Глава 67 — Зелёные воды Дуцзянъяня

— Так это Дуцзянъянь?

Охранники заговорили все разом. Перед ними река Миньцзян расходилась на два широких рукава, и вода в них отливала густой зеленью.

Когда-то здесь шло одно русло. Весной снег и лёд в западных горах таяли, Миньцзян выходила из берегов и затапливала равнину Чэнду. Чтобы покончить с бедствием, наместник царства Цинь Ли Бин вместе с сыном Эрланом начал огромные гидротехнические работы. Десять тысяч рабочих восемь лет прорубали новый путь воде, пока река не разделилась на внешний и внутренний каналы.

После этого наводнения перестали опустошать окрестности. В Сычуани к Дуцзянъяню относились почти с благоговением: здесь человек сумел изменить ход самой реки.

Гон Джин Сон обратился к Юн Со Ин:

— До Чэнду отсюда два дня. Предлагаю сегодня остановиться и дать людям отдохнуть.

— Хорошо, господин Гон.

Ответ прозвучал без прежней уверенности.

После истории со школой Кунтун Юн Со Ин заметно сдала. Она слишком поздно поняла простую вещь: всегда найдётся тот, кто сильнее. Ещё неприятнее было признать, насколько мало она сама знала о настоящем мире боевых искусств.

С тех пор в отряде многое изменилось. Между Джин Му Воном и руководителями Торгового союза Белого Дракона возникло отчуждение, которого никто не обсуждал вслух. Гон Джин Сону, Юн Со Ин и людям Железного Братства было неловко продолжать путь рядом с ним.

А Джин Му Вон вёл себя как прежде. После победы над лучшими учениками школы Кунтун он не стал ни заносчивее, ни холоднее: ехал вместе со всеми, на привалах делал свою долю работы, отвечал тем, кто к нему обращался. Несколько охранников снова начали держаться ближе, но большинство всё ещё предпочитало не испытывать судьбу.

Гон Джин Сон понимал, в чём дело.

«Извиниться или оставить всё как есть — решать молодой госпоже. И никто за неё этого не сделает».

Он тяжело вздохнул. Юн Со Ин мешала собственная гордость: признать перед Джин Му Воном свою неправоту она пока не могла.

Но заниматься этим бесконечно Гон Джин Сон тоже не собирался. В Дуцзянъяне он выбрал самый большой постоялый двор и распорядился остановиться раньше обычного. После двух недель дороги людям требовался настоящий отдых.

Торговый союз снял два отдельных корпуса и двенадцать комнат. Хозяева постоялого двора, должно быть, мысленно уже считали прибыль. Обычно охранников селили по трое-четверо, однако Джин Му Вону с Квак Мун Джоном выделили маленькую комнату на двоих — скромный знак уважения со стороны Гон Джин Сона.

Один корпус заняли люди Железного Братства, второй — Юн Со Ин, Гон Джин Сон и остальные старшие. У повозок оставили только необходимый караул, а всем прочим дали полдня свободы.

Охранники встретили приказ радостным гулом и почти сразу разбились на компании. Кто-то отправился по кабакам, кто-то — в квартал развлечений. Там, похоже, появление большого каравана заметили ещё раньше, чем он успел толком разместиться.

Джин Му Вон тоже вышел в город вместе с Квак Мун Джоном. Мыслями он уже был в Юньнани, но подгонять весь обоз ради себя одного не имело смысла. Один свободный день ничего не решал.

На рынке стоял обычный городской шум. Торговцы зазывали покупателей, люди спорили о цене, у прилавков толкались зеваки. Смех, брань и крики сливались в непрерывный гомон.

Особенно много вокруг было даосов. Квак Мун Джон объяснил почему: совсем рядом находилась гора Цинчэн. На её тридцати шести вершинах стояло больше восьмидесяти даосских обителей. Они могли соперничать между собой или объединяться, когда того требовали обстоятельства, но все вместе составляли школу Цинчэн и одинаково гордились этим именем.

В Дуцзянъяне даосов принимали с почтением, а те давно привыкли к особому отношению.

«Дядя Хван говорил, что здесь земли Цинчэн. Не преувеличивал».

В Сычуани власть делили три великие силы: школы Цинчэн и Эмэй, входившие в Девять Великих Школ, и Сычуаньский клан Тан, один из Пяти Великих Кланов. После появления Облачного Небосвода их влияние на Центральные Равнины уменьшилось, но у себя дома каждая из трёх сил по-прежнему была почти государством в государстве.

Из них Цинчэн считалась самой умеренной. Про клан Тан говорили, что он жесток, про Эмэй — что вспыльчива, а даосы Цинчэн хотя бы стараются держаться середины. По виду прохожих наставников с их спокойными лицами и лёгкими улыбками городская молва не слишком ошибалась.

Квак Мун Джон вдруг ухватил Джин Му Вона за рукав.

— Брат, пойдём туда!

Он показывал на улицу, откуда доносился перестук молотов. В глазах у мальчишки загорелся знакомый азарт.

— Решил купить новый меч?

— Вы же сами сказали взять потяжелее.

— Верно. Тогда самое время присмотреть.

Квак Мун Джон тут же потянул его к кузнечному кварталу.

Едва они свернули с рынка, Джин Му Вон почувствовал запах раскалённого металла. Из распахнутых мастерских тянуло жаром и угольным дымом, со всех сторон раздавался звон железа. До недавнего времени он сам часами стоял у горна, поэтому здесь всё было знакомо почти до боли.

Вывески, правда, вызывали улыбку.

«Мастерская Небесного Оружия». «Лавка Божественного Оружия».

Чем громче название, тем меньше доверия. Джин Му Вон знал мастеров, которые со стыда сгорели бы, повесь они над дверью нечто подобное. Квак Мун Джон таких тонкостей не замечал и с восторгом перебирал выставленные у входов клинки.

— А этот как?

Джин Му Вон покачал головой.

— Тогда этот?

Снова нет.

Мальчишка не унывал. Они заходили в одну мастерскую за другой, но почти везде оружие делали прежде всего на продажу: выглядело оно эффектно, а в настоящем бою долго не прожило бы. Неудивительно, что сюда чаще приходили горожане, искавшие клинок для самозащиты, а не опытные воины.

Чем глубже они уходили в квартал, тем беднее становились мастерские. Исчезли громкие вывески и зазывалы. Зато жар стал сильнее, а удары молота — ровнее и тяжелее.

Вот здесь уже работали настоящие кузнецы.

Джин Му Вон остановился, прислушался и выбрал мастерскую, откуда шёл самый глубокий, размеренный звон.

— Эй, брат?.. — Квак Мун Джон не понял, почему тот свернул именно сюда, но поспешил следом.

Внутри трудились двое — пожилой кузнец и мужчина помоложе, похожий на него лицом. Похоже, отец и сын. Они по очереди били по раскалённой заготовке. Красный кусок металла постепенно вытягивался, обретая форму.

Квак Мун Джон смотрел не мигая.

Удар. Поворот. Ещё удар. Ритм был настолько точным, что Джин Му Вон сам не заметил, как начал отбивать его пальцами по бедру.

Старик заметил это краем глаза. На мгновение его взгляд стал внимательнее, но он не остановился.

Когда основная ковка закончилась, мастера опустили заготовку в чан с заранее приготовленной глинистой водой.

*Ш-ш-ш!*

Пар густо поднялся над чаном.

Только тогда старик перевёл дух, снял повязку с головы и вытер пот с груди.

— Вышло неплохо. Дальше заканчивай сам.

— Да, отец.

Старик подошёл к гостям.

— Что ищете?

— Меч для этого парня.

— Не для себя?

— У меня уже есть.

Джин Му Вон показал Снежный Цветок. Глаза кузнеца сразу изменились.

— Сам ковал?

— Как вы поняли?

— По руке. Пока мы работали, ты отбивал тот же ритм. Человек, который никогда не стоял у наковальни, так не сделает.

Теперь уже Джин Му Вон посмотрел на старика с уважением. Тот не только не сбился с работы, но и успел заметить едва заметное движение чужих пальцев.

— Позволишь взглянуть на меч?

Джин Му Вон помедлил и протянул оружие.

Кузнец взялся за рукоять и попытался обнажить клинок. Ничего. Он напрягся сильнее, покраснел, упёрся ногами — клинок будто намертво прирос к ножнам.

— Уф... Ты его, часом, не запечатал?

— Нет.

Старик сдался и вернул меч владельцу. Джин Му Вон чуть потянул рукоять, и Снежный Цветок вышел из ножен без малейшего сопротивления.

Чёрный клинок дрогнул в свете горна. Казалось, по его поверхности медленно ходит тёмная рябь.

Кузнец побледнел.

— Демонический меч?..