Глава 165. Эпитафия

— Мы – стражи, но также и кучка жалких людей, которые постоянно борются с угрозой собственного безумия. Слова Данна эхом разнеслись по всему дому Старины Нила. Они отражались от кровавого пола, стен и потолка. Они вибрировали в сознании и душе Клейна. У него никогда не было более сильного впечатления от этой фразы, чем сейчас. Он чувствовал, что никогда в жизни не забудет этого чувства, даже если вернется в свой мир. Данн опустился на колени перед «трупом». Он достал из кармана ветровки белый носовой платок и накрыл им темно-красное хрустальное глазное яблоко.

В этот момент Клейн заметил, что клавиши пианино перестали играть. Появилась слабая, полупрозрачная фигура. «Это…» – С самого того момента, когда он вошел в дом, Клейн использовал духовное зрение. Но до сих пор он не замечал этой странной «души». «Это из-за того, что меня отвлек Старина Нил? Или это его способности потерявшего контроль?» – Бесформенная фигура быстро исчезла прямо у него на глазах. Он смутно представлял, почему это произошло. Он услышал приказ капитана: «Тщательно обыщите дом, возможно мы найдем какие-нибудь улики». — Хорошо, – когда Клейн заговорил, ему потребовалась минута, чтобы узнать свой собственный голос. Его голос хрипел и был сиплым, как будто у него была ангина. — Хорошо, – подтвердила Ройял. «Её голос такой же, как у меня…» – Клейн посмотрел на Ройял, выражение которой ничего обычно не выражало, так, словно увидел её впервые. Он положил трость в стойку для зонтиков возле двери и обошел запечатанный артефакт 3-0611. Пройдя гостиную, он тяжелыми шагами поднялся на второй этаж. Там он обыскал все комнаты в поисках возможных улик. Старина Нил нанял кого-то, чтобы регулярно убирать комнаты, так что они не были такими грязными, как можно было бы ожидать от холостяка. Везде можно было заметить, что к этому была приложена женская рука. Полчаса спустя Клейн нашел несколько рукописных записей на книжной полке в комнате старика. В записях был описан странный таинственный ритуал: «Алхимическая Жизнь.

Необходимые материалы включают в себя: 100 мл родниковой воды из источника эльфов (золотой источник на острове Соня), 50 граммов звездного хрусталя, полфунта чистого золота, 5 граммов флогистона, 30 граммов красного железа… и большое количество свежей крови живых людей». Нил сделал пометку под той частью, где говорилось о свежей крови. «Я могу собирать собственную кровь и сохранять её с помощью ритуальной магии». «Я могу собирать собственную…» – Клейн закрыл глаза и смял записи. … В четверг утром, в девять часов по лунному времени. Кладбище Рафаэля. Клейн был одет в свой черный строгий костюм и держался за трость. Он молча стоял в углу кладбища. В его нагрудном кармане был аккуратный белый носовой платок, а в руках у него были цветы Сна. Данн, Фрай, Леонард и Кенли несли черный гроб, в котором лежал труп Старины Нила. Они медленно подошли к могиле и молча опустили его в землю. Увидев, как могилу забрасывают землей, Розанна, одетая в черное платье и с белым цветком в волосах, заплакала. — Скажите кто-нибудь, это все на самом деле? Почему он потерял контроль? Зачем он вообще выпил зелье, зачем он стал Потусторонним… Почему существуют призраки и монстры, неужели нет безопасного пути? Почему, почему, почему… Клейн молчал, пока гроб старого Нила не был полностью погребен в земле, пока все признаки его существования не были похоронены глубоко под землей. — Да благословит тебя богиня, – он выполнил молитвенный жест Алой Луны, и положил цветы сна перед могилой. — Да благословит тебя богиня. – Данн, Фрай и остальные выполнили жест по часовой стрелке. Клейн поднял голову, выпрямился и увидел черно-белую фотографию на надгробии.

Старый Нил был в своей классической черной шляпе, его седые волосы выглядывали из-под нее. Морщины вокруг его глаз и рта были глубокими, а темно-красные глаза слегка мутными. Он был так спокоен, что больше не чувствовал ни горя, ни боли, ни страха. Под фотографией была вырезана эпитафия. Она был взята из последней записи в дневнике Старины Нила: «Раз уж я не могу её спасти, то я буду её сопровождать» Утренний ветерок мягко задувал. Тишина и пустота Рафаэлевского кладбища нависла над всеми. … Во второй половине дня Клейн принес в оружейную комнату бланк, подписанный капитаном. Он открыл полузакрытую дверь и увидел за столом Бредта с густой черной бородой. Клейн немного замер, прежде чем передать бланк. — Пятьдесят обычных патронов. Он незаметно бросил взгляд на жестяную банку, стоявшую на столе. Ему казалось, что он чувствует аромат молотого вручную кофе и слышит в своих ушах дерзкие слова: «Зачем тебе ждать, пока накопятся деньги? Можно же просто обратиться к Данну и заставить его оплатить твои расходы!» Бредт заметил выражение лица Клейна и вздохнул. — Я могу понять, что ты сейчас чувствуешь. Я и сам не могу поверить, что старина Нил вот так нас бросил. Мне даже кажется, что это сон, навеянный капитаном. — Возможно, это судьба многих Ночных ястребов, – ответил Клейн с горькой улыбкой. После этого случая он испытывал гораздо большее разочарование и ненависть к высшим эшелонам Церкви за то, что они держали в секрете “метод действия”.

— Будем надеяться, что таких трагедий будет меньше, да благословит нас богиня. – Бредт нарисовал перед своей грудью Алую Луну, взял бланк и вошел в оружейную комнату. … *Бах!* *Бах!* *Бах!* В воздухе стоял запах пороха. Клейн вымещал свое разочарование на мишени, пока не закончились все патроны. После он взял себя в руки и поехал в общественном экипаже к дому Гавейна. Он выполнял один комплекс упражнений за другим, истязая себя, пока Гавейн не велел ему остановиться. — Тренировки существуют не для того, чтобы ты вредил себе. – Гавейн посмотрел на Клейна мутными зелеными глазами. — Простите меня, Учитель. Я сегодня немного расстроен, – попытался объяснить Клейн. — Что стряслось? – спросил Гавейн без тени эмоций. Клейн на мгновение задумался, а затем просто ответил: «Мой друг внезапно скончался». Несколько секунд Гавейн молчал. Он погладил свои светлые усы и сказал: «Однажды я потерял 325 товарищей за пять минут, среди них было 10, которым я мог доверить свою жизнь». Клейн вздохнул, осознав это: «Это жестокость войны» Гавейн бросил на него быстрый взгляд и издал самоуничижительный смешок. — Самое жестокое – это то, что я никогда не смогу отомстить за них. Я никогда не смогу исполнить их мечты, эта возможность ускользнула навсегда. — Что касается тебя, то у тебя еще есть такой шанс. Хотя я и не знаю точно, что произошло, я знаю, что ты все еще молод. У тебя еще есть много возможностей. Клейн на мгновение замолчал. Он глубоко вздохнул и взял себя в руки.

— Спасибо, Учитель. Гавейн кивнул и сказал без всякого выражения: «Сделай десятиминутный перерыв, а затем проделай еще десять комплексов упражнений». Клейн растерялся, не зная, как ему реагировать. … В пятницу утром, в комнате отдыха Ночных ястребов. Клейн, Сика Трон и Фрай сидели за круглым столом, но в карты не играли. Один из них листал газету, другая смотрела в окно, а последний держал в руках ручку, желая что-то написать, но ничего не выходило. В комнате было тихо. Никто не разговаривал, и никто не шутил. Атмосфера была тяжелой. «Фух…» – выдохнул Клейн. Он опустил газету и решил сосредоточиться на чтении материала. В этот момент Данн Смит постучал и вошел в комнату: — Клейн, выйди на минутку. «Что-то случилось?» – Клейн, предчувствуя, что сейчас произойдет, встал и направился к выходу из комнаты отдыха. Данн стоял у входа на лестницу, ведущую в подвал. Он повернулся и посмотрел на Клейна. — Экзаменатор, которого послал Святой собор, прибыл. «Человек, который меня экзаменует, здесь?» – Нервы Клейна напряглись.