Глава 20. Я поправился

Напоив Никту лекарством, Линь Цие покинул свое сознание и постепенно погрузился в сон.

На этот раз ему не снился тот изнурительный сон со стуком в дверь. С тех пор как психиатрическая больница всех богов соединилась с ним, он, похоже, окончательно освободился от оков того сна и обрел настоящий сон.

Ему снился хороший сон: он поступил в университет, преуспел в жизни и перевез тётю с Ян Цзинем в большой дом. Ему снилось, что втроем они наконец смогли отправиться в путешествие — увидеть горы и реки, которые раньше видели только по телевизору…

Из-за прежней слепоты и вечной нехватки денег в семье за все семнадцать лет Линь Цие не то что не путешествовал — он ни разу не выезжал за пределы города Цаннань.

В глубине души он все же очень стремился увидеть внешний мир.

Когда зазвонил будильник, Линь Цие нехотя поднялся с постели, переоделся и собрался в школу.

Едва открыв дверь своей комнаты, он увидел тётю, которая в спешке переобувалась на пороге, собираясь уходить.

— Тётя, почему ты так рано уходишь на работу?

— На завод привезли новую партию деталей, нужно срочно обработать. Я побежала! Позавтракай с братом, да смотри не опоздай! — затараторила тётя.

— Хорошо.

В то мгновение, когда тётя уже готова была закрыть дверь, Линь Цие снова окликнул ее:

— Тётя.

— Что такое?

Тётя остановилась и в замешательстве посмотрела на Линь Цие.

— Ни... ничего, — поколебавшись, Линь Цие покачал головой, и на его губах появилась улыбка. — Когда вернешься, я расскажу тебе хорошую новость.

Тётя с недоумением окинула его взглядом и с беззлобной усмешкой сказала:

— Вот еще, загадки мне тут загадывает! Ладно, я тороплюсь, расскажешь вечером!

Договорив, она торопливо захлопнула дверь и, звонко цокая обувью, побежала вниз по лестнице.

Линь Цие молча стоял у двери, опустив голову, погруженный в мысли…

Внезапно он резко вскинул голову — словно приняв твердое решение, прямо в домашних тапочках распахнул дверь!

Он выскочил на лестничную площадку и закричал вниз:

— Тётя! Я вижу!!

В следующее мгновение Линь Цие услышал, как шаги внизу резко оборвались, а затем дрожащий голос тёти донесся снизу, этажей на пять ниже:

— Т-ты... повтори еще раз?!

— Я вижу! Я поправился! Тётя!

После короткой паузы снизу послышался топот — куда более стремительный, чем когда она спускалась. Вскоре запыхавшаяся тётя уже стояла перед Линь Цие.

Ее губы слегка подрагивали, но уголки рта неудержимо ползли вверх…

— Видишь? Правда?

— Правда.

— Не мутно? Не двоится? Не болит? Свет всё еще режет глаза?

— Нет, ничего такого, тётя. — Линь Цие улыбнулся и, протянув руку, развязал на глазах чёрный атлас. Невероятно красивые глаза медленно раскрылись: — Я правда поправился, тётя.

Тётя ошеломленно смотрела в эти глаза, и слезы неудержимым потоком хлынули по ее щекам!

Она рассмеялась, и морщинки на ее лице расцвели, словно цветы. В свои сорок с лишним лет она улыбалась искренне и радостно, как ребенок.

За десять лет Линь Цие ни разу не видел на ее лице такой улыбки.

Тётя крепко прижала Линь Цие к себе, и он отчетливо ощущал, как мелко дрожит ее тело.

— Хорошо... как же хорошо... Наш Сяо Ци наконец-то дождался светлых дней! — Тётя отпустила Линь Цие, смахнула слезы и с улыбкой проговорила: — Сяо Ци, тёте пора бежать на работу. Вечером куплю побольше вкусного, мы обязательно отпразднуем это как следует!

— Спасибо, тётя.

— Ну, тогда я побежала. А ты ступай в школу, учись хорошенько.

— Угу.

Тётя поспешила вниз по лестнице. Слезы всё еще катились по щекам, но она смахнула их, и шаги ее стали легкими, как никогда прежде.

Линь Цие проводил тётю взглядом и с покрасневшими глазами вернулся в квартиру.

На самом деле он изначально хотел дождаться вечера и рассказать обо всем, когда тётя вернется. Но потом вспомнил, что в фильмах те, кто ставит подобные флаги, обычно плохо кончают…

Он не хотел, чтобы с тётей что-то случилось, и, пусть даже это было необъяснимым суеверием, рисковать не собирался.

Поэтому он без лишних раздумий выдернул этот флаг, разорвал на кусочки и выбросил в Тихий океан.

Едва Линь Цие повернулся, как увидел Ян Цзиня, стоявшего позади него с Чернышом на руках. Глаза брата тоже покраснели.

Братья переглянулись пару секунд и одновременно рассмеялись.

— Брат, поздравляю.

— Ага. Теперь темные очки, которые ты мне подарил, наконец-то пойдут в дело, — с легкой улыбкой сказал Линь Цие, потрепав Ян Цзиня по голове.

— Пойдем завтракать, брат. А вечером тётя вернется, и поедим чего-нибудь по-настоящему вкусного.

— Договорились!

Черныш высунул мордочку из рук Ян Цзиня, лизнул руку Линь Цие и звонко тявкнул:

— Гав!

***

Вторая средняя школа.

Когда Линь Цие вошел в класс, в кабинете мгновенно воцарилась тишина.

Одноклассники в растерянности переглядывались, пока кто-то неуверенно не спросил:

— Ты... Линь Цие?

Линь Цие, снявший чёрный атлас, приподнял бровь и слегка кивнул.

После короткого замешательства класс вновь наполнился шумом, и разговоры вспыхнули с еще большей силой!

— Его глаза выздоровели?

— Конечно выздоровели, он же всё видит!

— Какие у него красивые глаза!

— Вот-вот! Как мы раньше не замечали, что он такой красавчик…

Взгляды девушек, устремленные на Линь Цие, совсем переменились. Они сбились в кучки, перешептываясь между собой и то и дело поглядывая в его сторону.

Парни, сидевшие поближе, тоже окружили Линь Цие, засыпав его вопросами о зрении, и были крайне поражены, убедившись, что он действительно полностью исцелился.

— Я и раньше видел, просто глаза не переносили света. Вчера сходил в больницу, и всё прошло, — ответил Линь Цие.

Одноклассники вспомнили, что вчера он действительно пропустил уроки, и понимающе закивали.

И только двое во всем этом шуме вели себя совсем не так, как остальные.

Лю Юань забился в угол и, опустив голову, с крайним смущением косился на Линь Цие краем глаза.

Он прекрасно помнил, как в тот день спасал собственную шкуру и со всей силы толкнул Линь Цие. Спасшись, Лю Юань решил, что слепому ни за что не уйти от чудовища; совесть помучила его недолго, и он быстро выбросил это из головы.

Но кто бы мог подумать, что погибнет Цзян Цянь, тогда как Линь Цие, на которого он не поставил бы и гроша... остался жив!

Да еще и прозрел!

В этот миг Лю Юань и сам не понимал, что чувствует. Неловкость? Вину? Досаду? Или... сожаление?

Хотя Линь Цие стоял спиной к Лю Юаню, благодаря духовному восприятию он в мельчайших подробностях видел эту занятную смену эмоций на его лице. Глаза Линь Цие медленно сощурились.

В этот момент перед Линь Цие появился другой человек.

Ли Ифэй в замешательстве замер у парты Линь Цие с неловким выражением лица. Оглядевшись по сторонам, он наклонился и прошептал ему на ухо:

— Цие... тут такое дело... не выйдешь со мной на минутку? Мне нужно кое-что сказать.

Линь Цие лишь слегка помедлил и кивнул.