Глава 1190. Резонанс

Слова Антони Стивенсона разнеслись по Площади Памяти и за её пределы. Жители Лоэна, участвовавшие в этой заупокойной мессе, испытывали смешанные чувства: трогательность и печаль, теплоту и уныние.На разных площадях разные хоры запели псалмы, и их неземные, святые голоса, казалось, звучали в глубине души каждого:«Взошла багряная полная луна, озаряя землю,Все погрузились в сладкий сон, видя себя,Видя родителей, жену (мужа) и детей, и это навечно…»

Незаметно для себя все почувствовали, как их дух очищается, а духовность естественно высвобождается. Им казалось, что они действительно попали в сон, блуждая в тихой тьме. Здесь спали их дети, их родители, их жёны, их мужья, их друзья. Эти усопшие больше не знали ни горя, ни боли, их лица были безмятежны, а выражения — мягки.«Мы поднимем глаза к ночному небу,И с нежностью произнесём Её имя:„Богиня Вечной Ночи!“…Если Она услышит, то непременно откликнется,И непременно явит усопшим свою чистую улыбку:„Придите, отдохните, усните, дети мои!“»Те, кто бродил во сне, снова ощутили острую скорбь, словно понимая, что пришло время прощаться.Они вспоминали прекрасные моменты прошлого, вспоминали, как вся семья собиралась за столом, наслаждаясь едой и весёлыми разговорами, вспоминали тех, кто смотрел на них с нежностью, вспоминали разрывающую душу боль, когда видели их ранеными, когда слышали об их смерти, вспоминали тучи, сгустившиеся из-за этой войны, и разлуку.

Они уснули в этом тихом царстве, свободные от забот, но живые должны были денно и нощно терзаться муками, увядая от горя.Слеза скатилась по щеке, за ней другая. Люди, собравшиеся на Площади Памяти, больше не могли сдерживать свои чувства и беззвучно, без остатка изливали накопившуюся боль. Огромная скорбь разлилась в воздухе и, переплетаясь с пением хора, казалось, обрела материальную форму.«Скрестите руки,Положите их на грудь,Вознесите безмолвную молитву,И вскричите в сердце своём:„Единственное пристанище — покой!“»Люди, молча плакавшие с закрытыми глазами, инстинктивно повторяли движения, описанные в псалме, и, заражая друг друга, мысленно взывали:— Единственное пристанище — покой!Скорбь достигла своего пика, и более десяти тысяч сердец на Площади Памяти слились в мощном резонансе.В этот момент Одри открыла глаза, наклонилась и достала из кожаной сумки на спине золотистого ретривера Сьюзи флакон с зельем. В зелье плавало бесчисленное множество осколков света, словно оно было воплощением моря коллективного бессознательного.Одри без колебаний, в этой обстановке, открутила крышку и залпом выпила содержимое.В отличие от прежних раз, когда она ещё могла ощутить, как зелье проходит по горлу и попадает в желудок, на этот раз аномалия проявилась мгновенно. Она почувствовала, что больше не ощущает своего тела. Вся она, казалось, сжалась в единую мысль и растворилась в окружающем её призрачном море.

Это был первый раз, когда она, минуя сны и «острова» сознания, напрямую увидела океан коллективного бессознательного. Словно вернувшись в до рождения, в объятия матери, к самому началу, её захлестнули, размывая и воздействуя, отпечатки, оставленные предками человечества. Там были страх, безумие, всевозможные ужасающие ментальные загрязнения. Одри на мгновение не смогла устоять, её сознание померкло, «фигура» зашаталась, готовая вот-вот раствориться.Однако близлежащие «воды» были неспокойны. Они волновались, распространяя вокруг сильную скорбь и боль. Под этим влиянием Одри, чьё самосознание почти растворилось в океане коллективного бессознательного, тоже вошла в резонанс, и её охватила неудержимая скорбь. Скорбь передавалась от одной мысли к другой и вскоре заполнила всю «сущность», в которую превратилась Одри, проникнув в её ментальное тело, в её душу.Одри наконец немного пришла в себя и умело начала успокаивать себя, непрерывно давая установки, избавляясь от загрязнения, пока не восстановила рассудок.Голос в её ушах становился всё отчётливее, всё громче, и наконец он заполнил собой весь этот океан коллективного бессознательного:— Единственное пристанище — покой!— Единственное пристанище — покой!Единственное пристанище — покой… — повторяла Одри эту молитву, и её фигура быстро становилась чётче. Она была лишь мыслью, но от неё отделилось множество прозрачных, призрачных «я», которые плавали в океане коллективного бессознательного, достигали островов сознания, символизировавших разных людей, и взбирались на них.В этих «местах» она воочию увидела, откуда исходила скорбь разных людей: от падающих с неба снарядов, от эскадрилий дирижаблей, от писем, присланных с фронта, от дурных вестей, принесённых почтальонами, от разлетающейся на глазах плоти и крови, от внезапного падения любимого человека, от груды игрушек, оставшихся без хозяина, от сильного кашля во время великого смога…Единственное пристанище — покой.Золотистый ретривер Сьюзи тоже закрыла глаза во время мессы и мысленно произнесла эту фразу на человеческом языке, не заметив никаких изменений вокруг. Внезапно в её душе, в её разуме раздался голос Одри:Сьюзи, у меня получилось… Я так боялась, что с повышением Последовательности я всё больше буду поддаваться влиянию зелья, стану всё более холодной, всё больше похожей на мифическое существо, а не на человека.Сьюзи с некоторым недоумением подняла голову и увидела, что светловолосая девушка рядом с ней, хоть и с плотно закрытыми глазами, вся в слезах. Затем она услышала, как Одри сказала в её сознании:К счастью, я всё ещё могу чувствовать их скорбь. Это так хорошо…

В глазах Сьюзи, из уголков глаз светловолосой девушки скатились ещё по одной слезе, кристально чистой.В этот момент солнце скрыло свой последний луч, и ночь принесла покой.Все одновременно открыли глаза и умиротворёнными голосами произнесли:— Единственное пристанище — покой!После того как она вдоволь наплакалась, жизнерадостная Одри стала более задумчивой, приобрела некоторую хрупкость и лёгкую печаль, вызывая у каждого, кто её видел, искреннее сочувствие.Под всевозможной охраной она вернулась в Район Императрицы, в свою комнату. Только сейчас у неё появилась возможность серьёзно оценить себя, переварить знания и опыт, полученные из зелья и из океана коллективного бессознательного.Другие, возможно, и не заметили бы, но Одри прекрасно знала, что красивая, высокая блондинка с зелёными глазами в зеркале теперь обладала сверхчеловеческой силой и невероятной драконьей чешуйчатой защитой, способной одним ударом раздробить сталь.Хм, я также могу использовать Драконизацию, что эквивалентно неполной Форме мифического существа. Но это только после того, как я привыкну к зелью и постоянно буду накладывать правильные психологические установки, иначе я сразу потеряю контроль… Каждая Драконизация не должна превышать определённого времени, иначе даже при наличии методов лечения духа и разума меня глубоко поразят безумие и хаос, что приведёт к потере контроля… Мой нынешний предел — около минуты…Основная способность Манипулятора так и называется — «Манипуляция». Я могу через океан коллективного бессознательного проникать на острова сознания других, напрямую изменять их подсознание, читать их мысли, незаметно заставлять их делать разные вещи… В паре с «Манипуляцией» идёт «Виртуальная личность». Я могу создавать множество личностей, наделяя их соответствующими ментальными телами. С одной стороны, это позволяет противостоять многим воздействиям в области разума, а с другой — позволяет мне, разговаривая с кем-то, с помощью «них» незаметно проникать на остров сознания цели, не подавая никаких внешних признаков… На данный момент я могу создавать только тринадцать личностей…Манипулятор также может вызывать ужасную Ментальную Чуму, распространяя через океан коллективного бессознательного различные психические заболевания и крайнее безумие…Хм, «Устрашение» превратилось в широкомасштабное «Лишение разума», теперь это не только эффект устрашения… Я также могу превращать определённые свои мысли в Ментальный Шторм, который охватывает окрестности и воздействует на всех врагов…Хе-хе, для Манипулятора способность путешествовать по океану коллективного бессознательного, конечно же, обязательна. Это называется «Прогулка в сознании». Иначе, пока я, как раньше, буду медленно добираться до нужного места сложными путями, цель давно уже уйдёт…

Одри, глядя на своё отражение, вдруг слегка улыбнулась. Затем она надула щёки и открыла рот, словно собираясь что-то выдохнуть. Раз уж её мифическая форма — дракон разума, то у неё определённо должно быть дыхание. Оно могло напрямую стимулировать и повреждать ментальное и духовное тела цели, являясь своего рода улучшенной версией Психического Прокола с действием по площади.Одри тут же, сверкнув изумрудными глазами, отвела взгляд и мысленно восхитилась: «Вот что значит быть полубогом. Эти способности пугают даже меня саму… А насколько же должен быть силён господин Мир, раз он смог убить Хвина Рамбиса…»Над серым туманом, в древнем дворце.Поскольку участники охоты один за другим подготовились, они решили организовать частную встречу для обсуждения деталей.— Манипулятор так страшен? — Маг Форс, посмотрев на сидевшую рядом госпожу Справедливость, с изумлением выпалила.Только что Справедливость Одри вкратце рассказала о своих изменениях после становления полубогом. Хотя, чтобы сохранить свои козыри, она говорила не очень подробно, это всё равно повергло в трепет Мага, Отшельника, Суд и Звезду.— На самом деле, не так уж и страшно. Господин Мир прекрасно это знает, — Одри перевела взгляд в самый конец щербатого стола.Мир Герман Спэрроу не кивнул, а лишь хмыкнул:— Я смог убить Хвина Рамбиса только благодаря сильным помощникам.Он сделал паузу и сменил тему:— Прежде чем обсуждать охоту, я хотел бы знать, как мне продемонстрировать свою дружелюбность семье Абрахам?