Группа поддержки

Внутри Божественных руин времени скорость Ван Мяня была поразительной — он с лёгкостью уклонился от прямого клинка Линь Цие.

— Понятно, это тебе дал тот толстячок из клана Байли… — всего за миг Ван Мянь сообразил, в чём дело, и беспомощно вздохнул.

Впрочем, в его взгляде не было и тени сожаления — напротив, он лишь сильнее воодушевился.

— Что ж, тем лучше. Тогда сразимся с тобой… в честном бою!

Он окончательно отказался от тактики ударов аурой клинка и, сжимая в руке «Ловчего селезня», сошёлся с Линь Цие в ближнем бою. Чёрное лезвие сталкивалось со светло-голубым снова и снова, высекая ослепительные снопы искр!

Под действием Божественных руин времени Ван Мянь, целиком сосредоточившись на нападении, двигался с поистине нечеловеческой скоростью. Окажись на месте Линь Цие кто-то другой, он, пожалуй, не разглядел бы даже движений его рук, не говоря уже о траектории клинка.

Даже Линь Цие приходилось предельно напрягать динамическое зрение и полагаться на невероятную реакцию, чтобы с трудом сдерживать натиск Ван Мяня.

Сейчас Линь Цие был безмерно благодарен Чэнь Муе и остальным за внеплановые тренировки перед отправкой. Если бы Чэнь Муе не охаживал его деревянным мечом и если бы он не учился уворачиваться от пуль, он сейчас и пяти секунд бы не продержался.

Среди ослепительного вихря клинков Линь Цие вдруг ощутил лёгкость во всём теле: течение времени вокруг вернулось в норму.

Соответственно, и скорость Ван Мяня в глазах Линь Цие упала.

— Теперь моя очередь…

Линь Цие усмехнулся, вскинул прямой клинок и яростно обрушил шквал ударов на потерявшего преимущество во времени Ван Мяня!

Внутри Божественных руин времени Линь Цие уступал Ван Мяню, но стоило руинам рассеяться, как с усилением «Танцора звёздной ночи» он мог гонять Ван Мяня как хотел!

Расклад сил мигом переменился: атака Линь Цие обрушилась подобно буре, заставляя Ван Мяня непрерывно пятиться.

Не владей Ван Мянь столь виртуозной техникой клинка, он едва ли продержался бы долго.

Спустя несколько секунд Ван Мянь вновь раскрыл Божественные руины времени и уже сам принялся рубить Линь Цие…

Так они и сходились — то один брал верх, то другой, отчаянно рубясь вот уже больше трёх минут!

— …Они что, вообще не устали?

Толстяк Байли, который уже прекратил бой, сидел на камне, вытирал со лба пот и сокрушённо вздыхал.

Сидевший рядом Юэгуй тяжело уронил:

— Не знаю, как они, а меня колотили целый день, так что я вымотался в край…

Толстяк Байли похлопал его по плечу и приободрил:

— Пустяки, братуха, нам и тут отлично сидится. Пусть себе бьются насмерть, а ты потом, как будет время, заглядывай ко мне в гости.

Юэгуй не нашёлся что сказать:

— …

Ба-бах!

Воздушный снаряд врезался в землю прямо перед ними, и поднявшаяся взрывная волна чуть не выбила из Толстяка Байли остатки духа.

— Эй! Вы там, хорош драться! Отойдите подальше! Не задевайте невинных, эй! — завопил Толстяк Байли в сторону остервенело дерущихся Шэнь Цинчжу и Сюаньво.

Выкрикнув это, он повернулся и участливо спросил:

— Ну как ты, брат Юэгуй? Цел?

— Кхе-кхе-кхе, цел, цел…

Поодаль Сюаньво, завидев, как эта парочка шутов безмятежно прохлаждается в сторонке, осклабился и с завистью предложил:

— Слышь, а может, мы тоже перемирие объявим и пойдём передохнём?

Шэнь Цинчжу ненадолго задумался:

— В принципе, можно.

— Идём?

— Идём!

С другой стороны покачивающийся в воздухе Тяньпин бросил взгляд на беснующегося на земле Цао Юаня и вздохнул:

— Слушай, ну зачем так надрываться? Ты столько времени орал, не устал ещё? Пошли тоже посидим.

— Гр-р-а-а! Р-р-а… гр-р… кхе-кхе-кхе!..

Сорвавший глотку Цао Юань надсадно закашлялся, чёрное пламя на его теле начало угасать, а в налитые кровью глаза постепенно вернулся разум…

— Кхе-кхе-кхе… Идём, идём, идём… Амитабха, уморился до смерти…

Голос у Цао Юаня сел начисто, так что он смог лишь тихо просипеть эти слова, бросил выразительный взгляд на Тяньпина и, покачиваясь, побрёл в сторону.

Вскоре с другой стороны подошли Цянвэй и Мо Ли: держась за руки, они весело болтали и смеялись.

— О? Вы тоже бросили драться? А я как раз хотел полюбоваться, — с явным сожалением протянул Сюаньво.

— А что? Только вам разрешено сачковать? — закатила глаза Цянвэй, ещё крепче вцепившись в руку Мо Ли. — Не каждый день встретишь такую дерзкую красотку, у меня и рука на неё не поднимется…

— …Цянвэй, из-за тебя люди решат, будто в «Маске» одни извращенцы, — сокрушённо потёр лоб Тяньпин.

— И с каких это пор стремление к настоящей любви стало извращением?! — фыркнула Цянвэй. — Вот вернёмся, и я сразу же сменю позывной.

— Сменишь позывной? Больше не будешь Цянвэй?

— Впредь я буду зваться… Байхэ!

— …

Взгляды остальных тут же стали до крайности странными. У Толстяка Байли от испуга так дрогнули руки, что зажатый в охапке огромный меч с грохотом вывалился на землю.

Мо Ли молча высвободила руку из хватки Цянвэй, подошла к Толстяку Байли и холодно бросила:

— Подвинься, освободи место.

— А? А, да, конечно!

В итоге вся восьмёрка дружно втиснулась на один валун и с явным удовольствием принялась наблюдать за двумя бойцами, которые насмерть рубились вдалеке.

— Командир, давай! Командир, ты лучший!! — во всё горло завопил Сюаньво.

Толстяк Байли не пожелал уступать:

— Цие, вперёд! Сделай его!!

— Командир, руби его! — подхватила Цянвэй.

— Цие непобедим!! — не сдавался Толстяк Байли.

— Командир — мощь! — тут же крикнул Юэгуй.

— Цие… кхе-кхе-кхе… — Толстяк Байли потёр горло и повернулся к молчаливым Мо Ли, Шэнь Цинчжу и Цао Юаню: — Вы тоже кричите! Я один их не переору!

Шэнь Цинчжу демонстративно отвернулся, проигнорировав его, а Мо Ли почесала кончик носа и после долгого молчания выдавила:

— Мы с ним не настолько знакомы…

Зато сидевший позади Цао Юань немного помялся и вдруг заорал сиплым голосом:

— Линь Цие… кхе-кхе!.. Мо-… кхе-кхе-кхе!.. мощь!!

— Братуха… братуха, ладно, лучше уж я сам, — не выдержал Толстяк Байли.

— Не-а, пусти меня! Кхе-кхе-кхе… Цие — мощь!

— Воу, ну зачем так надрываться, брат!

— Цие… мо-… мощь!

— …

***

Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь!!

Искры летели во все стороны. Услышав донёсшийся издалека гам, оба всецело поглощённых схваткой бойца одновременно вздрогнули.

Немного помедлив, Ван Мянь вскинул подбородок и с гордостью бросил:

— Слышишь? Моя группа поддержки куда бодрее твоей.

Линь Цие на секунду потерял дар речи:

— …

— Ты столько раз подряд раскрывал Божественные руины, твоя духовная сила ведь уже на пределе? — пропустив его хвастовство мимо ушей, невозмутимо произнёс он.

— А твоё тело разве не выбилось из сил? — вскинул бровь Ван Мянь. — Я прошёл бесчисленные бои, моя выносливость давно превосходит человеческие пределы. А ты… всего лишь обычный школьник. То, что ты вообще продержался до этого момента, уже сильно превзошло мои ожидания.

— Я ещё могу драться.

— Неужели победа в этой схватке для тебя настолько важна?

— Мне плевать на победу или поражение, — покачал головой Линь Цие и спокойно произнёс: — Я просто хочу выложиться на полную.