Глава 1292. Ложь и ложь

Линь Цие приоткрыл рот, желая возразить, но понял: у него с самого начала не было ни единого доказательства существования Идун.

Переписку Браги с «Идун» он действительно вел в одиночку; «Идун» ни разу не покидала тело Браги; они даже ни разу не появлялись одновременно... Судя по всем этим признакам, Браги во всем походил на больного шизофренией из записей доктора Ли.

А теперь даже панель в лечебнице изменилась сама собой, стерев имя «Идун»...

Как и говорила Верданди, его вполне могло ввести в заблуждение расстройство Браги: с самого начала это были не две души в одном теле, а два бога в единой сущности.

Да и сам Линь Цие субъективно все это время испытывал сомнения.

До сих пор в лечебнице появилось в общей сложности шесть божеств: верховная богиня греческой мифологии Никта, родоначальник прорицания и магии английских сказаний Мерлин, объединивший в себе демона и будду Великий Мудрец, Равный Небу Сунь Укун из Великой Ся, древний Царь героев Гильгамеш, владыка святого учения Еланд, запечатавший на Луне богов Ктулху...

Каждый из этих богов, явись он в мир, был бы невероятно могущественным существом. Но среди них затесался Браги — младший из главных богов скандинавского пантеона, практически лишенный боевой мощи.

Линь Цие никак не мог понять, почему Браги оказался в палате № 3. Поначалу он думал, что в одной палате живут два бога. Но если взглянуть под другим углом: в палате № 3 содержался единственный в мире бог, одновременно владеющий двумя законами мироздания — поэзии с музыкой и вечной юности... Тогда все вставало на свои места.

Все зацепки, казалось, вели к одному-единственному выводу: с самого начала никакой «Идун» не существовало.

Существовал лишь бог вечной юности Браги.

— А тот кристалл только что...

— В кристалле вообще не было никакой души. Мы с Урд просто извлекли крупицу закона вечной юности из сердца Идун и добавили несколько капель крови из сердечной камеры, заключив их в кристалл, — спокойно произнесла Верданди. — Благодаря этому Браги сможет ощутить в нем одновременно и закон вечной юности, и запах Идун, искренне приняв его за свою жену.

— Зачем вы обманули его? — нахмурился Линь Цие. — Даже если все вокруг иллюзия, нужно было открыть ему всю правду сейчас, пока он готов принять смерть Идун. Пусть это причинило бы ему сильнейшую боль, но у него был шанс пережить ее...

Ваш поступок лишь успокоил его чувства, но это устранение симптомов, а не исцеление болезни... Когда рухнет и вторая надежда, он сломается окончательно.

Верданди со сложным чувством посмотрела в сторону, где находился Браги:

— Я знаю, что поступаю неправильно... но у меня нет выбора.

Ты и сам видел, в каком он состоянии. Его разум крайне нестабилен. Никто не знает, какое безумие он сотворит, если рассеется морок и иллюзия того, что Идун все еще жива, обратится в прах... Пойми, прямо сейчас он — единственный в мире главный бог, подчинивший себе сразу два закона мироздания. Случись у него приступ безумной ярости, даже Тор с Локи не сумеют его сдержать.

Ты и сам должен понимать, что сейчас происходит в Асгарде. Верховного бога здесь нет, а две противоборствующие силы ожесточенно делят трон верховного владыки, обнажив мечи. Появление такого безумного сверхбога станет горящим фитилем у пороховой бочки — он вмиг подорвет весь Асгард.

У нас есть все основания полагать, что сумерки богов начнутся именно из-за этого.

Услышав это, Линь Цие погрузился в молчание.

— Раз мы предвидели такую возможность, мы обязаны сделать все, чтобы это предотвратить, пусть даже шанс на успех ничтожно мал, — во взгляде Верданди промелькнули сложные чувства. — По предсказанию Скульд, сумерки богов должны наступить в ближайшие несколько дней. Если мы протянем это время, будущее может измениться, и сумерки богов удастся отвести.

И самый прямой, самый действенный способ — обуздать источник предреченных сумерек богов... то есть Браги.

Извлечь «душу Идун» и поместить ее в первооснову для взращивания — всего лишь ложь. Однако достаточно дать Браги долгую надежду, ради которой нужно ждать, и мы избежим его срыва в ближайшее время. А через несколько дней, когда взойдет новый верховный бог и положение в Асгарде окончательно стабилизируется, даже если Браги узнает правду и впадет в ярость, это уже не приведет к столь разрушительным последствиям.

Я понимаю, как это жестоко по отношению к Браги, но ради Северных земель это единственный выбор... Когда буря утихнет, я лично принесу ему извинения. Если он пожелает, я готова искупить вину собственной смертью.

Глядя на непреклонную решимость во взгляде Верданди, Линь Цие на миг лишился дара речи.

Лишь спустя долгое время он оглянулся в сторону Браги и тяжело вздохнул:

— Неужели и правда нет иного выбора?

— Нет, — сурово ответила Верданди.

Увидев, что Линь Цие больше ничего не говорит, Верданди бросила взгляд на приближающиеся вдали грозовые тучи и произнесла:

— Тор возвращается. Тебе пора.

Линь Цие поднял глаза к небу, долго молчал и наконец зашагал прочь из леса:

— Позаботьтесь о Браги. Когда я покончу со своими делами, я вернусь и заберу его.

Приняв облик Майлза, он разыскал Сы Сяонань, и их фигуры, обратившись двумя лучами света, быстро исчезли в долине.

...

Асгард.

Храм бога грома.

Линь Цие толкнул тяжелые двери святилища и неторопливо вошел внутрь.

Поскольку положение Сы Сяонань было слишком щекотливым, ее появление в храме неизбежно вызвало бы подозрения Тора. Поэтому по дороге они разделились: Линь Цие вернулся к Тору под прикрытием, а Сы Сяонань направилась к озеру проверить, нет ли вестей от Лэн Сюаня.

Когда Линь Цие вошел в просторный величественный зал, его взору предстали силуэты нескольких богов.

Бог войны Тюр хмурил брови, на его челе застыла ледяная угрюмость, а сам он выглядел изможденным до предела — видимо, непрерывные переходы и многодневные поиски изрядно вымотали его.

Заметив Линь Цие, входящего в двери, он сузил глаза и в мгновение ока очутился перед ним. Устрашающее божественное величие вместе с тяжелым, давящим взглядом обрушилось на Линь Цие:

— Майлз... того убийцы там и близко не было! Ты обманул нас?!

— Хватит, Тюр! — раздался с трона усталый голос Тора. — Майлз здесь ни при чем. Его прорицание способно указать лишь то место, где убийца находился час назад. Пока мы добирались туда, тот мог залечить раны и сбежать... Он всего лишь смертный человек, а не бог.

Тюр впился пристальным взглядом в глаза Линь Цие, холодно хмыкнул и зашагал прочь.