бога» обратить в «способность биться с божеством»!

Но если бы он захотел при помощи «чуда» поднять мастерство владения клинком на ступень выше, у него бы ничего не вышло. Ведь улучшить навыки упорным трудом для Линь Цие было вполне возможно, а значит, в этом не содержалось никакой «предельной нелепости».

Словом, Божественное царство бренного мира отнюдь не являлось всемогущим, и его применение подчинялось ограничениям: оно требовало колоссальных затрат духовной силы или даже божественной силы.

Увидев, что прямой клинок Линь Цие снова оказался перед ним, Локи слегка переменился в лице. Он сжал ладонь в пустоте и извлек длинный серебряный меч европейского образца.

В следующее мгновение фигура Линь Цие возникла прямо из воздуха, и золотое сияние клинка устремилось к горлу Локи!

— Лязг!..

Раздался звонкий металлический удар: серебряный меч отразил выпад, и сила Локи буквально смела Линь Цие назад!

Линь Цие глухо охнул, прямой клинок вылетел из его левой руки, но в тот же миг вокруг него стремительно разлился мрак ночи!

Божественные руины кромешной тьмы мгновенно поглотили тело Локи.

Линь Цие резко дернул левой рукой в воздухе, и тьма разъела серебряный меч Локи; Божественное царство бренного мира пришло в действие вновь, переломив длинный меч прямо посередине!

Одной лишь нынешней мощи его Божественных руин кромешной тьмы ни за что не хватило бы, чтобы столь легко переломить оружие из Асгарда, но под воздействием Божественного царства бренного мира ему удалось это сделать.

Вылетевший из руки прямой клинок просвистел у самого плеча Локи, и зрачки бога резко сузились.

В мгновение ока фигура Локи растаяла в воздухе, но ровно в ту же секунду Линь Цие вновь совершил обратный точечный призыв к клинку и, даже не глядя, рубанул наотмашь!

И пусть фигура Локи уже исчезла, переместившись в другое место, острие клинка все равно с силой вырвалось из его груди!

Локи сдавленно охнул и опустил взгляд на свою грудь — в его глазах вспыхнул неприкрытый ужас.

Обжигающая колоссальная божественная сила серафима хлынула в его тело, стремительно выжигая все внутри. Прямой клинок ярко засиял золотом, уподобившись палящему солнцу, пылающему в недрах плоти Локи.

Это был клинок, разящий богов!

Локи был богом коварства, а не бойцом, и во владении холодным оружием он и впрямь уступал Линь Цие.

Но что хуже всего — в Божественном царстве бренного мира Линь Цие любые его уловки теряли всякий смысл.

Линь Цие с силой выдернул прямой клинок из груди Локи; кровь в теле бога уже давно выгорела дотла под воздействием божественной силы серафима. Зажав рану рукой, Локи медленно повернулся и вперил в Линь Цие полный яда взгляд.

— Не думай, будто так просто победил... — ледяным тоном произнес он. — Когда божественная сила серафима иссякнет, ты останешься всего лишь жалкой букашкой... Я... я еще вернусь за тобой...

Линь Цие с бесстрастным лицом вонзил второй прямой клинок прямо в сердце Локи, заставив того вновь содрогнуться.

— Понятно, — спокойно произнес он. — Буду ждать.