Глава 1278. Гьяллархорн

— «Гьяллархорн»?

В глазах Ань Цинъюя мелькнул серый отблеск, словно он пытался проанализировать лежащий перед ними божественный артефакт. Стоявший рядом Цао Юань спросил:

— И для чего он нужен?

— Помимо имени «Гьяллархорн», у него есть ещё одно, — помедлив, глухим голосом произнёс Рыцарь. — Гьяллархорн.

Заметив недоумение на лицах присутствующих, Рыцарь продолжил:

— Легенда гласит, что всякий раз, когда звучит рог Гьяллархорна, на каждую пядь земли, до которой доносится его глас, обрушивается сокрушительное бедствие… И даже божественные царства — не исключение.

— Ты хочешь сказать, стоит лишь проникнуть в Асгард и протрубить в этот рог, как на скандинавское божественное царство падёт гибельное бедствие? — Ань Цинъюй на мгновение задумался. — У меня есть вопрос.

— Слушаю вас.

— Это так называемое «сокрушительное бедствие» порождается исключительно самим рогом или же существовало объективно до этого? — посчитав вопрос несколько туманным, Ань Цинъюй пояснил: — К примеру, если я протрублю в этот рог и цунами затопит город, возникнет ли эта волна лишь из-за звука рога, или же она и так уже приближалась по морю, а звук рога попросту совпал с моментом затопления города?

— …Не знаю, — беспомощно развёл руками Рыцарь. — Принцип действия Гьяллархорна всегда оставался загадкой, которую не под силу разрешить даже верховным богам. Впрочем, я слышал другое толкование: Гьяллархорн — глашатай самой судьбы. Каждый раз, когда в него трубят, и каждое его исчезновение — предначертанные вехи рока… Трубит в него не человек и не бог, а сама судьба.

— Стало быть, ты рассчитываешь с помощью этого божественного артефакта посеять бедствие на землях Асгарда, чтобы под шумок вызволить Цие и Цзи Нянь? — поразмыслив, Ань Цинъюй покачал головой: — Это слишком рискованно. Мы не можем предугадать, какого рода бедствие он навлечёт и каков будет его размах… Если бедствие окажется чересчур сокрушительным, оно затянет и нас. Если же чересчур незначительным, оно не сможет сковать всех скандинавских богов. Это чистой воды авантюра.

Рыцарь молча смотрел прямо в глаза Ань Цинъюю и спустя долгое время тяжело вздохнул:

— Ты прав. Это авантюра, но что с того? Каждый из членов Общества Шансе здесь понимает, насколько это опасно, но у нас нет выбора… Возможно, вы ещё не осознаёте, чем является наш председатель для Общества Шансе и даже для всей Утопии. Даже если шанс на успех равен одной тысячной, мы всё равно рискнем! Мы ни за что не можем потерять председателя!! Даже если к нашему прибытию всё уже будет кончено… мы заставим весь Асгард сойти в могилу вместе с ней!

Глаза Рыцаря пылали решимостью и безумием. Ань Цинъюй и остальные замерли.

Глубоко вздохнув, Рыцарь негромко произнёс:

— Прошу прощения. Я знаю, что мой план безрассуден, поэтому не стану требовать, чтобы вы шли с нами. Я уже велел подготовить пиксельный катер, горючего в нём должно хватить на весь путь обратно в Великую Ся. Если мы спасём Линь Цие и председателя, то обязательно дадим вам знать при первой же возможности… На этом давайте распрощаемся.

— Погоди, — вдруг заговорил Толстяк Байли, окликая собравшегося уходить Рыцаря.

Ань Цинъюй, Цао Юань, Цзян Эр и Толстяк Байли переглянулись и одновременно улыбнулись.

— Я всего лишь сказал, что план рискованный, но не говорил, что мы отказываемся участвовать, — серьёзно произнёс Ань Цинъюй. — Ваше Общество Шансе не может жить без Цзи Нянь, а наш отряд «Ночной покров» — без Линь Цие. Великая Ся, Туман, границы, небеса, ад… Сколько смертельных опасностей мы преодолели плечом к плечу, неужели испугаемся ещё одного риска?

— Значит, вы…

— Даже в авантюре можно повысить шансы на победу благодаря расчётам и верной расстановке сил, — спокойно поправив очки, отозвался Ань Цинъюй. — Сейчас я почти ничего не знаю об обстановке в Асгарде и местном «загоне для людей». Давайте проникнем внутрь, а там уже разработаем более детальный план.

Рыцарь долго смотрел на них, а затем на его губах проступила улыбка:

— Хорошо! Тогда сперва проникнем в «загон для людей»!

Толстяк Байли огляделся по сторонам за иллюминатором:

— Но где вход в этот «загон»? Нам снова, как на Равнине Высокого Неба, придётся сначала погружаться на морское дно?

— В Асгарде «загон для людей» устроен иначе. Идите за мной.

Рыцарь повёл Ань Цинъюя и остальных к выходу на палубу. Все члены Общества Шансе уже собрали снаряжение и держались следом.

Пиксельный лайнер постепенно причалил к краю острова; сквозь Туман смутно проступали очертания исполинской горной вершины.

— Прошу вас расчистить путь, — с почтением обратился Рыцарь к четырём фигурам в масках.

Как только прозвучали эти слова, фигура в маске плачущего лица подняла руку и указала пальцем в пустоту. Вода под лайнером будто была подхвачена невидимой исполинской дланью: она взметнулась к палубе, непрерывно сжимаясь и наслаиваясь, пока не образовала галерею из тяжёлой воды, перекинувшуюся через остров прямиком к вершине горы.

Трое остальных спецпосланников без малейших колебаний ступили на водяную галерею и с поразительной скоростью устремились к горному пику, скрытому в Тумане.

Переглянувшись, Толстяк Байли и его товарищи бросились следом!

***

Асгард.

Ресницы Сы Сяонань слегка дрогнули, и спустя долгое время она медленно приоткрыла глаза.

Первым делом перед её взором предстал бледный потолок. Её расфокусированные зрачки на миг застыли: казалось, девушка ещё не осознала, почему оказалась здесь. В этот миг сбоку подошёл силуэт.

— Очнулась?

Едва услышав этот голос, Сы Сяонань инстинктивно вскочила с постели. В ладонь скользнул кинжал, молниеносно устремившийся в сторону звука. Взгляд её был предельно свирепым, словно у загнанной дикой кошки.

Лезвие, источавшее леденящий блеск, упёрлось ровно в горло Линь Цие, отчего тот мгновенно замер на месте.

Увидев его лицо, Сы Сяонань растерянно опешила.

Наконец придя в себя, она тут же убрала кинжал и запинаясь пробормотала:

— П-прости…

Линь Цие посмотрел на неё со сложным выражением в глазах и указал на её живот:

— У тебя швы разошлись.

Только теперь Сы Сяонань ощутила резкую, пронзительную боль внизу живота. Её недавнее резкое движение сорвало все свежие повязки и разорвало рану.

— Ложись, перевяжу тебя заново, — беспомощно произнёс Линь Цие, глядя на то, как Сы Сяонань стиснула зубы, не издав ни единого стона.

— Эм, Цие… я могу перевязать себя сама.

— Ты хоть понимаешь, насколько тяжело ранена? — покачал головой Линь Цие. — Не бойся, перевязывать буду не я, а он.

Линь Цие протянул руку, указывая себе под ноги.

Там, крепко обхватив бедро Линь Цие, стояла нелепая маленькая мумия. Услышав, что юноша обращается к ней, она с лёгким недоумением склонила голову набок.