Глава 1308. Прощай

Над серым туманом зрачки Клейна мгновенно расширились, и он подсознательно опустил взгляд на пёстрый длинный стол перед собой.Там лежали четыре Богохульные Карты, рубашкой вверх, с немного отличающимися узорами.В этот миг он ощутил запоздалый страх и одновременно облегчение, словно с завязанными глазами несколько раз прошёлся по краю бездны, но так и не сорвался вниз.Если бы он посвятил себя сбору Богохульных Карт и собрал все двадцать две, или заполучил карту «Мать», то с его привычкой вмещать в себя разные карты для получения соответствующего положения и качеств, он, возможно, уже был бы осквернён той Падшей Матерью-Богиней и неизвестно, что бы сейчас вынашивал.Впрочем, я не Розель, даже с картой «Мать» я, вероятно, не стал бы её вмещать. К тому же, чтобы божества не могли их найти, Богохульные Карты очень трудно собрать, почти невозможно собрать все… Похоже, это была одна из случайных задумок Падшей Матери-Богини. Если кому-то не повезёт заполучить карту «Мать», он станет одной из скрытых угроз для этого мира… — Клейн отвёл взгляд и продолжил смотреть на Розеля Густава, сидящего в чёрном железном кресле, через своего Бумажного Заместителя.

В этот момент тело Розеля слегка приподнялось, его голос становился то низким, то высоким:— Во всём сущем есть божественность…— Изначальный всё ещё жив, жив в теле каждого!Клейн слегка нахмурился, не зная, кто сейчас говорит — Розель или багровая луна внутри него.Он не только уже имел определённое представление об этих тайнах, но и лично пережил подобное, так что сейчас не испытывал особого ужаса или паники, лишь вспомнил доктрину Ордена Авроры, которую читал раньше:Они проповедуют, что Создатель вездесущ, пребывает в каждом живом существе, поэтому во всём есть божественность. Когда божественность достигает определённого уровня, можно стать ангелом, а нынешние ортодоксальные боги — лишь немного более могущественные ангелы. Для обычных людей, если они смогут осознать, что суть жизни — это духовное путешествие, сознательно закалять свой дух, укреплять его, найти свою собственную божественность и соединиться с ещё большей божественностью, то смогут сбросить смертную оболочку и стать ангелами.Раньше я думал, что даже у такого злого культа, как Орден Авроры, есть своя цельная система мистических и религиозных теорий, такая же стройная, как у ортодоксальных церквей, но теперь я могу расшифровать скрытую за этими словами истину… В каком-то смысле это действительно так. Единственная проблема в том, останешься ли ты собой после слияния с ещё большей божественностью… Истинный Творец вложил одну из глубочайших тайн этого мира в свою доктрину, неужели он не боится, что какой-нибудь верующий внезапно прозреет, узнает о подземном осквернении и сам станет одним из сосудов для возрождения Изначального? Этот «Повешенный» и впрямь немного безумен, его разум не всегда на месте… — мысленно пробормотал Клейн, ожидая, когда Розель скажет что-нибудь ещё.Прошло две-три секунды. Розель, постоянно колеблющийся между угасанием и возрождением, снова опустился на чёрный железный трон. Он тяжело дышал и молчал.Клейн заставил своего бумажного человечка заговорить:— Каким из твоих слов можно верить, а каких следует остерегаться?

Розель усмехнулся:— Думай сам.— Хе, разве это не ваш стиль речи, Провидцев?Не дожидаясь ответа Клейна, он продолжил, словно говоря сам с собой:— Когда я создавал ту маску, «Бледную Смерть», я кое-что понял: Бог Смерти Четвёртой Эпохи, возможно, ещё не окончательно пал. Он оставил не одну зацепку для своего воскрешения, и часть из них, вероятно, связана с той Рекой Вечной Тьмы. Хе-хе, «Бог Смерти», конечно, не так-то просто умирает…Сказав это, Розель взглянул на Клейна внизу и произнёс:— И всё же, только выбрав Путь Провидца, Ученика или Вора, переселенец может войти в Замок Сефиры. Когда я догадался об этом, было уже слишком, слишком поздно.— Я не знаю, хочешь ли ты стать Древним, и не знаю, нужен ли для этого ритуал, но могу сказать тебе, что это определённо опаснее, чем стать богом, во много, много раз опаснее. Возможно, то существо, что сохранило нас и поочерёдно отправило в реальность, ждёт тебя именно там.— Единственный совет, который я могу тебе дать: прежде чем ты попытаешься это сделать, поговори с джинном из Божественной Лампы Желаний.С джинном? Использовать его вражду с Небесным Владыкой, чтобы получить некоторую помощь? — Клейн слегка кивнул:— Хорошо.Услышав его ответ, Розель вздохнул и с улыбкой сказал:— Если ты действительно сможешь стать Древним, можешь подумать о том, чтобы спасти меня. Только Древний может противостоять Древнему.Тут он замолчал, а затем заметно медленнее добавил:

— Если даже ты, став Древним, не сможешь полностью избавить меня от осквернения Изначальной Луны, то ты должен стереть меня, уничтожить этот мавзолей и помочь появиться новому Чёрному Императору, чтобы у меня больше никогда не было возможности воскреснуть…Свет в мавзолее, казалось, ещё немного померк. Клейн молчал две секунды, а затем ответил:— Я не забуду.Розель замолчал и лишь через несколько секунд с самоиронией усмехнулся:— Конечно, до этого тебе придётся спасать меня ещё много раз.Этот юмор не вызвал у Клейна улыбки, наоборот, его настроение стало ещё более тяжёлым, настолько, что он не мог вымолвить ни слова.Розель не стал продолжать эту тему и с ноткой воспоминания в голосе сказал:— Моя жена давно умерла. Все любовницы, которые у меня когда-то были, наверняка нашли свою судьбу. Мне жаль их, я никогда по-настоящему не любил ни одну из них, лишь жаждал их красоты и наслаждался этой радостью…— У меня нет незаконнорождённых детей, в этом вопросе Потусторонний может быть уверен. Что до того, как я стал Потусторонним, думаю, те дамы, как и я, лишь жаждали красоты и тел молодых людей, наслаждаясь этой радостью, и не стали бы оставлять себе проблем…— Мой старший сын Шарль, должно быть, умер много лет назад, не знаю, сколько потомков он оставил. Мой второй сын, Бонова, если ничего не случилось, сейчас наверняка ангел. Мои чувства к нему очень сложны: с одной стороны, я холоден, разочарован, ненавижу его, с другой — иногда тайно беспокоюсь. Я помню, каким милым он был в детстве, в первые годы после рождения…— Мою старшую дочь, Бернадетт, ты уже видел, правда, красавица? Она с детства была красивой, послушной, умной, умела уважать старика-отца, заботиться о младшем брате, жалеть маму. Иногда она была слишком честной, казалась немного глупой. Несколько раз, когда я играл с ней в шахматы или другие игры, я тайно жульничал, чтобы поддразнить её, а она даже не замечала. Из-за такого характера ей потом было трудно принять некоторые мои поступки. Конечно, сейчас всё можно свалить на Изначальную Луну, всё из-за её осквернения. В этом я ей даже благодарен.— Я не знаю, с какой стати я должен просить тебя об одолжении, ведь я никогда тебе не помогал, и мы не друзья, мы просто из одной эпохи, из одного места, есть какая-то земляческая симпатия.Услышав это, Клейн низким голосом произнёс:— Твои дневники оказали мне огромную помощь. Они позволили мне, будучи слабым, овладеть многими знаниями высокого уровня, что помогло избежать немало опасностей и целенаправленно прилагать усилия.

— И ещё, те несколько Богохульных Карт сыграли разную роль на разных этапах.— Может, не будем о дневниках? — кашлянул Розель. — Впрочем, на поздних этапах я действительно сознательно оставлял информацию для следующего переселенца. Единственное, в чём я не был уверен, это какой язык ты знаешь.Император медленно выдохнул и продолжил:— Моя просьба: присмотри за Бернадетт. Когда ей понадобится, окажи ей некоторую помощь.— Хотя она скоро станет по-настоящему важной фигурой в мистическом мире, как отец, я всё равно не могу за неё не беспокоиться.Клейн не колебался и заставил бумажного человечка ответить:— Я присмотрю за ней.— …Хм, почему-то это звучит немного странно, — тон Розеля внезапно стал каким-то чудным. — Кстати, я так и не спросил твоего имени. Моё ты, должно быть, знаешь — Хуан Тао.— Чжоу Минжуй, — откровенно ответил Клейн.— Женат? Дети есть? Сколько лет? — Розель выпалил три вопроса подряд.Император, почему вы ведёте себя как соседская тётушка? — Клейн покачал головой и очень лаконично ответил:— Нет.Розель снова замолчал. Через некоторое время он сказал:— Ты мой ровесник. Бернадетт должна называть тебя дядя Чжоу.

— Хм…Говоря это, в голосе Розеля почему-то проскользнуло сочувствие:— Когда я попал в эту эпоху, я сначала воспринимал всё это как игру, мне было очень весело и здорово. Но иногда я вспоминал родину, вспоминал прошлое, которое сформировало большую часть моего характера и увлечений.— Чем дольше я живу, тем чаще возникает это чувство, словно опавшие листья всегда возвращаются к корням дерева. Но у меня, по крайней мере, есть дочь, жена, два сына, в этом мире у меня много привязанностей, есть определённое чувство принадлежности. А ты… я чувствую твоё одиночество, одиночество, идущее из самой глубины души.Сказав это, Розель вдруг вздохнул с грустью:— Если бы мы оба жили в нашу прежнюю эпоху… я бы каждый день вовремя ходил на работу, время от времени задерживался, а в свободное время смотрел бы, как дочь занимается в кружках, забирал бы её домой, приносил бы жене то, о чём она постоянно напоминала. Каждые выходные мы бы или гуляли, или ездили к её родителям, или к моим, навещали бы стариков…— А когда-нибудь, устав от жизненных тягот, я бы под предлогом, что ты, мой друг, угощаешь, собрал бы нескольких мужиков, мы бы сидели на улице, ели шашлыки, пили пиво, хвастались, ругали начальника, вспоминали бы удалую юность и торопили бы тебя поскорее найти девушку… А на следующий день, протрезвев, снова с энтузиазмом встречали бы жизнь…Клейн молча слушал, не прерывая болтовню императора.Голос Розеля постепенно становился тише, затем он улыбнулся и сказал:— Прощай, друг.— Надеюсь, мы действительно ещё увидимся.Его фигура быстро стала прозрачной, словно исчезла из этого мира, оставив лишь едва заметную тень, колеблющуюся на чёрном железном троне.Розель Густав вернулся в вечный сон.