Глава 26. Стирающий жизнь сверкающий полумесяц

Чжао Кунчэн просто ума не мог приложить.

В такой ливень какого чёрта этот пацан вообще вылез прогуляться? К тому же он сам уже развернул «Бестревожное воздушное пространство» — как Линь Цие вообще узнал, что он здесь?

И ведь ладно бы явился раньше или позже, так нет же — припёрся аккурат в тот момент, когда его вбивают в землю! Если пацан это увидит...

Позорище-то какое!!

Мало того, он ведь только что заявил, что защита мира остаётся на нём, а теперь, получается, сам втягивает Линь Цие в эту бойню? Случись с пацаном хоть что-то, Чжао Кунчэн себе этого вовек не простит.

— Какая тебе разница, зачем я вышел! Я знаю, что ты там дерёшься с этим призрачноликим или как его там. Впусти меня, я сейчас тоже вполне могу драться, — снова донёсся снаружи голос Линь Цие.

— Драться ты можешь, как же! — выругался Чжао Кунчэн. — Это не призрачноликий, это Царь призрачноликих! Ранг «Река»! На два целых ранга выше тебя, сопляка, едва ступившего в ранг «Чаша»! Ты, старшеклассник несчастный, чем с ним драться собрался — башкой своей?

Да и вообще, ты же вроде всегда до смерти боялся сдохнуть? С чего вдруг сейчас так отчаянно лезешь на рожон?

А ну живо дуй домой есть! Я тебе прямо говорю: пока жив Чжао Кунчэн, эта тварь даже волоска с вашей семьи не уронит!

— Тогда было тогда, а сейчас другое дело! Я хоть и боюсь умереть, но больше всего терпеть не могу оставаться в долгу! — закричал снаружи Линь Цие.

— Вся наша семья будет спокойно и дружно сидеть за столом, пока ты тут один рубишься с Царём призрачноликих? Ты хочешь стать безымянным героем, а я вот на это не согласен!

Если и есть, то только после того, как убьём Царя призрачноликих — вернёшься и поешь вместе со мной!

Линь Цие изо всех сил навалился на воздух рядом с Табличкой, но там словно стояла невидимая преграда, наглухо отсекавшая внутреннее пространство от внешнего, и сколько бы Линь Цие ни силился, она оставалась незыблемой.

Внутри барьера Чжао Кунчэна снова отбросило ударом Царя призрачноликих. Он долго лежал пластом на земле и лишь с трудом смог приподняться, опираясь на прямой клинок.

— Не трать сил попусту... Кха-кха, пусть у меня и нет ранга, но развёрнутое «Бестревожное воздушное пространство» способно с лихвой сдержать любого ниже ранга «Озеро». Попасть сюда можно лишь двумя путями...

Либо я сам тебя впущу,

либо... только дождавшись моей смерти.

Ты даже моё «Бестревожное воздушное пространство» пробить не можешь. Окажись ты здесь перед Царём призрачноликих — чем это отличалось бы от верной гибели?

Чжао Кунчэн не сводил глаз с Царя призрачноликих, голос его становился всё слабее.

Как только он договорил последнюю фразу, шум снаружи стих: никто больше не бился в «Бестревожное воздушное пространство», не доносилось и никаких других звуков.

Чжао Кунчэн подождал секунду, две, три...

На его губах появилась улыбка.

— Вот и правильно... Ступай послушно домой ужинать, а остальное предоставь нам, Ночным стражам...

Чжао Кунчэн с трудом выпрямился, тяжело и часто хватая ртом воздух. Кровь стекала по уголку рта, и с каждым вдохом от острой боли его тело слегка вздрагивало.

Его тело уже достигло предела.

Перед ним под дождём высился подобно небольшой горе Царь призрачноликих, сплошь покрытый ранами — и старыми, и свежими.

Но он всё ещё был полон свирепой силы и даже не думал падать — такова уж чудовищная живучесть мифических существ.

Сжимая одной рукой прямой клинок, Чжао Кунчэн дрожащей второй рукой полез в карман и мгновение спустя вытащил оттуда эмблему.

На эмблеме были выгравированы два скрещённых прямых клинка, а под ними значилось имя:

Чжао Кунчэн.

В каком-то забытьи Чжао Кунчэну показалось, будто он снова вернулся в те дни, когда только вступил в Ночные стражи и был ещё совсем зелёным новичком.

«...Эмблема — это жизнь бойца Ночных стражей!

Не только в смысле верности и долга, но и в бою!

С внутренней стороны этой эмблемы спрятана тонкая игла. Стоит нажать на фиксатор, как она выдвинется, а её кончик покрыт препаратом под названием „Зов духов и богов“.

Попадая в тело, это вещество за короткое время сжигает весь потенциал человека. Тем, кто уже владеет Запретными руинами, оно даёт колоссальный прирост их мощи!

Если же человек не обладает Запретными руинами, „Зов духов и богов“ насильственно простимулирует тело и пробудит Запретные руины, сокрытые в первооснове жизни и никогда не проявлявшиеся прежде. Иными словами, пока длится действие препарата, даже лишённый способностей боец обретает свои Запретные руины!

Это средство для обоюдной гибели, это способ переломить исход в безнадёжной ситуации, и для бойцов, не имеющих своих Запретных руин, это единственный за всю жизнь шанс ощутить силу собственных Запретных руин.

Применять его запрещено, пока не исчерпаны абсолютно все пути...»

Чжао Кунчэн сжимал эмблему, его тело неудержимо покачивалось. Глядя на приближающегося Царя призрачноликих, он улыбнулся:

— Знаешь... сколько я ждал этого дня?

Дождь лил стеной!

Дождевая вода вперемешку с кровью стекала по руке Чжао Кунчэна, капая на поверхность эмблемы.

Чжао Кунчэну было всё равно, слышит ли его Царь призрачноликих и понимает ли хоть слово. Он тихо бормотал под дождём:

— Мужики — они ведь всегда грезят сверхъестественной силой. Мечтают, что однажды смогут взмывать в небеса и уходить под землю, одним ударом раскалывать горы, одной мыслью разгонять тучи...

Столько лет прослужил в Ночных стражах, всё ждал, когда пробудятся мои Запретные руины. Да вот только мне уже за сорок, а я так их и не дождался.

Сказать по правде, в Ночных стражах без Запретных руин ох как несладко. Всякий раз, когда я смотрел, как командир и остальные сражаются с помощью своих Запретных руин — чертовски эффектно, аж дух захватывает, — на душе всегда скребли кошки...

А потом я подумал: если однажды наткнусь на врага, которого ни за что не одолеть, перед смертью обязательно опробую „Зов духов и богов“, посмотрю на свои Запретные руины. И тогда даже на тот свет уйду с улыбкой.

Как бы там ни было, спасибо тебе, что дал мне этот шанс.

Чжао Кунчэн раскрыл ладонь, позволив дождю омывать поверхность эмблемы. Пальцем он слегка нажал на ребро эмблемы, и наружу выскочила тонкая серебряная игла.

Он глубоко вздохнул,

и вонзил серебряную иглу себе в ладонь...

— Твою мать, больновато... — поморщился Чжао Кунчэн и тихо выругался.

В то самое мгновение, едва игла вошла под кожу, Чжао Кунчэн почувствовал, как пронзавшая всё тело невыносимая боль схлынула, подобно отливу, а к сердцу прилило небывалое ощущение силы.

Все клетки его тела словно одурманило мощнейшим стимулятором — они наполнились невиданной доселе яростной энергией, а сердце заколотилось часто и мощно, точно боевой барабан в разгар битвы двух армий!

Вместе с тем таинственное силовое поле разошлось во все стороны, взяв Чжао Кунчэна за средоточие.

Глаза Чжао Кунчэна загорелись.

Царь призрачноликих, судя по всему, почуял опасность: издав низкий рык, он сорвался с места, несясь сквозь дождь с чудовищной скоростью и кинетической силой!

Спина Чжао Кунчэна медленно распрямилась,

рука всё крепче сжимала прямой клинок,

дождь со звонким перестуком барабанил по лезвию прямого клинка.

Он стоял под дождём с клинком в руке, и в его глазах вспыхнул невиданный, ослепительный блеск!

И тогда он поднял руку,

навстречу стремительно приближающемуся Царю призрачноликих,

и нанёс один дальний рубящий удар.

Чёрный полумесяц высотой в четыре-пять метров сорвался с лезвия клинка, беззвучно рассёк пелену дождя и в мгновение ока прорезал разделявшее их пространство.

Этот полумесяц летел так быстро, что Царь призрачноликих не успел даже развернуться!

И вверх взлетела изувеченная уродливая лапа.

Один взмах клинка — и с Царя призрачноликих срублена рука.

Чжао Кунчэн сжимал прямой клинок, и уголки его рта неудержимо поползли вверх...

Он запрокинул голову к небу и расхохотался:

— Запретные руины под номером 083 — «Стирающий жизнь сверкающий полумесяц»!

Ха-ха-ха-ха! Я так и знал, я, Чжао Кунчэн... тоже, мать его, гений!!