Глава 123. Реальный мир?

— Да ну... Оказывается, мужик, — высунув голову и заглянув внутрь, вполголоса пробормотал Ли Ифэй.

— М-м?

Тихо сидевший на стуле Мерлин взглянул на него. В его глазах мелькнул слабый отблеск, и в следующее мгновение тело, скрытое под темно-синей мантией, резко скрутилось...

В мгновение ока он обратился в стройную голубоглазую блондинку!

— Пол для меня не имеет никакого значения, — раздался мягкий голос Мерлина, повергнув застывшего в дверях Ли Ифэя в полный ступор.

— Главврач... э-это... — Ли Ифэй указал пальцем на Мерлина, заикаясь.

Линь Цие, похоже, ничуть не удивился. Он покачал головой и неторопливо произнес:

— Это Мерлин, легендарный великий маг, искусно владеющий магией превращения. Он не то что женщиной — он и твоим отцом стать может.

Едва эти слова слетели с губ Линь Цие, как тело Мерлина вновь скрутилось и стало стремительно раздуваться. Темно-синяя мантия на нем тоже быстро увеличилась в размерах. Неизвестно, из какой ткани она была сшита, но, как бы ни разрасталось его тело, разорвать ее не удавалось.

Чешуйка за чешуйкой выступали на его теле, мелькал алый раздвоенный язык, и буквально в считаные мгновения Мерлин превратился в змеиного демона Нанда, который был в несколько раз крупнее Ли Ифэя в его истинном обличье!

Змеиный демон в темно-синей мантии свернулся кольцами на стуле, уставившись вертикальными зрачками прямо в глаза Ли Ифэю. На того обрушилось незримое давление, заставив невольно содрогнуться.

Линь Цие повернулся к Ли Ифэю:

— Это твой отец?

— ...Откуда я знаю? — пробормотал Ли Ифэй, отступая на полшага. — Я сам без понятия, как мой отец выглядит.

— Он сумел распознать твою истинную сущность и разглядеть облик твоего отца... Такова мощь прорицания?

Линь Цие вздохнул, перевел взгляд на змеиного демона и спокойно сказал:

— Господин Мерлин, вернись лучше в прежний вид, и давай нормально поговорим.

Змеиный демон едва заметно кивнул, его фигура качнулась — и он снова превратился в обычного с виду молодого человека, тихо сидящего на стуле.

В полумраке палаты двое молча смотрели друг на друга. Воздух внезапно застыл в тишине.

— Ты и есть Линь Цие? — неторопливо заговорил Мерлин.

— Ты знаешь обо мне?

— Еще десять лет назад я предвидел, что ты откроешь эту дверь.

Услышав столь шарлатанские речи, Линь Цие тут же оживился:

— Раз так, взгляни еще раз: каково мое будущее?

Мерлин покачал головой:

— Не знаю.

— Разве ты не владеешь прорицанием?

— Прорицание не всесильно, — Мерлин посмотрел в глаза Линь Цие. — Едва ты открыл дверь, я попытался заглянуть в твою судьбу, но твое «прошлое» и «будущее» скрыты пеленой тумана. Разглядеть удалось лишь крупицу «настоящего».

— Настоящего? — Линь Цие вскинул бровь. — И какое же у меня «настоящее»?

— Сейчас ты находишься в самом центре опасного водоворота. Шаг не туда — и тебя сотрет в порошок, к тому же это может затронуть и тех, кто рядом с тобой...

Взгляд Линь Цие сделался предельно серьезным.

— Четче я разглядеть уже не способен, — Мерлин покачал головой. — Сейчас я не могу делать слишком точные предсказания.

— Почему?

— Мой хрустальный шар пропал.

— Пропал? — опешил Линь Цие.

Мерлин, словно вспомнив что-то, горько усмехнулся:

— Десять лет назад в эту комнату пришла маленькая девочка и предложила мне состязание. Сказала: если я выиграю, она отпустит меня, но если проиграю, я должен буду отдать ей свой хрустальный шар...

— И ты проиграл? — В глазах Линь Цие вспыхнул огонек. — Той девочке было лет двенадцать-тринадцать, у нее были длинные черные волосы и странный узор на тыльной стороне ладони?

— Именно так.

Линь Цие задумался на мгновение:

— В чем вы состязались?

Уголки губ Мерлина тронула горькая усмешка:

— В прорицании. Или, вернее сказать... в вычислении.

— Вычисление? И как в этом состязаться? — не удержался Ли Ифэй.

— Мы начали с одного опавшего листа: провели вычисление изменений целого леса за прошедшие пятьдесят лет, в настоящем и на пятьдесят лет вперед — вышла ничья. Затем провели вычисление для камня, капель воды...

Позже мы поняли, что на внешних предметах победителя нам никак не определить, и решили взять целью друг друга — провести вычисление всего, что касается соперника.

Во втором раунде путем вычисления она успешно раскрыла часть траектории моей судьбы, но в третьем раунде мне так и не удалось разгадать ее...

Мерлин погрузился в воспоминания, и его брови сдвигались все сильнее.

— Ее существование стало для меня полной неожиданностью. Ни в «прошлом», ни в «настоящем», ни в «будущем» не было ни следа... Она казалась призраком, не принадлежащим этому миру. Какими бы методами я ни пользовался, мне не удавалось заглянуть даже в краешек ее судьбы.

И потому... я проиграл.

Ли Ифэй сглотнул слюну, пихнул Линь Цие локтем и шепотом спросил:

— Настолько жутко? Кто вообще эта девчонка?

— Сам не знаю, — Линь Цие покачал головой, тоже нахмурившись.

Вне всяких сомнений, девочка, выигравшая хрустальный шар Мерлина, девочка, забравшая браслет Никты, и девочка, оставившая конверт в кабинете главврача, — один и тот же человек, а именно Цзи Нянь.

Но как двенадцати-тринадцатилетняя девочка смогла превзойти богиню ночи в сотворении, а великого прорицателя Мерлина — в вычислении судьбы?

Чем больше Линь Цие узнавал, тем отчетливее чувствовал: назвавшаяся Цзи Нянь девочка окутана глубокой тайной. Сумей он выяснить, кто она такая, и происхождение загадочной психиатрической больницы всех богов, возможно, наконец прояснилось бы...

Впрочем, для нынешнего Линь Цие докапываться до этого было еще рано.

Сейчас первостепенная задача — придумать, как исцелить легендарного великого мага и извлечь часть его способностей!

Линь Цие слегка кивнул и некоторое время внимательно разглядывал Мерлина. Между бровей залегла тень сомнения.

Случай Мерлина отличался от ситуации с Никтой: по меньшей мере до сих пор он не проявлял никаких душевных расстройств. За что же тогда браться?

Поколебавшись немного, Линь Цие посмотрел Мерлину в глаза и со всей серьезностью спросил:

— Чем ты болен?

— ? — Мерлин вскинул бровь. — Сам ты больной.

— Если не болен, почему ты здесь?

— Не знаю, — пожал плечами Мерлин. — Я всего лишь ученый, пытающийся познать истинный облик мира.

— Истинный облик мира?

— Как по-твоему, что такое мир? И что такое мы?

Не дожидаясь ответа Линь Цие, Мерлин продолжал:

— Для глубоководных рыб морская вода и обитатели пучины — это и есть весь мир. Они не ведают, что за пределами океана существует суша, и тем более не знают, что на суше живут создания, совершенно не похожие на них.

Для двумерных существ мир — это просто плоскость. Само их существование ограничивает их кругозор; они не способны вообразить, что за пределами плоскости трехмерные существа наблюдают за каждым их движением.

Для глубоководных рыб мир — это океан, для двумерных существ мир — это плоскость...

Но разве то, что они считают миром, является настоящим миром?

Нет.

Тогда откуда тебе знать, что воспринимаемый нами «мир» — настоящий?

Что есть подлинная реальность? Что есть настоящий «мир»?!

Что простирается за пределами этого мироздания? И кем являемся мы под наблюдением существ из более высоких измерений?

Взгляд Мерлина разгорался все сильнее. В его глазах Линь Цие отчетливо видел пламя, имя которому — жажда познания!

Маг поднялся со стула, одной рукой указал в небо, а другой схватил Линь Цие за запястье. Неотрывно глядя ему в глаза, он произнес, чеканя каждое слово:

— Задумывался ли ты когда-нибудь... что, быть может, мир, в котором мы находимся, тоже сотворен некой сущностью из более высокого измерения?