Глава 1607. Исчезнувший шестой пациент

Туман.

Исследовательский корабль рассекал спокойную морскую гладь, направляясь прямо в глубь Тумана.

Линь Цие стоял на носу исследовательского корабля. Клубы тумана вздымались вокруг его фигуры; прежде яркий солнечный свет постепенно мерк, и лишь бортовые огни исследовательского корабля пробивали туман, озаряя морскую гладь далеко впереди.

Этот исследовательский корабль был Линь Цие прекрасно знаком: в прошлый раз, выходя в море на поиски Ковчега Завета, они плыли именно на нём; а когда вернулись из ада, Великая Ся вновь отправила людей, чтобы поднять его со дна.

Воспоминания нахлынули на Линь Цие. Он тяжело вздохнул и уже собирался повернуться, как над его головой мелькнул и тут же пропал слабый проблеск света.

Он поднял голову: вверху, кроме смутной серой дымки, ничего не было.

— Неужели у меня и правда остались последствия? — в замешательстве пробормотал Линь Цие.

Считая с позавчерашнего дня, это была уже третья зрительная галлюцинация, что невольно наводило на мысль: может быть, душа и тело ещё не до конца притёрлись друг к другу, отчего восприятие дало сбой?

Пока Линь Цие размышлял, со спины к нему неторопливо подошёл Номер двадцать семь.

— Сколько ещё осталось? — спросил Номер двадцать семь.

— Мы плывём уже полтора дня, так что скоро должны прибыть.

— Ты говорил, что хочешь о чём-то лично расспросить Хлою, — кивнул Номер двадцать семь. — О чём именно?

Линь Цие немного помолчал, но всё же заговорил:

— Я хочу узнать, почему она фигурирует в архивах эпохи Хань… А ещё — связывает ли её что-то со мной, или, вернее сказать, не встречались ли мы прежде?

— На первый вопрос я могу ответить тебе прямо сейчас, — размеренно произнёс Номер двадцать семь. — В том, что она упоминается в ваших ханьских записях, нет ничего странного: в те времена она была миссионеркой западной Святой Церкви, странствовала по свету от имени Господа и несла Его учение… Не только в империи Хань — её следы остались по всему миру.

— В эпоху Хань она уже была представительницей Еланда? — изумился Линь Цие.

— Именно так.

— Но как она смогла прожить так долго?

— Она заключила договор со временем: года не оставляют на ней следов, так что она попросту не стареет.

— Заключила договор со временем? — Линь Цие потрясённо разинул рот. — Что это за способность?

— Поразительно, правда? — Номер двадцать семь усмехнулся. — Когда я впервые встретил её, меня это тоже потрясло. И то, на что она способна, простирается много дальше… Хоть она никогда и не объясняла мне свою способность, за столь долгие совместные странствия я в общих чертах смог догадаться.

Она способна заключить «договор» с чем угодно в этом мире, и стоит такому «договору» состояться, как он неминуемо будет исполнен.

Когда-то она заключила «договор» с ветром — и ветер стал виться вокруг неё, сделавшись её вечной защитой; заключила «договор» с огнём — и пламя стало её оружием для истребления врагов; заключила с умирающим «договор» о новой встрече — и сколько бы ни истлевало тело, в день, когда «договор» вступит в силу, умерший возродится…

— Даже воскрешение мёртвых ей под силу?

— Именно. Потому я и говорю: при разумном применении способностей она становится воплощением «всемогущества». — Номер двадцать семь сделал паузу. — Разумеется, за всё это приходится платить.

— И какова цена?

— Я не знаю.

— Поистине чудовищная способность… — не удержался от вздоха Линь Цие. — Таков Номер 001?

— Эта способность хоть и могущественна, но не в ней кроется её истинная сила, — серьёзно произнёс Номер двадцать семь. — У неё крайне особенная природа: с течением времени она способна постепенно менять веру окружающих.

— Менять веру? И в кого же?

— В неё саму.

Услышав этот ответ, Линь Цие остолбенел.

— Там, где она остаётся надолго, всё сущее — будь то травы и деревья, звери или люди — попадает под её притяжение, обращаясь в её преданных почитателей, и начинает поклоняться ей как предмету веры и божеству.

Линь Цие ошеломлённо приоткрыл рот и лишь спустя долгое время пришёл в себя:

— Неудивительно, что она смогла стать миссионеркой западной Святой Церкви… С такой способностью привлекать верующих для Церкви — проще простого.

Эта способность вкупе с заключённым со временем «договором о нестарении» превращала рыжеволосую девушку в сущую машину по сбору веры: дай ей достаточно времени, и она могла бы обратить в своих последователей буквально всё живое в мире.

Ни сила менять веру, ни таинственная мощь «договора» не шли ни в какое сравнение ни с одними Запретными или Божественными руинами, известными Линь Цие… Должно быть, именно поэтому она и стала Номером 001.

— Так какие отношения вас связывали? — помучившись сомнениями, всё же осторожно поинтересовался Линь Цие.

— Не такие, о каких ты думаешь, — покачал головой Номер двадцать семь. — Примерно семь или восемь лет назад, когда я странствовал по Туману в качестве бога убийц, мне случайно довелось встретить её. Её сила меня поразила, и тогда я подумал, что её мощь, возможно, станет ключом к спасению этого мира.

— Спасению мира? — недоумённо спросил Линь Цие. — В каком смысле?

Номер двадцать семь протянул руку, указал на мёртвое море под ногами, а затем — на серое небо над головой.

Линь Цие замер на мгновение, догадался, что имел в виду Номер двадцать семь, и потрясённо выдохнул:

— Это… правда возможно осуществить?

— Я тоже спрашивал её об этом… но она лишь улыбнулась и ничего не ответила, — вздохнул Номер двадцать семь. — Позже она предложила мне отправиться в путь вместе, сказав, что рано или поздно покажет мне то, что я хочу увидеть… И я согласился.

— Почему всё это звучит так зыбко и загадочно?

— Она очень таинственна, в каждом своём проявлении… — продолжил Номер двадцать семь. — Ради этого обещания я странствовал с ней около трёх лет, пока пять лет назад она внезапно не исчезла. С тех пор я и ищу её по всему свету.

Линь Цие кивнул: всё, что произошло дальше, он уже в общих чертах знал.

— О том, что ты хотел знать, я тебе рассказал, — Номер двадцать семь повернулся к нему. — Теперь у меня тоже есть вопрос.

— Какой?

— Та лечебница. — Взгляд Номера двадцать семь стал предельно серьёзным. — Та лечебница, которую Хаос извлёк из твоего тела, — что она вообще собой представляет?

Линь Цие слегка опешил и после долгих колебаний всё же вкратце описал суть лечебницы, опустив множество подробностей вроде процесса лечения других пациентов и извлечения их способностей.

Выслушав его, Номер двадцать семь слегка нахмурился:

— То есть, по твоим словам, Хаос притворялся пациентом шестой палаты и всё это время скрывался у тебя в голове?

— Именно так.

— Ты только что сказал, что чем дальше палата, тем слабее божественность пациента… верно?

— Да.

Номер двадцать семь долго расхаживал взад-вперёд, словно о чём-то задумавшись, а затем со странным выражением взглянул на Линь Цие.

— Что такое? — недоумённо спросил Линь Цие.

— Неужели ты никогда не задумывался вот над чем? — медленно произнёс Номер двадцать семь. — Раз уж Хаос лишь скрывался в шестой палате под чужой личиной… то где же изначальный больной из этой палаты?

Линь Цие замер на месте:

— Изначальный больной?

— Ты ведь сказал, что на дверной табличке той палаты изначально стоял знак вопроса, верно? — Номер двадцать семь развёл руками. — А разве это не означает, что в этой палате с самого начала всё-таки был пациент?

Эти слова прозвучали для Линь Цие словно удар грома.

В шестой палате… изначально был пациент?

Линь Цие даже в мыслях не допускал подобной возможности: само присутствие Хаоса сбило его с толку, заставив думать, будто в седьмой палате изначально и находился Хаос… но на самом деле, когда поддельная табличка Хаоса отвалилась, под ней действительно проступил знак.

Линь Цие полагал, что этот «?» означал отсутствие пациента, но если вдуматься, то при отсутствии шестого больного табличка должна была оставаться пустой.

Куда же в таком случае подевался изначальный шестой пациент этой лечебницы?

Был убит Хаосом, занявшим чужое место?

В голове у Линь Цие воцарилась пустота, а когда он в оцепенении опомнился, Номер двадцать семь уже вернулся в каюту.

Линь Цие потёр ноющие виски, тяжело вздохнул и направился внутрь каюты…

Какова бы ни была правда, лечебница теперь находилась в руках Хаоса, и даже возникни у него желание разузнать о судьбе шестого пациента, сил на это у него всё равно не было.

Линь Цие зашёл в санузел каюты, открыл кран и ополоснул лицо ледяной водой, пытаясь смыть этот ворох беспорядочных мыслей.

И в этот миг над его головой снова что-то промелькнуло.

Глаза Линь Цие слегка сузились; на этот раз он резко вскинул голову, однако посмотрел не вверх, а прямо в зеркало перед собой.

Это не было галлюцинацией: над его головой действительно что-то промелькнуло… и на этот раз Линь Цие разглядел, что именно там возникло.

Его зрачки бешено задрожали!

— «Прогресс лечения Линь Цие: 44%».