Глава 1930. Смертельный удар

Прямо в воздухе Линь Цие вытянул руку и сжал пустоту: в его ладони оказалась цепь звёздного света, позволившая силой удержать равновесие.

Обильная кровь брызнула наземь; глубокая, до самых костей, багровая рана рассекала его тело почти насквозь. Это тело Линь Цие всё же оставалось смертной плотью — выдержать удар бестетивного лука лицом к лицу он попросту не мог.

Линь Цие медленно поднял окровавленные глаза. Во тьме предельно отчётливо выступал силуэт ступающего по санскритским знакам Вишну. Золотой диск, раковина, булава и длинный лук — призрачные очертания четырёх сокровищ покоились в его руках, уподобляя его древнему божеству, существующему лишь на фресках и в старинных свитках.

Струйки крови сочились и из уголков рта Вишну; его фигура тоже казалась зыбкой, но он, ничуть не заботясь об этом, продолжал шаг за шагом идти к Линь Цие.

— Вынудить меня дойти до повреждения собственных основ... Будучи главным богом, ты уже вполне можешь гордиться собой.

Вишну подошёл к Линь Цие вплотную; изувеченная половина его лица осклабилась в неописуемо жуткой ухмылке: — Не вышло уничтожить половину населения Великой Ся, но убить тебя, надежду человечества — полагаю, это тоже сойдёт за выполненную задачу?

Линь Цие стоял перед ним. Кровь непрерывным ручьём сочилась из рассекавшей тело раны, сливаясь с тёмно-алым плащом.

Он опустил голову, и выражения его лица было не разглядеть.

— Вот почему между божественным и смертным всё-таки есть разница...

Вишну бросил взгляд на раны Линь Цие и резко вскинул руку, сжимавшую призрачную булаву; неся в себе сокрушительную мощь, способную стереть в порошок небеса и землю, она с грохотом обрушилась вниз!

Дон-н-н!..

Окровавленный прямой клинок остановил булаву, и густая сеть трещин расползлась по тьме под их ногами.

Линь Цие сжимал рукоять клинка одной рукой; на его предплечье вздулись жилы, рана на груди снова разорвалась, и кровь хлынула с новой силой!

Вишну издал удивлённый возглас и покачал головой: — Предсмертные судороги... К чему это?

В то время как алая кровь растекалась во тьме, Линь Цие медленно поднял голову...

— И кто же... бьётся в предсмертных судорогах?

В абсолютной тьме меж бровей Линь Цие вспыхнул луч света: бурлящая сила веры хлынула оттуда потоком, в мгновение ока затопив всё его тело!

Обжигающее золотое божественное сияние безудержно растекалось во все стороны, и зрачки Вишну резко сузились:

— Как такое возможно?! Ночные стражи только-только раскрыли себя, откуда у тебя столь колоссальная сила веры?!

— Козыри есть не у тебя одного.

Линь Цие произнёс это совершенно спокойно. В следующий миг окружающая тьма вновь забурлила; Вишну подсознательно попытался разорвать дистанцию, но было уже поздно...

Тернии беспросветного мрака вырвались из пустоты, в миг пронзив тело Вишну; бескрайний звёздный свет оплёл эти шипы, словно накладывающиеся друг на друга оковы, намертво приковав его к месту!

Бурлящая сила веры закружилась вихрем, зажгшись золотым отблеском меж бровей Линь Цие; вместе с шестью белоснежными крыльями за его спиной, сиявшими всё чище, в этот миг он походил на сошедшего на землю небесного бога!

Как и сказал Вишну, Ночные стражи и сам Цие раскрыли своё существование совсем недавно, и накопить столь колоссальную силу веры было попросту невозможно... Но эта сила веры происходила вовсе не из Великой Ся: она таилась в его теле уже несколько лет... Это была вера Равнины Высокого Неба, которую некогда отнял для него Мерлин, едва выписавшись из больницы!

Тогда Мерлин запечатал это колоссальное море веры в теле Линь Цие в качестве прощального подарка: с той минуты, как Линь Цие вступит в сферу главного бога, он мог распечатать её и обратить себе на пользу.

И вот теперь скрываемый до этого дня козырь Линь Цие наконец пошёл в ход...

Глядя на Линь Цие, чья божественная сила восстанавливалась непрерывным потоком, Вишну застыл в неописуемом ужасе и неверии: даже если бы он просчитал всё небо насквозь, ему ни за что не пришло бы в голову, что в теле юноши сокрыта вера целой страны!

Прежде он повредил собственные основы, чтобы довести схватку с Линь Цие до такого состояния, и сам уже давно уподобился стреле на излёте; теперь же раскрытый Линь Цие козырь с силой веры должен был стать окончательным смертельным ударом!

Вишну тотчас вскинул зажатый в руке золотой диск, намереваясь разбить сковавшие его звёздные оковы, но Линь Цие уже возник прямо перед ним. Прямой клинок, вобравший в себя могучую божественную силу и веру, рассёк тьму золотым росчерком и начисто отрубил эту руку!

Раздался полный муки рёв; Вишну вытаращил глаза, неотрывно глядя на залитую кровью золотую фигуру перед собой. Линь Цие глубоко вдохнул и, превозмогая боль, снова занёс клинок — и ещё один золотой росчерк пронзил ночную тьму!

Удары посыпались один за другим: все руки Вишну, державшие призрачные образы четырёх сокровищ, были начисто отсечены, а бесчисленные звёздные оковы придавили его тело, словно исполинская башня, не позволяя сдвинуться ни на йоту.

Потоки крови стекали по телу Линь Цие на землю; держа прямой клинок, он шаг за шагом, оставляя кровавые следы, шёл к придавленному Вишну, прокладывая во тьме багровый путь.

Бескрайний золотой свет вливался в лезвие прямого клинка, уподобляя его крошечному солнцу, и жуткая аура бешено расползалась во тьме!

— Линь Цие!! Если я сдохну... тебе тоже не жить!!

Вишну вперил налитые кровью глаза в приближающегося с клинком Линь Цие и яростно взревел; последние остатки божественной силы всколыхнулись во тьме, и слабый призрачный свет пробился из его пупка, словно колышущийся лотос, неспешно распускающийся среди мрака...

Аура Линь Цие взмыла к самому пределу; прямой клинок, подобный палящему солнцу, оставил в темноте пылающий золотой след; шесть крыльев за спиной с силой взмахнули, и луч сияния клинка вмиг пронзил небеса и землю!!

Два ослепительных сгустка света сошлись вместе; от сокрушительной волны окружающая чёрная дыра в мгновение разлетелась на куски, а взбудораженная дыханием битвы морская гладь снаружи вмиг испарилась под разливающимся золотым светом, породив стремительно расширяющуюся область абсолютного вакуума!

Это зрелище разительно напоминало раскалённую вспышку ядерного взрыва, поглощающую всё сущее, но заключённая в нём энергия превосходила ядерную бомбу в тысячи, десятки тысяч раз!

На внешней стене заставы Погружённого дракона у людей с камерами на плечах зарябило в глазах: полоса золотого света уже накатывала прямо на них. В этот миг людям почудилось, будто бушевавшее доселе море бесследно исчезло!

В самый критический миг перед заставой Погружённого дракона мелькнули три силуэта в плащах — красном, чёрном и сером; сообща они пробили брешь в накатывающей золотой волне, и остатки сияния хлынули по сторонам, поглощая всё, чего касались.

Людей из исследовательской группы сбило с ног неистовым порывом ветра; ошеломлённые, они застыли перед открывшейся картиной, не в силах сдвинуться ни на йоту...

Наконец всепоглощающий золотой свет стал угасать. Репортёр Ляо, ухватившись за ограждение, шатаясь поднялся на ноги, водрузил видеокамеру на плечо и стал оглядываться по сторонам.

— Э-это... это же...

Стоя на внешней стене заставы Погружённого дракона и глядя на открывшуюся взору картину, репортёр Ляо так и не смог вымолвить ни единого слова.