Глава 1512. Повреждение души

— Сколько будет один плюс один?

В тесной комнате Ань Цинъюй смотрел на сидевшего напротив врача с предельно серьёзным лицом, и уголок его рта слегка подёргивался.

— Вы надо мной шутите? — переспросил Ань Цинъюй.

— Прошу прощения, заместитель командира Ань, это обязательные вопросы, призванные проверить, не пострадало ли ваше мышление, — вежливо улыбнулся доктор.

— ...Два.

— Сколько будет девятнадцать плюс восемнадцать?

Ань Цинъюй нахмурился, немного подумал и ответил: «Тридцать семь».

— Сколько будет двадцать один умножить на девять?

Ань Цинъюй приоткрыл рот, собираясь ответить, но вдруг оцепенел.

Его брови сдвигались всё сильнее, он словно из последних сил пытался о чём-то думать, на лице читалось явное напряжение, и лишь спустя пять секунд он неуверенно произнёс:

— Сто восемьдесят девять.

Увидев это, врач не стал продолжать устный счёт, а сразу сменил вопрос:

— Представьте класс, где ученики выстроились в одну шеренгу. Хоть слева считайте, хоть справа — вы стоите пятнадцатым. Сколько всего человек в этом классе?

— Всего... всего... тридцать человек.

Врач пристально посмотрел на него: «Тыква, виноград, огурец, кукуруза, горох — что из этого самое особенное?»

— Самое особенное? — Ань Цинъюй задумался. — Кукуруза.

— Почему?

— Потому что, кроме кукурузы, всё остальное растёт на плетях.

— Представьте кодовую книгу: «банан, яблоко, груша» означает «в среду тайная атака», «яблоко, тростник, персик» — «выполнить тайный план», а «апельсин, банан, помидор» — «победа в среду за нами». Что в таком шифре означает слово «груша»?

Ань Цинъюй погрузился в раздумья...

Доктор слегка кивнул, убрал бумаги и указал на кубики рядом: «Ничего страшного. Чуть позже я дам вам фигуру, а вы сложите такую же из кубиков».

— ...Угу.

...

Линь Цие и остальные смотрели через монитор видеонаблюдения на то, как Ань Цинъюй медленно собирает фигуру из кубиков, и застыли, словно каменные изваяния.

— Как... как такое возможно? — недоумевал Цао Юань. — На эти вопросы даже я смог бы ответить... Почему Цинъюй не может?

— Мутация души затронула не только его ноги, но и мозг, — неторопливо произнёс доктор Чжэн. — Наше тестирование показало, что его восприятие мира не нарушено, однако логическое мышление и способность к вычислениям получили серьёзные повреждения. Должно быть, это последствия перегрузки души после каких-то колоссальных расчётов.

— Разумеется, если дело не касается сложных вычислений, в повседневной жизни проблем возникнуть не должно... Однако на Запретных руинах заместителя командира Аня это неизбежно скажется.

— Логика и вычисления? — пробормотал Линь Цие.

А ведь для прежнего Ань Цинъюя это было абсолютным преимуществом: вычислить пространственно-временные координаты Линь Цие и остальных не мог даже Небесный Достопочтенный, а он сумел... И теперь его способности деградировали до такого состояния?

— Полагаю, заместитель командира Ань и сам понял это раньше нас, — со вздохом заметил доктор Чжэн. — Как только его ввезли в палату, он сразу сказал мне... что перестал понимать то, что анализирует его способность. Иначе мы бы не повели его на проверку мышления так скоро.

Линь Цие и остальные замерли в оцепенении.

В эту секунду Линь Цие вдруг вспомнил вопрос, который Ань Цинъюй задал ему по дороге сюда...

Без способности к логическим вычислениям «Единственно верное решение» стало совершенно бесполезным: он больше не мог ничего анализировать и даже не мог осознанно применять уже разобранные способности, а если прибавить к этому потерю чувствительности в ногах... отныне он мало чем отличался от беспомощного калеки.

— Неужели нет способа его вылечить? — с тревогой спросила Цзян Эр.

— Простите, — доктор Чжэн беспомощно покачал головой. — При наших нынешних возможностях мы не способны даже постичь природу его души... Способов вылечить его правда нет. Душа — это основа человека, восстановить её совсем не просто.

Все трое стояли молча, глядя на экран, где юноша невозмутимо складывал кубики, и в воздухе повисла мёртвая тишина.

...

К тому времени, как Линь Цие забрал Ань Цинъюя и они вернулись к себе, стояла глубокая ночь.

Линь Цие вынес Ань Цинъюя из машины на спине и зашагал прямо к комнате. Холодный ветер трепал их волосы; лицо Ань Цинъюя осунулось ещё сильнее, чем перед осмотром.

— Цинъюй, не накручивай себя, сегодня просто выспись как следует. Остальное предоставь нам с Цао Юанем, — на ходу успокаивал его Линь Цие. — Мы обязательно придумаем, как тебя вылечить.

Ань Цинъюй тихо отозвался, не добавив больше ни слова.

Линь Цие уложил его на кровать, сказал ещё несколько ободряющих слов и вышел. Чёрный гроб Цзян Эр сам по себе вплыл в двери, но, помедлив немного, тихо выплыл обратно.

Спустя полминуты Цзян Эр в бесплотном облике прошла сквозь стену и прильнула к Ань Цинъюю.

— А где твоё основное тело? — спросил Ань Цинъюй.

— Я... я оставила себя под навесом во дворе, — опустив голову, еле слышно произнесла Цзян Эр. — Побоялась, что гроб в твоей комнате... принесёт несчастье.

— Что за глупости, — Ань Цинъюй опешил, а затем негромко усмехнулся. — Разве всё это время мы жили не так? Если бы возить с собой гроб приносило несчастье, я бы уже сотню раз помер.

— Мне всё равно, я сегодня ночью просто не хочу себя видеть.

— ...

Поняв, что переубедить Цзян Эр не удастся, Ань Цинъюй лишь обречённо лёг обратно и уставился в полумрак потолка над головой. Цзян Эр лежала рядом; сквозь её призрачное тело струился бледный лунный свет, точно покрывая простыню тонким слоем белого инея.

— Цинъюй...

В темноте вдруг послышался голос Цзян Эр.

— Что?

— Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой.

Ань Цинъюй повернул голову и, глядя в её чистые, решительные глаза, на миг замер, словно в тумане.

Он протянул руку, невесомо коснулся её головы, тихо отозвался и медленно закрыл глаза...

...

Тук-тук-тук —

Яркий солнечный свет пробивался сквозь окно, заливая пол в комнате. Негромкий стук в дверь разбудил Ань Цинъюя, и он сонно приоткрыл глаза.

Он не помнил, как провалился в сон: помнил лишь, что лежал на постели неподвижно, будто труп, глядя в пустоту. В полузабытьи ему снова, кажется, привиделся тот сон... тот странный, причудливый сон.

— Войдите... — Ань Цинъюй упёрся руками в матрас и сел, прислонившись к стене.

Дверь распахнулась, и из залитой светом гостиной в комнату Ань Цинъюя с широкой улыбкой вошёл Цао Юань, толкая перед собой массивную чёрную инвалидную коляску.

— Цинъюй, гляди, что я тебе приволок! — возбуждённо произнёс Цао Юань, хлопнув ладонью по спинке коляски. — Спецзаказ отдела тылового обеспечения Ночных стражей — боевая инвалидная коляска! Приводится в движение духовной силой, разгоняется до двухсот пятидесяти километров в час! Сзади есть резервный источник питания: если духовная сила иссякнет, на электричестве проедет ещё два часа!

— С такой штукой, даже если ты сам не можешь ходить, на коляске скоростной поезд догонишь!

— Я прошлой ночью ещё попросил их кое-что доработать. Не смотри, что с виду она компактная, зато прочность у неё запредельная! Повезёт тебя вместе с гробом Цзян Эр — и ни капли в скорости не потеряет! Под сиденьем есть специальные крепёжные ремни: намертво зафиксируешь гроб на коляске, и на полном ходу он от инерции ни за что не свалится.

— Кроме того, здесь встроены три комплекта парашютов, тепловизор для поиска врагов, тросомёт для подъёма по стенам...

Глядя на восторженно вещающего Цао Юаня перед коляской, Ань Цинъюй так и обомлел.