Глава 1290. Способ разделить их?

— Я… видела лишь один осколок, — серьезно произнесла Скульд. — Старший братец, ты не такой, как остальные. В твоем прошлом и будущем не хватает по кусочку… Не так, словно их скрывает Туман, нет — их правда недостает. Поэтому, даже если я увижу твое грядущее, оно вовсе не обязательно сбудется.

Не хватает кусочка?

Линь Цие сперва полагал, будто слова Урд о том, что «осколок его прошлого сокрыт», объясняются лишь существованием психиатрической больницы всех богов. Но теперь выходило, что крылась иная причина?

Что еще было в нем такого особенного, из-за чего и в прошлом, и в будущем недоставало по куску? Да так, что даже три богини не могли разглядеть правды?

Линь Цие долго размышлял, но к ответу так и не пришел. Решив пока отбросить этот вопрос, он продолжил расспросы:

— Ничего страшного. Ты можешь рассказать мне о том осколке, что увидела.

— Старший братец… ты правда хочешь это услышать?

— Разве мне нельзя знать?

— Можно-то можно, вот только… — Скульд словно вспомнила что-то и слегка поджала губы: — Только там… всё очень плохо…

— Насколько плохо?

— Я видела, как ты плачешь.

— Плачу?

— Да. Ты плакал в огромном, прекрасном дворце. Там было множество алых украшений и очень много мест, но на тех сиденьях никого не было… Ты стоял в дверях дворца, смотрел на небо и плакал так горько, словно выплакал себе все глаза…

Выслушав описание Скульд, Линь Цие впал в глубокое замешательство.

Он сам плачет в алом чертоге, выплакав глаза?

Да как же так…

Линь Цие с самого детства плакал крайне редко. На его памяти самым безутешным разом за последние годы была гибель Чжао Кунчэна у него на руках… Что же должно произойти в будущем, чтобы заставить его рыдать с такой невыносимой болью? Да еще и выплакать глаза?

Неужели она говорила именно о нем?

Следуя за Скульд, Линь Цие ощущал на сердце свинцовую тяжесть.

Вскоре Линь Цие увидел священный источник, о котором говорила Скульд. Впрочем, родником это назвать было трудно — скорее белоснежным потоком, бурлящим и бьющим прямо из-под земли.

Воды бежали по вытянутому руслу, яростно устремляясь вниз, и на противоположной стороне горы сливались с бурлящей великой рекой, что пересекала весь Асгард.

Линь Цие узнал этот бурный поток — то была Священная река, о которой говорили боги Северной Европы, единственный источник воды во всей обители богов.

У края чистейших белоснежных вод на огромном валуне неподвижно лежал Браги. Две богини, олицетворявшие прошлое и настоящее, стояли по обе стороны от него и с тяжелыми взглядами изучали бога.

Вода разбивалась о прибрежные камни, вздымая мириады брызг, опадавших вокруг Браги. Его ресницы, на которых повисло несколько капель влаги, дрогнули, и он медленно приоткрыл глаза…

Его пустой взор уставился в тусклое небо, видневшееся в просветах листвы над головой. Он лежал не шевелясь, словно мертвец.

Лишь спустя неведомо сколько времени из его гортани вырвался едва слышный сиплый шепот:

— Идун…

Увидев, что Браги пришел в себя, Линь Цие быстро подошел к нему:

— Браги, ты очнулся?

Рассеянный взгляд бога постепенно сфокусировался. На его лице проступили мука и внутренняя борьба. Он медленно приподнялся на валуне и заговорил, совершенно пав духом:

— Линь Цие… Идун… она правда мертва… Я своими глазами видел, как она вырезала собственное сердце и вложила его в мое тело… Ее кровь залила весь пол, взрастив целую комнату пахистахисов…

— Браги! Она не умерла! — серьезно возразил Линь Цие. — Ты забыл те письма, что писал ей? Если бы она действительно погибла, кто бы тогда отвечал на них? В этом мире не может быть второй Идун, которая знала бы столько о вашем общем прошлом. Пусть она и лишилась тела, ее душа всё это время была с тобой.

Вас разделяет лишь половина сердца.

Во взгляде Браги наконец забрезжил слабый огонек жизни. Он опустил голову и растерянно прикоснулся к правой стороне груди:

— Она… всё время была рядом со мной?

— Она всегда была рядом с тобой! — с уверенностью подтвердил Линь Цие.

— Тогда когда же я смогу снова ее увидеть?

Линь Цие замер с полуоткрытым ртом.

Идун и Браги делили одно тело на две души — они и впрямь находились в шаговой доступности. Но это означало и другое: пока душу Идун не извлекут и не возродят, им никогда не суждено встретиться вновь… А совершить подобное казалось почти невыполнимой задачей.

— Мы можем помочь тебе.

В этот миг Верданди, хранящая дотоле молчание, неожиданно заговорила:

— У нас есть способ разделить твою душу и душу Идун, чтобы вы встретились вновь.

Услышав это, Линь Цие и Браги одновременно и резко повернулись к ней.

— Правда?! — в угасших глазах Браги вспыхнул свет. Забыв обо всем, он сполз с валуна и бросился к Верданди, словно хватаясь за последнюю соломинку: — Ты правда сможешь вернуть мою жену к жизни?!

Глядя на его бурное волнение, Верданди помолчала мгновение и кивнула:

— Да, сможем.

В теории, если мы найдем для души Идун временное вместилище, а затем с помощью законов мироздания, подвластных мне и Урд, отделим ее от твоей плоти и поместим в него, после чего, воспользовавшись первоосновой Асгарда, воссоздадим для нее божественное тело и направим туда душу, она сможет возродиться.

При этих словах во взгляде Линь Цие тоже промелькнула радость.

Он и представить не мог, что труднейшая задача, тяготившая его и Мерлина столько времени, разрешится здесь, перед триадой норн.

Если они смогут вернуть Идун к жизни и воссоединить супругов, лучшего исхода нельзя было и желать!

— Умоляю вас! От всей души умоляю! — в глазах Браги с новой силой запылал огонь надежды. — Три богини, если вы поможете вернуть мою жену, я соглашусь на всё, что угодно…

— Идун была моей подругой. Тебе незачем умолять — мы и без того приложим все силы, чтобы помочь ей, — ответила Верданди.

Она сошла с валуна и, немного подумав, всё же добавила:

— Однако риск немал. Даже у нас нет полной уверенности в успехе… Приготовься к этому внутренне.

Ступай за мной.

Верданди и Урд повели обезумевшего от счастья Браги в просторную пещеру. Богиня настоящего лишь небрежно повела рукой, и у входа в грот возник барьер божественного сияния, наглухо отрезав их от внешнего мира.

Линь Цие и Сы Сяонань, собравшиеся было шагнуть следом, тоже оказались снаружи.

— Извлечение души сопряжено с величайшей опасностью. Подождите пока снаружи, — негромко бросила Верданди из сумрака пещеры.

Линь Цие вскинул бровь, но настаивать не стал. Кивнув, он отступил от пещеры.

Бежали минуты.

В мертвой тишине снаружи Линь Цие, Сы Сяонань и Скульд молча ждали.

Поднявшись с валуна, Линь Цие с тревогой мерил шагами землю у входа, то и дело поглядывая в темный проем. Внутри по-прежнему стояла тишина — ни звука не доносилось наружу.

Если у двух богинь ничего не выйдет, отразится ли это на Идун внутри него?

Вряд ли всё зайдет так далеко…

Линь Цие отчаянно хотелось заглянуть в пещеру и узнать, на какой стадии дело, но из-за барьера Верданди даже его духовная сила не могла проникнуть внутрь. Оставалось лишь изнывать от беспокойства снаружи.

Поколебавшись, Линь Цие временно развеял маскировочные чары, и под его ногами мягко развернулась золотистая область.

— Цие, ты чего?.. — удивилась Сы Сяонань, заметив знакомое золотое сияние.

— Это «чудо», — тяжело выдохнул Линь Цие. — Пусть помочь внутри я не в силах, но могу хотя бы создать поблизости «чудо». Случись что-то непоправимое, быть может, «чудо» сумеет помочь…

В сложившихся обстоятельствах это было единственное, что Линь Цие мог сделать.

Скульд, сидевшая у валуна в обнимку с Муму, при виде этого шевельнула губами, словно хотела заговорить, но лишь молча опустила голову…

— Что такое, Скульд?

Заметив неладное, с сомнением спросил Линь Цие.

Скульд украдкой взглянула на пещеру, поколебалась мгновение и нерешительно пролепетала:

— На самом деле… Старшему братцу незачем так переживать. Это разделение душ… оно вообще не может закончиться успехом…

У Линь Цие внутри всё оборвалось!

— Что ты имеешь в виду? — он быстро шагнул к ней и встревоженно спросил.

Скульд еле слышно прошептала:

— Сколько бы старшие сестрицы ни старались, у них ни за что не получится извлечь душу сестрицы Идун…

Потому что в том теле с самого начала…

была лишь одна душа брата Браги…