Глава 261. Без сожалений

— «Божественное царство бренного мира» — значит, божественное царство посреди мира смертных?.. — повторил служка название Божественных руин, внезапно всё осознав. — Вот почему верхушка Ночных стражей придавала такое значение Линь Цие: ведь он и есть душа этого города.

— Верно. Чтобы это чудо продолжалось, Ночные стражи втайне неотрывно следил за Линь Цие, не позволяя ему покинуть пределы «Божественного царства бренного мира». Ведь стоит ему уйти, как этот город, лишившись души, тут же прекратит своё существование.

— Но если так, почему они вообще позволили Линь Цие вступить в Ночные стражи? Не лучше ли было дать ему и дальше тихо жить обычным человеком, поддерживая это чудо? — с недоумением спросил служка.

— Я же говорил: чтобы поддерживать чудо столь огромного масштаба, требуется колоссальный объём божественной силы. Той силы, что Михаил влил в тело Линь Цие, хватало на поддержание города лишь на десять лет. Когда этот срок истечёт — то есть через полмесяца, — город всё равно исчезнет. А Линь Цие, вновь обретя полное «Божественное царство бренного мира», станет представителем божества с величайшим потенциалом во всём мире.

Если бы обо всём — о Запретных руинах, мистике и богах — ему рассказали только тогда, было бы слишком поздно... Он вполне мог бы пасть во тьму, поддаться на уговоры людей из Церкви древних богов и стать злым божеством.

Так что его вступление в Ночные стражи изначально было частью плана высшего руководства.

Наставник Чэнь тяжело вздохнул, вспомнив недавний телефонный звонок от командующего Е, и продолжил:

— И наша поездка в Цаннань затевалась вовсе не ради расследования божественных колебаний, а чтобы проверить текущее душевное состояние Линь Цие и оценить, сумеет ли он принять неизбежную гибель города через полмесяца...

Кто же знал, что вмешаются эти внешние боги и приблизят гибель Цаннаня.

К счастью, все эти десять лет Ночные стражи готовился к этому мигу, и даже на случай исчезновения Цаннаня у них был максимально продуманный план действий...

Служка повернулся к постепенно исчезающему городу и вздохнул:

— Жители города Цаннань в полном неведении были стёрты, затем воскрешены, прожили десять лет полноценной жизни, оставили потомство... Заслуга Линь Цие поистине огромна.

— Не все пребывали в неведении, — наставник Чэнь бросил взгляд в окно и медленно произнёс: — Есть человек, который знал обо всём с самого начала. Он... и был тем, кому в этом городе пришлось тяжелее и горше всего.

***

Крыша конторы.

Чэнь Муе, У Сяннань, Хунъин и Вэнь Цимо стояли там молча, всё ещё не в силах оправиться от растерянности и недоумения из-за ухода Сы Сяонань.

— Командир, Лэн Сюань тоже пропал, — Хунъин поджала губы, слегка побледнев. — Сяонань, она...

— Сяонань нас не предавала, — твёрдо сказал Чэнь Муе. — Она лишь временно ушла, чтобы заняться тем, чем хочет... Я верю, что она ещё вернётся.

Вэнь Цимо долго молчал, затем кивнул:

— Я тоже верю, что Сяонань нас не предаст.

Хунъин уже собиралась что-то сказать, как вдруг над городом поднялись бесчисленные золотые искры, и всё вокруг начало исчезать...

— Что происходит? — ошеломлённо замер на месте У Сяннань при виде этой картины.

Вдали один прохожий за другим обращались в золотые искры и таяли в воздухе; родители, которые вот-вот должны были раствориться в сиянии, гладили своих детей по головам и с улыбкой говорили им быть сильными...

Ведь эти дети были поколением чуда.

— Что это такое? Почему, кроме детей, исчезают абсолютно все? — нахмурился Вэнь Цимо. Он опустил взгляд на своё тело: никаких признаков превращения в искры не было.

Хунъин и У Сяннань переглянулись: они тоже не растворялись в золотом свете.

— Потому что вы слишком недолго пробыли в Цаннане, — раздался сбоку голос Чэнь Муе. Сидя на самом краю крыши и глядя на исчезающий город, он спокойно произнёс:

— Исчезнут только те, кто находился в пределах города Цаннань ровно десять лет назад, двадцать четвёртого октября в четырнадцать часов тридцать шесть минут и девятнадцать секунд.

Вэнь Цимо и остальные переглянулись и задумчиво кивнули.

— Помнится, Хунъин приехала в Цаннань четыре года назад, — сказал Вэнь Цимо. — Я — три года назад, а заместитель командира, кажется...

— Я прибыл пять лет назад, — отозвался У Сяннань.

Стоявший рядом Ань Цинъюй с недоумением осмотрел своё тело — от него тоже не отделялось никаких искр. Поразмыслив мгновение, он кивнул:

— Десять лет назад в октябре... я, должно быть, ещё учился в начальной школе в городе Хуайхай и тогда в Цаннань ещё не переехал.

У Сяннань немного помолчал и медленно проговорил:

— Если мне не изменяет память, среди нас в Цаннане целых десять лет провёл только...

Договорив до этого места, он внезапно запнулся, словно его осенило, и резко повернул голову в сторону.

Одиноко сидевший на краю крыши Чэнь Муе опустил взгляд на собственное тело, и в его глазах промелькнула горечь.

Его тело исчезало.

Крупицы золотого света начали таять на кончиках его пальцев, мало-помалу переходя на ладони, запястья, руки... Золотое сияние озарило его лицо; он поднял взгляд на исчезающий город, и в его глазах отразились искры, заполнившие весь город.

Словно россыпь ослепительных звёзд.

— Командир!.. — остолбенела Хунъин при виде этого. Спустя мгновение она как безумная бросилась к Чэнь Муе и, неотрывно глядя на эти искры, задрожала всем телом:

— Командир, вы...

— Всё в порядке, — на лице Чэнь Муе появилась мягкая улыбка. Он протянул другую руку и легонько погладил Хунъин по голове: — Я ждал этого дня очень долго.

— Чэнь Муе! — У Сяннань крепко нахмурился. — Что всё это значит?! Почему...

Чэнь Муе тяжело вздохнул, посмотрел вдаль и спокойно произнёс:

— Десять лет назад я ещё находился в городе Шанцзин, когда получил приказ: в одиночку покинуть Шанцзин и отправиться в Цаннань на поиски того, кто, согласно пророчеству Зевса, способен сокрушить божественную власть. Моя задача заключалась в том, чтобы найти его и доставить обратно в Шанцзин.

Кто мог подумать, что во время битвы богов на границе Гея захватит «Обиду Шивы» и, не считаясь с тратой сил, просто сотрёт с лица земли весь город Цаннань... В тот момент я как раз находился на территории Цаннаня.

Чэнь Муе с горькой усмешкой покачал головой:

— Благодаря Линь Цие мне выпал шанс пожить ещё немного. Тогда я не понимал, что случилось, но позже, когда командующий раскрыл мне правду, я добровольно вызвался остаться охранять Цаннань и спрятать «Обиду Шивы». С тех пор я больше не возвращался в столицу, оборвав все связи.

А потом пришли вы...

С этими словами он сунул руку за пазуху, вытащил завёрнутый в «Вуаль отрешения» пергаментный свиток и вложил его в руки Хунъин.

— Сяонань не забрала «Обиду Шивы», в ней нет зла. Теперь... я уже вряд ли смогу оберегать эту вещь. Хунъин, сохрани её для меня. Когда прибудут люди из высшего руководства, передай свиток им.

Тело Чэнь Муе уже наполовину растаяло, золотые искры озаряли тёмный угол крыши. Хунъин заливалась слезами; приняв из рук Чэнь Муе «Обиду Шивы», она тяжело кивнула.

Чэнь Муе опустил взгляд, достал из кармана собственную эмблему и, тихо повторяя выбитые на её обороте мелкие строки клятвы, окинул взглядом раскинувшийся впереди город. На его лице проступила лёгкая улыбка.

— Я, Чэнь Муе, защищал этот город десять лет. И теперь... пришла пора уйти вместе с ним.

— Командир!.. — с плачем выкрикнула Хунъин, протягивая руку и пытаясь удержать тающие искры, но пальцы сжали лишь пустоту.

Взгляд Чэнь Муе скользнул по лицам соратников. Улыбнувшись, он произнёс:

— Да, и ещё: когда снова увидите Линь Цие, обязательно поблагодарите его от меня.

Спасибо за то, что он подарил мне, моему ребёнку и всем жителям этого города... чудо.

Эти десять лет я, Чэнь Муе, прожил без сожалений...

Голос постепенно затих. Тело Чэнь Муе рассыпалось золотыми искрами и взмыло ввысь, сливаясь с золотым потоком, обратившим весь небосвод в ослепительное сияние.