Глава 116. Нападавшие

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, я к другу.

— Подскажите, вы знаете номер его комнаты?

— 9039.

— Хорошо, сейчас я свяжусь с...

Ба-а-ам!..

Не успел разговор Линь Цие с администратором подойти к концу, как сверху донесся оглушительный взрыв, а следом раздались истошные крики прохожих.

Линь Цие переменился в лице и, не говоря ни слова, бросился вон из холла отеля, задрав голову к небу.

Самый верх уходящей в облака высотки уже превратился в море огня.

Даже не считая этажи, Линь Цие понял без лишних сомнений: именно там остановился Толстяк Байли. Во всем отеле только он был способен навлечь на себя столь дикое нападение.

Когда Линь Цие уже собрался ринуться внутрь и взбежать по лестнице на девяностый этаж, он смутно заметил, как в ночном небе на миг мелькнул золотой отблеск!

— Это же... — Линь Цие слегка прищурился.

Не колеблясь ни секунды, он подхватил два чёрных футляра, протиснулся сквозь охваченную паникой толпу и со всех ног помчался туда, где блеснуло золото.

Миновав несколько широких улиц, Линь Цие наконец добрался до места, куда упал золотой луч. Это был довольно глухой участок дороги: глубокой ночью прохожих здесь почти не было, а машин — и того меньше.

Линь Цие закрыл глаза и с помощью духовной силы тщательно исследовал всё вокруг. Внезапно он слегка вздрогнул.

Он открыл глаза, быстрым шагом подошел к узкому перекрестку, и лицо его тут же помрачнело.

В самом начале улицы стояла Табличка, на которой виднелись четыре крупных иероглифа:

«Движение впереди запрещено».

Бестревожное воздушное пространство!

Линь Цие крепко нахмурился. Это Бестревожное воздушное пространство развернул точно не 136-й отряд, а Таблички, необходимые для его применения, имелись только у отрядов Ночных стражей, расквартированных по городам!

Иными словами... в это дело вмешались дозорные из другого города?

Они пришли защитить Толстяка Байли или... убить его?

Линь Цие посчитал, что вероятность первого ничтожно мала. Будь они здесь ради его защиты, с чего бы объявляться именно сейчас? И зачем тайком разворачивать Бестревожное воздушное пространство?

Восемьсот миллионов — этой суммы с лихвой хватило бы, чтобы сломить волю колеблющихся дозорных, толкнуть их на кражу Таблички, предательство Ночных стражей и охоту за головой Толстяка Байли!

Сколько их? Принесли ли они Табличку с собой или похитили у дозорных? Будут ли среди них мастера высоких ступеней?

Вопросы один за другим всплывали в голове Линь Цие. Он замер перед Табличкой, погрузившись в раздумья.

Войти или нет?

Будь он прежним, столкнувшись с подобной неизвестной опасностью, он бы без оглядки бросился наутёк. Но сейчас...

Возможно, он и сам не заметил, как мало-помалу изменился.

Что же изменило его?

Быть может, тепло, подаренное 136-м отрядом? Пыл Хунъин, кротость Вэнь Цимо, привычка командира выгораживать своих, напускная колючесть заместителя командира, сдержанная чуткость Лэн Сюаня, непреклонность Чжао Кунчэна...

А может, закалка в лагере сборов, где они делили все горести и радости? Или те незаметные мелочи, скрывавшиеся в череде будней?

Прежде в его жизни были лишь тётя и А-Цзинь, но теперь, сам того не осознавая... он обрел вокруг столько людей.

Под покровом ночи в его взгляде вспыхнула решимость, а в глубине глаз мало-помалу занялось золотое сияние.

Полгода назад он пробил Бестревожное воздушное пространство, чтобы спасти героя, защитившего его мир.

Теперь он вновь сокрушит Бестревожное воздушное пространство...

Ради спасения своего друга.

...

— Это же... — Толстяк Байли огляделся по сторонам, и лицо его стало непривычно мрачным.

— Бестревожное воздушное пространство.

— Друзья или враги?

— А сам как думаешь?

Взгляд Цао Юаня был прикован к улице впереди. Под темным ночным небом фонари по обочинам мигали, то загораясь, то угасая. Вдали по асфальту неторопливо шагал рослый, могучий мужчина.

— Сзади тоже.

Толстяк Байли обернулся: на противоположном конце улицы стоял мужчина с тремя клинками за спиной. Он разглядывал юношей с неприкрытой издевкой во взгляде.

— Всего двое?

— Нет, как минимум ещё один снаружи развернул Бестревожное воздушное пространство, — покачал головой Цао Юань.

Толстяк Байли холодно усмехнулся:

— С каких это пор бойцы Ночных стражей промышляют разбоем?

— Нет, мы уже давно не в Ночных стражах, — глухо отозвался приближавшийся здоровяк. — Мы из Обители поста.

— Обитель поста? — недоуменно покосился на Цао Юаня Толстяк Байли.

— Обитель поста — это место заключения для обладателей Запретных руин, совершивших уголовные преступления. Половина из них преступила закон и была с позором изгнана из Ночных стражей, — спокойно пояснил Цао Юань. — Если бы в своё время главнокомандующий Ночных стражей не поручился за меня и не отправил на гору Цзюхуа, сейчас я тоже сидел бы там.

— А-а, так вы просто только что откинулись, — сообразил Толстяк Байли. — Но одно дело охотиться за мной, а отель-то зачем взрывать? А если бы пострадали посторонние? Вы когда-то клялись защищать эту страну, а теперь ради выгоды ни в грош не ставите жизни людей?

— Не равняй нас со сворой бродячих псов! — с яростью бросил мужчина с тремя клинками за спиной. — Как-никак мы тоже были Ночными стражами, и базовые границы ещё блюдём. А тебя мы хотим убить лишь затем, чтобы вернуть долг...

— Чей же долг? — вскинул бровь Толстяк Байли.

— Не пытайся тянуть из нас слова. Тебе довольно знать одно: сегодня ночью... ты живым из этого Бестревожного воздушного пространства не выйдешь.

Здоровяк низко зарычал, в его глазах вспыхнул свирепый блеск, а мышцы по всему телу яростно заходили буграми. Его фигура сперва вытянулась на полметра вверх, а затем стремительно сжалась...

...превратившись в тщедушного коротышку ростом всего в один метр — настолько сухощавого и хрупкого на вид, будто его могло свалить первым же порывом ветра.

— Конан? — опешил Толстяк Байли.

— Двести четырнадцатый номер в реестре Запретных руин — «Перестройка тела». Позволяет произвольно сжимать мышечную ткань собственного тела. Пусть сейчас он и выглядит как младшеклассник, но его скорость и сила вышли на чудовищный уровень! — во взгляде Цао Юаня сквозила предельная настороженность.

На губах тощего коротышки появилась холодная усмешка. Он тяжело топнул по асфальту, оставив глубокую вмятину, и стрелой пронесся через пол-улицы!

В глазах Толстяка Байли стремительно вырастал щуплый кулак!

— Нефритовое сияние!

Золотое сияние вмиг застыло перед ним щитом. Кулак мужчины без малейших прикрас врезался прямо в него: от глухого раскатистого удара по щиту Нефритового сияния побежали трещины.

— Твою мать! — вскрикнул Толстяк Байли.

Следом хлёсткий круговой удар ногой вновь обрушился на щит Нефритового сияния, развеяв часть золотистого света!

Толстяк Байли поспешно сунул руку под банное полотенце, пытаясь что-то выудить, и крикнул стоявшему позади Цао Юаню:

— Ты помочь мне не собираешься?!

Цао Юань, прижимая клинок к груди, не сводил глаз с мечника с тремя клинками:

— Некогда.

В лунном свете тот мужчина с бесстрастным лицом извлек один из клинков из-за спины, а два других, словно повинуясь невидимой руке, одновременно выскользнули из ножен!