Способ выйти из тупика

— Можно объявить понг, конечно же можно, — широко улыбнулся Ли Ифэй.

Вдруг краем глаза он заметил в дверях комнаты отдыха фигуру в белом халате, и выражение его лица тут же застыло...

А-Чжу в недоумении проследил за взглядом Ли Ифэя, увидел бесстрастного Линь Цие, вскрикнул и торопливо вскочил, опустив голову, будто нашкодивший ребенок.

Лишь Кубик Рубика в стороне продолжал стремительно вращаться, словно бесстрастная машина для перемешивания костей.

— Цие... то есть главврач, я... я просто провожу с пациентами развлекательные мероприятия, кхе-кхе-кхе... — смущенно заговорил Ли Ифэй.

— Танатос, мой славный внучек учит нас играть, — с улыбкой произнесла Никта. Было видно, что ей очень весело.

Линь Цие посмотрел на дрожащего от страха А-Чжу и растерянного Ли Ифэя и беспомощно вздохнул:

— Чего вы так разнервничались? Разнообразить досуг пациентов, поднимать им настроение — дело хорошее. Я ведь не бессердечный деспот-начальник, неужели я стану вычитать из вашей зарплаты?

Хм... при условии, что у вас вообще есть зарплата, из которой можно что-то вычесть.

Услышав такие слова Линь Цие, А-Чжу и Ли Ифэй наконец с облегчением выдохнули.

Линь Цие не собирался тратить время на эти пустяки. Он подошел прямо к Никте и с серьезным выражением лица произнес:

— Матушка, вскоре мне может понадобиться ваша сила, и тогда...

Никта мягко улыбнулась:

— Танатос, дитя мое, когда бы я тебе ни понадобилась, я всегда встану рядом с тобой.

Услышав ответ Никты, Линь Цие ощутил разлившееся по сердцу тепло, и камень упал с души. Неужели это и есть то чувство, когда за твоей спиной стоит надежная опора?..

В этот миг сидевший рядом Мерлин вскинул бровь и внимательно оглядел Линь Цие:

— Господин главврач, кажется, вы попали в затруднительное положение.

Линь Цие опешил:

— Господин Мерлин, вы совершенно правы...

— За вами охотятся, и каждый из них, похоже, превосходит вас нынешнего по силе. Их примерно... двое? Нет, пожалуй, трое...

Глубокий взгляд Мерлина словно видел Линь Цие насквозь вплоть до самой его судьбы: всего за пару мгновений он почти безошибочно разгадал положение юноши.

Глаза Линь Цие загорелись надеждой:

— Господин Мерлин, у вас есть способ выйти из тупика?

Мерлин покачал головой:

— Я всего лишь запертый в больнице ученый, ничем не могу вам помочь...

И в тот миг, когда во взгляде Линь Цие промелькнуло разочарование, Мерлин продолжил:

— Но я знаю: грубая сила зачастую — лучшее оружие, чтобы сокрушить преграду.

— Но мне их не одолеть, — сокрушенно покачал головой Линь Цие.

— Ступень развития — не единственное мерило боевой мощи. Есть еще опыт, мудрость и... кое-какие занятные уловки, — многозначительно глядя на Линь Цие, неторопливо произнес Мерлин.

— Например, эта удивительная больница. Например... они.

Мерлин указал рукой на стоявших в стороне Ли Ифэя и А-Чжу в униформе санитаров. Те опешили и растерянно переглянулись, явно не понимая, к чему клонит Мерлин.

Линь Цие тоже застыл. Он с недоумением посмотрел на обоих санитаров и покачал головой:

— Но санитаров нельзя вывести отсюда, я уже пробовал...

— Нельзя во всем следовать заведенным правилам. Если хочешь стать сильным, нужно научиться своим разумом эти правила нарушать. — Мерлин кончиками пальцев взял со стола одну кость маджонга, на его губах появилась улыбка, и затем он легким движением опрокинул все стоящие перед ним кости.

— Я могу лишь направить тебя к этой мысли, а дальше решай сам.

Мерлин не спеша поднялся, взял лежавшее возле стула «Руководство по оздоровлению для людей среднего и пожилого возраста» и вышел из комнаты отдыха...

Линь Цие ошеломленно смотрел на длинный ряд победно раскрытых костей на столе, крепко сдвинув брови.

— Нарушать правила... нарушать правила... — пробормотал он себе под нос.

Мгновение спустя он словно что-то сообразил, резко повернулся вслед уходящему Мерлину, и в его глазах блеснула искра догадки.

— Неужели...

Он вновь повернулся к ошарашенным Ли Ифэю и А-Чжу, а затем к примостившемуся в углу Кубику Рубика, который молча перемешивал кости, и на его губах появилась улыбка.

— Гл... главврач, ты что задумал? — поймав этот странный взгляд Линь Цие, с опаской отступил на пару шагов Ли Ифэй, прикрывая грудь руками и испуганно понизив голос.

— Да ничего особенного, — с улыбкой Линь Цие вытянул палец, на кончике которого стремительно проступили очертания замысловатого, сияющего магического круга. — Просто хочу заключить с вами...

...еще один контракт.

***

В сумрачной глубине подземной пещеры Линь Цие медленно открыл глаза, и во взгляде его читалась радость.

Он присел на корточки, погладил маленькую мумию по голове и негромко произнес:

— Спасибо за труды, возвращайся и отдохни, дальше предоставь все мне...

Маленькая мумия склонила голову набок, будто беспокоясь, но под развернувшимся магическим кругом все же послушно вернулась в свой мир, на прощание с явной неохотой помахав Линь Цие крошечной ручкой.

Магический круг растаял, оставив Линь Цие в просторной подземной пещере в полном одиночестве.

В темноте его глаза сияли необычайно ярко.

Капли оставшейся дождевой воды стекали с полы черной шинели на землю. Он медленно закрыл глаза, опустил ладонь на рукоять прямого клинка у пояса и размеренным шагом направился вглубь запутанного лабиринта гротов.

— Теперь моя очередь быть охотником...

***

В той же самой подземной пещере раздался полный муки стон.

— Больно-то как, ай-ай-ай-ай... — с дергающимся от боли уголком рта простонал Толстяк Байли. Превозмогая боль во всем теле, он с трудом поднялся с земли.

Когда склон горы перевернулся, он как раз нес потерявшего сознание Шэнь Цинчжу в сторону деревни № 1. Во время падения он сразу же подставил собственное тело под Шэнь Цинчжу, приняв на себя всю силу удара.

К счастью, его защищало «Нефритовое сияние», да и сам он был толстокожим, так что даже падение под тяжестью двух тел обошлось без серьезных травм.

— Где это я? А братец Крутой где? — растерянно озираясь по сторонам, пробормотал Толстяк Байли. Он выудил из кармана монокль, надел его и вскоре разглядел скрытую мраком обстановку.

— Пещера?

Толстяк Байли замер и вскоре отыскал взглядом лежавшего неподалеку Шэнь Цинчжу. Хотя Толстяк Байли и принял удар на себя, во время падения многочисленные раны парня потревожило еще сильнее. Свиток запечатывания хоть и изолировал от внешнего мира, целебными свойствами не обладал.

Шинель Шэнь Цинчжу почти насквозь пропиталась кровью. Время шло, его дыхание становилось все слабее, а из уголков рта непрерывно сочилась кровавая пена...

Толстяк Байли стиснул зубы. После недолгих мучительных колебаний он достал из кармана зеленую нефритовую пластинку и сунул ее Шэнь Цинчжу за пазуху.

— Черт подери, повезло же тебе... Ну всё, влетел я по-крупному!

Пробурчав это под нос, Толстяк Байли, превозмогая боль, взвалил Шэнь Цинчжу на спину и, спотыкаясь, побрел вперед.