Глава 143. Правила

Парившее над ладонью Хань Шаоюня тёмно-синее око бури исчезло так внезапно, словно его никогда и не бывало.

Все бойцы 136-го отряда разом опешили. Да что там — даже сам Хань Шаоюнь остолбенел.

Где око бури?

Куда подевалось такое здоровенное око бури?!

Он оцепенел на добрых полминуты, затем поднял взгляд на Чэнь Муе и остальных, и в его глазах промелькнула улыбка:

— Неплохо сработано.

Чэнь Муе:

— ...

В этот миг Линь Цие, словно о чём-то догадавшись, устремил взгляд вдаль. Там некий мужчина в военной форме приподнял край Бестревожного воздушного пространства и с мрачным лицом шагнул внутрь; вокруг его тела расходились золотистые волны.

Толстяк Байли, Цао Юань и Шэнь Цинчжу смирно следовали за ним.

— Братец Крутой, а зачем ты только что щёлкнул пальцами? — подступил к Шэнь Цинчжу Толстяк Байли с озадаченным видом.

Шэнь Цинчжу нахмурился, немного подумал и медленно произнёс:

— Инстинкт?

— Ты по гороскопу Танос, что ли?

— ...

Шэнь Цинчжу было лень отвечать на подколы Толстяка Байли. Не будь тот его нанимателем, он бы уже вовсю крыл его матом, но как простой работяга всё же обладал должной сознательностью.

Заметив Шэнь Цинчжу, Линь Цие слегка оживился: до него смутно дошло, что произошло мгновением ранее.

Око бури, созданное Хань Шаоюнем, в сущности, являлось лишь бешено вращающимся сжатым воздухом. Однако способность Шэнь Цинчжу, «Сжатие воздуха», управляла самим воздухом, и для него откачать воздух из определённой области было проще простого.

Стоило лишь откачать воздух и создать вакуум — разве око бури смогло бы существовать?

Проще говоря, Шэнь Цинчжу попал точно по профилю!

Пусть Хань Шаоюнь и был мастером ранга «Море», его «Великое бедствие ветра» делало упор именно на «бедствие», а вот в искусстве управления воздухом оно безнадёжно уступало «Сжатию воздуха» Шэнь Цинчжу.

Быть может, именно поэтому «Великое бедствие ветра» занимало 079-й номер в реестре, а «Сжатие воздуха» — 068-й.

Юань Ган прищурился, глядя на парящего в воздухе Хань Шаоюня. В его глазах блеснул холод. В следующее мгновение он очутился прямо над головой Хань Шаоюня и со всей силы обрушил сжатый правый кулак: золотая рябь хлынула волнами, и удар грянул, словно падение метеора!

*Бум!..*

Раздался глухой сокрушительный грохот, и Хань Шаоюнь пушечным ядром полетел вниз, выбив в асфальте глубокий кратер радиусом в несколько метров. Клубами повалил густой дым.

Словно живое воплощение воинственного Будды, облитый золотым сиянием и развевая полы мундира, Юань Ган твёрдо приземлился перед кратером, где лежал Хань Шаоюнь, и его кулаки градом посыпались на дно ямы.

*Бум-бум-бум!..*

Земля содрогалась, трещины расползались всё гуще, и лишь когда вся улица оказалась на грани обрушения, Юань Ган наконец остановил кулаки.

Он наклонился, схватил едва дышащего Хань Шаоюня за воротник и поднял в воздух.

— Бывший командир отряда Ночных стражей города Гусу, нынешний Тринадцатое место Адептов «Адептов», Хань Шаоюнь... — произнёс Юань Ган с бесстрастным лицом; на его безупречной военной форме не было ни пылинки. — Ты попал в мои руки. Остаток дней проведёшь в Обители поста, замаливая грехи...

Услышав это, умирающий Хань Шаоюнь едва заметно шевельнул губами, будто пытаясь что-то сказать. Он приоткрыл залитые кровью веки, и в его глазах отразились отчаяние... и мольба.

Юань Ган слегка нахмурился, и в этот самый миг лезвие клинка внезапно пробило сердце Хань Шаоюня насквозь, вырвавшись из груди!

Зрачки Юань Гана резко сузились. Он вскинул голову, посмотрел за спину Хань Шаоюня, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Командир Чэнь, ты что творишь?

Закутанный в плащ Чэнь Муе невозмутимо стоял за спиной Хань Шаоюня. Медленно извлекая пронзивший чужое сердце прямой клинок, он холодно обронил:

— Убиваю.

— Он больше не представляет угрозы и должен быть отправлен в Обитель поста, а его жизнь или смерть определит Трибунал... По какому праву ты его убиваешь?

— Он покушался на жизнь моего бойца, а значит, обязан умереть. — Чэнь Муе помолчал и добавил: — К тому же для него это избавление.

Юань Ган нахмурился и посмотрел на Хань Шаоюня. Тот поник головой, но на его перепачканном кровью лице проступила слабая улыбка, а в потухших, мёртвых глазах затеплился иной, непривычный свет.

Юань Ган разжал пальцы.

Тело Хань Шаоюня рухнуло на землю. Из него ручьём хлестала кровь. Обычный человек с пробитым сердцем давно испустил бы дух, но благодаря мощи ранга «Море» в нём ещё теплились последние остатки жизни.

Он смотрел на Чэнь Муе, беззвучно шевеля губами в попытке что-то вымолвить.

Поколебавшись мгновение, Чэнь Муе наклонился и склонил ухо к его губам.

— Берегитесь... Бреда... Он непременно вернётся... чтобы убить того юношу...

Когда сорвалось последнее слово, глаза Хань Шаоюня постепенно угасли, и дыхание оборвалось навсегда.

После долгого молчания Чэнь Муе выпрямился. Глядя на окровавленное тело, распростёртое на снегу, он медленно прикрыл глаза.

— Командир Чэнь, как ни крути, но это было против правил, — наблюдая за ним, ровным, глухим голосом произнёс Юань Ган.

— Считаешь, что я поступаю не по правилам — иди жалуйся Шао Пингэ, — совершенно равнодушно бросил Чэнь Муе, развернувшись и зашагав к остальным бойцам 136-го отряда. — В Цаннане я, Чэнь Муе... и есть правила!

Юань Ган долго смотрел вслед уходящему Чэнь Муе, а затем беспомощно вздохнул...

— А у него всё такой же крутой нрав...

* * *

— Командир, а что вообще стряслось с этим Хань Шаоюнем?

Сняв барьер Бестревожного воздушного пространства, Хунъин подошла к Чэнь Муе и с недоумением спросила.

Чэнь Муе помолчал немного:

— Всего лишь несчастный человек, попавший под контроль Церкви древних богов.

— Но мне показалось, он искренне жаждал убить Цие. Неужели эти твари из Церкви древних богов способны подчинять людей настолько безраздельно? — склонила голову набок Хунъин.

Прежде чем Чэнь Муе успел ответить, заговорил У Сяннань:

— О контрактах Церкви древних богов мне известно немало. Говорят, стоит его заключить, как он намертво связывается с душой и начинает воздействовать на сам ход мыслей. Иными словами, даже если в глубине души они недовольны полученным приказом, они не способны ни в какой форме воспротивиться ему или помешать его исполнению. Их поступки, слова и даже помыслы подчинены одной-единственной цели — выполнению приказа.

— Выходит, прямо как марионетки?

— Вроде того. Вот только одни становятся марионетками добровольно и упиваются этим, а для других это невыносимая мука...

Услышав это, Линь Цие слегка нахмурился и озвучил терзавший его вопрос:

— Раз так, то почему Церковь древних богов, подчинив Хань Шаоюня, велела ему покинуть Ночных стражей? Если бы он притворился, что с ним всё в порядке, и остался шпионом внутри Ночных стражей, разве он не принёс бы куда больше пользы?

Остальные разом замерли на полушаге.

Хунъин разинула рот и потрясённо уставилась на Линь Цие:

— Братец Цие, какие у тебя... мрачные мысли!

— ...Разве не так обычно и рассуждают?

— Цие прав, — медленно кивнул Чэнь Муе. — Пусть Хань Шаоюнь и не остался в Ночных стражах, но нельзя исключать возможность... что в Ночных стражах затаились другие «Адепты».