Глава 17. Мой дом

— «Бестревожное воздушное пространство»?

— Запретные руины, способные изолировать происходящее внутри от внешнего мира и не давать нашей битве с врагом затронуть обычных людей. Каждое городское отделение Ночных стражей оснащено тремя предупреждающими знаками, позволяющими развернуть «Бестревожное воздушное пространство». Распоряжается ими один человек. И поскольку мы обычно не участвуем в сражениях напрямую, таких, как мы, называют словом «наблюдатель».

Линь Цие приподнял бровь:

— То есть ты просто стоишь на стрёме.

— ...Если не умеешь нормально говорить, лучше помолчи, — закатил глаза Чжао Кунчэн.

— Ты только что сказал, что есть три способа получить Запретные руины. А какой последний?

— Последний — получить их в дар от божества. Как раз твой случай, — лицо Чжао Кунчэна стало серьёзным. — Некоторые боги даруют часть своей силы избранным смертным, делая их своими представителями в мире людей. Такие пожалованные богами Запретные руины называют «Божественными руинами».

— Но взамен, обретая эту силу, представитель получает от божества и наказ. Одним велено уничтожить человеческое общество, другим — оберегать его, третьим — отыскать для бога какую-то вещь... Словом, как правило, у одного божества есть лишь один представитель, и он воплощает его волю.

— Из тех полутора десятков представителей богов, что уже явили себя миру, большинство — ставленники злых богов, стремящиеся сокрушить новый человеческий порядок и вернуть мир в первозданный хаос. Они создали собственную организацию под названием Церковь древних богов.

— Представители добрых богов тоже существуют, но их ничтожно мало. А уж сколько представителей у нейтральных богов, нам и вовсе неизвестно.

Чжао Кунчэн поднялся, подошёл к Линь Цие вплотную и, глядя ему прямо в глаза, раздельно, чеканя каждое слово, произнёс:

— Линь Цие, какой наказ дал тебе Михаил? К какой стороне принадлежишь ты?

В глазах Линь Цие читалось полное недоумение:

— Да я понятия не имею, Он ничего не говорил.

Линь Цие говорил чистую правду. Тогда Михаил лишь издали бросил на него взгляд с Луны, после чего парень потерял сознание. Тот и вправду не обронил ни единого слова!

Чжао Кунчэн нахмурился:

— Совсем ничего не сказал? И ты даже в мыслях не слышал Его голоса?

— Нет, правда нет!

Чжао Кунчэн с подозрением разглядывал Линь Цие, словно пытаясь подметить хоть малейший признак лжи, и лишь спустя некоторое время отвёл взгляд и медленно сел обратно.

— По нашим предположениям, Михаил относится либо к нейтральному, либо к доброму лагерю, иначе мы бы тебя уже убили. Но всё же... если Он даровал тебе Божественные руины, почему ничего не сказал?

— Чего же Он добивается?

Линь Цие слегка нахмурился:

— Чего Он добивается, я не знаю, но даже если бы Он отдал мне приказ, я бы не стал его выполнять. Я не хочу ввязываться во всю эту муть. В крайнем случае просто верну Ему эти глаза.

С этими словами он поднялся:

— Если больше ничего нет, я пойду.

Не дожидаясь ответа Чжао Кунчэна, он развернулся и пошёл открывать дверь.

— Стой, ты чего! Погоди!! — Чжао Кунчэн резко вскочил, заслонил дверь и уставился Линь Цие в глаза. — Задал свои вопросы и уходишь? А я?!

— Ты? Можешь и дальше пылать тут в одиночестве, — с совершенно серьёзным видом ответил Линь Цие.

— Да нет же, я о другом... Разве ты не спросишь обо мне? Кто я такой? — Чжао Кунчэн почувствовал, что говорить с этим пареньком невероятно утомительно.

— Какая мне разница, кто ты такой, — Линь Цие продолжил открывать дверь.

Чжао Кунчэн ладонью прижал дверную ручку:

— Почему я столько знаю? Какая организация стоит за мной? Чем мы занимаемся... Неужели тебе всё это совсем не любопытно?

— Ни капли.

— Почему?

— Судя по фильмам и книгам, стоит мне узнать о вашем существовании, как у меня останется всего два пути, — Линь Цие выставил два пальца. — Либо вступить к вам, либо стать тем, кто никогда не сможет выдать тайну. Например, меня убьют, запрут или промоют мозги...

— ...Да чтоб тебя, меньше телевизор смотри! — Чжао Кунчэн на миг потерял дар речи. — И вообще, ты нас совсем не знаешь. С чего ты взял, что вступить к нам — плохой выбор?

Линь Цие вскинул брови:

— Хочешь сказать, даже если я узнаю о ваших делах и откажусь вступать, мне ничего не грозит?

— Конечно нет! Мы вообще-то военные. В крайнем случае заставим подписать соглашение о неразглашении, а всё остальное — полная чушь!

— Тогда я не против послушать, — услышав это, Линь Цие вернулся на место и сел.

Чжао Кунчэн тяжело вздохнул. За пару минут разговора с этим пареньком он вымотался сильнее, чем за целый день в засаде!

— В 1922 году, после того как наша исследовательская группа обнаружила первое мифическое существо — им был Дракон Хаоса Левиафан, — высшее руководство Великой Ся экстренно сформировало военную организацию, готовую в любой момент отразить вторжение мифических созданий. Её назвали 139-й особой группой реагирования на аномальных существ.

— В те времена наши технологии были отсталыми, да и о мире вокруг мы ничего толком не знали, поэтому так называемая особая группа реагирования была лишь пустой видимостью и никакой реальной пользы не приносила.

— Позже, по прошествии времени, мы стали наблюдать всё больше мифических существ, попытались наладить связь с некоторыми из них и попутно раскрыли тайну Запретных руин, начав готовить особых бойцов.

— Когда выявленных обладателей Запретных руин стало больше, мы поняли: из-за случайного характера их появления включить всех в состав армии невозможно. Поэтому 139-я особая группа реагирования на аномальных существ постепенно преобразовалась в особую структуру — полувоенную, полугражданскую.

— Теперь мы называем эту организацию... «Ночные стражи».

Линь Цие задумчиво протянул:

— Выходит, вы существуете, чтобы защищать Великую Ся от посягательств злых богов?

— Точнее говоря, от всех мифических существ.

— А есть разница?

— Конечно. Я ведь уже говорил: мифические существа появляются случайно, независимо от своей силы. Так что в наш мир сходят не только могущественные боги, чьи имена у всех на слуху, но и слабые создания, существующие лишь в деревенских преданиях или коротких байках. Тот призрачноликий, с которым ты столкнулся прошлой ночью, как раз порождение таких жутких деревенских баек.

— Мифических существ, которые не обладают сокрушающей мир силой, но могут принести беду человеческому обществу, мы собирательно называем словом «мистика».

— Вот оно как, — кивнул Линь Цие. Неудивительно, что вчерашняя тварь показалась ему смутно знакомой: оказывается, она и впрямь родилась из деревенских историй.

— Вот видишь! Мы тоже военные, бойцы, защищающие свою родину и народ! Мы существуем для того, чтобы уберечь людей Великой Ся от бедствий. Разве это не благородно? Разве это не круто?! — принялся горячо убеждать его Чжао Кунчэн.

— Очень благородно. Очень круто. И я искренне уважаю вас, правда, — выражение лица Линь Цие стало серьёзным. Он не шутил: в его взгляде и впрямь читалось глубокое уважение.

На лице Чжао Кунчэна стала расплываться улыбка:

— Тогда ты...

— Я не пойду.

— ... — улыбка Чжао Кунчэна тут же застыла. — Почему?!

— Я не могу уйти, — во взгляде Линь Цие сквозила полная серьёзность. — У меня ещё много дел...

— Какое дело может быть важнее защиты родины?!

— У меня есть тётя и двоюродный брат, — Линь Цие посмотрел в окно, его лицо оставалось совершенно спокойным. — Тётя ещё не стара, но ради А-Цзиня и меня, бесполезного калеки, она день и ночь гнула спину на фабрике, десять лет без единого продыха. И теперь её здоровье почти подорвано...

— Она очень упрямая. Сама сидит в гостиной на табуретке, разминает затёкшую шею так, что слёзы из глаз текут, а всё равно твердит, будто занимается йогой и поправляет здоровье...

— А я сидел прямо напротив неё. Она думала, я ничего не вижу.

— Она жила с постоянной оглядкой и слишком тяжело.

— Мой двоюродный брат смышлёный и заботливый, но увы... он ещё слишком мал, чтобы взвалить этот дом на свои плечи.

— У меня ещё много дел.

— Я должен зарабатывать и содержать семью, должен купить тёте и брату большой дом. Я хочу сделать так, чтобы тёте больше никогда не пришлось надрываться на той подпольной фабрике!

— Я должен оплатить учёбу брата в университете, должен сделать так, чтобы они с тётей зажили хорошей жизнью!

— Все эти десять лет они не бросали меня, свою обузу. И теперь, когда я наконец поправился, разве я могу их оставить?

— Ваше дело благородно и велико. Если бы обстоятельства позволяли, я, возможно, присоединился бы к вам...

— Но сейчас я хочу лишь одного: быть рядом с ними, твёрдо стоя на ногах...

— И беречь этот дом.