Глава 1219. Приманенный Пентакль

Стоявший поодаль Клод держал в руке Чашу. Увидев это, он усмехнулся.

Он вскинул руку.

Грохот!.. —

Мощный разряд молнии рухнул с неба, в мгновение ока разнеся окаменевшего старого Градоправителя в кровавые ошмётки.

Золотой Скипетр с гулом упал на древние каменные плиты и покатился по неровной мостовой.

Лишившись Скипетра, старый Градоправитель оказался всего лишь обычным человеком и не смог выдержать даже крупицы силы молний Клода.

Воспользовавшись силой Чаши и мгновенно уничтожив старого Градоправителя, Клод повернулся к двум представителям перед собой, выглядевшим крайне жалко. Лица обоих сделались чернее тучи.

В прямом столкновении они и так не были соперниками Клоду, а теперь, когда тот ещё и завладел Чашей раньше них, их шансы на победу стали ничтожными.

— К… Клод, это недоразумение… — сглотнув слюну и выдавив улыбку, пробормотал один из представителей. — Посуди сам: даже если ты убьёшь нас сейчас, получишь всего два трупа… А ведь на поиски Чаши отправилось больше десятка человек.

Если они объединятся, то даже с Чашей в руках тебе вряд ли удастся победить. Отпусти нас! Мы поможем тебе заманить их в ловушку и перебить, и ты разом получишь огромное количество жертв…

— Да-да! В открытом бою от нас мало толку, но в хитростях и коварных замыслах мы мастера!

— Мы правда можем тебе помочь, честное слово!

Слушая их молящие голоса, Клод оставался совершенно невозмутим.

Он взглянул на Чашу в своей руке и спокойно произнёс:

— Теперь у меня есть Чаша. Даже если они набросятся все вместе, им со мной не сладить… Для меня ваша единственная ценность — стать жертвами.

Треск!.. —

Небо разверзлось, обрушив плотную стену молний, которая, словно грозовой лес, в одно мгновение поглотила обоих представителей.

Клод не стал задействовать Чашу: в конце концов, каждое использование этого божественного артефакта расходовало собранную жизненную силу. Вместо этого он обратил собственное тело в молнию и сокрушительной мощью ворвался прямо в грозовой лес, сойдясь в схватке с двумя представителями.

В это же время.

Под превратившимся в руины древним колодцем из небытия медленно проступили очертания трёх каменных изваяний.

Они подняли головы, глядя на непрерывно гремящие в небе всполохи молний.

— Отлично. Всё идёт так, как мы и ожидали…

— Жизненная сила этих представителей куда обильнее, чем у обычных людей. Стоит Чаше поглотить ещё немного, и она наполнится до краёв.

Центральное изваяние молчало, лишь пристально вглядываясь в небо, словно что-то выискивая.

Наконец его взгляд замер.

В дальнем углу тёмного ночного неба слабо мерцал бледно-голубой огонёк. Не приглядевшись, его легко можно было не заметить.

Взлети кто-нибудь ввысь и вглядись получше, он смог бы разглядеть вращающийся пентакль.

Высоко в небесах он то подскакивал, то кружился, постепенно смещаясь к кипевшему внизу полю боя — словно заинтригованный зритель, мало-помалу приближающийся к театральной сцене.

— Это Пентакль, — произнесло центральное изваяние. — Его и впрямь приманило сюда.

— Пентакль больше всего любит гнев, отчаяние и прочие тёмные чувства. Предательство и резня среди этих представителей пришлись ему по вкусу, — отозвалось другое изваяние.

— Пентакль чрезвычайно осторожен. Сейчас он слишком далеко от нас. Если напасть очертя голову, мы спугнём добычу, и он сбежит. Подождём, пока подлетит ближе, и тогда схватим.

— Хорошо.

Все три каменных изваяния не отрываясь следили за приближающимся в небе Пентаклем, точно охотники в засаде, поджидающие дичь.

По мере того как Пентакль снижался, каменные изваяния слегка задрожали, готовые в любой миг броситься на перехват. Однако как раз в эту секунду кружившийся в небесах Пентакль словно что-то почуял, внезапно сменил курс и «посмотрел» куда-то за пределы города-государства.

Он закружился чуть быстрее, метнулся в сторону и, обратившись бледно-голубым росчерком, в мгновение ока бесследно исчез.

Все три изваяния опешили.

— Пентакль ушёл? Как такое возможно?

— Здесь битва ещё не окончена! Неужели здешние тёмные чувства перестали его манить? С чего бы это?..

— Дело не в том, что они перестали его манить, — помолчав, ответило центральное изваяние. — Похоже, он увидел куда более привлекательную «сцену», и его сманили туда.

— Где ещё, кроме как здесь, могло собраться столько тёмных чувств? — недоумевало одно из изваяний.

Центральное изваяние ничего не ответило. Оно лишь слегка повернуло голову и посмотрело вслед улетевшему Пентаклю — куда-то далеко за пределы города-государства.

……

Высохший оазис.

Больше десятка совершенно разных волн Божественных руин сталкивались друг с другом, порождая оглушительный грохот.

Линь Цие стоял на краю оазиса и с невозмутимым видом наблюдал за царившим впереди хаосом.

Под искусным науськиванием Ванцая подозрения и недоверие, посеянные Линь Цие в сердцах представителей, вырвались наружу. Под давлением неумолимо утекающего времени жизни и соблазном Чаши все они обезумели. Начав видеть друг в друге лишь жертв, они упорно пробивались к золотому сиянию в вышине.

Каждый жаждал заполучить Чашу, и никто не желал уступать её другому.

Стоило божественному артефакту уровня верховного бога оказаться в руках кого-то из представителей, как ход битвы бесповоротно переменился бы, превратившись в форменное избиение.

«А тот представитель бога огня из персидской мифологии весьма недурен… Жаль, слишком лезет на рожон, вот на него все разом и ополчились».

«Те несколько представителей, что кружат вокруг, всё ещё надеются выждать момент? Если не вступят в бой прямо сейчас, шансов у них не останется вовсе…»

«Не зря он занимает четвёртое место среди Десяти Предстоящих. Этот представитель Вишну, Пракаш, и впрямь кое на что способен».

«……»

Линь Цие следил за битвой, попутно анализируя обстановку.

Как бы ожесточённо ни резали друг друга представители, никто из них не пытался напасть на Линь Цие. Более того, они не сговариваясь обходили стороной место, где он находился. В этом читалось и заискивание, и защита.

В глазах собравшихся статус Линь Цие как прорицателя был единственной гарантией того, что они смогут выбраться отсюда живыми.

Время шло, и больше половины участников побоища уже полегло. Пракаш, всё это время державшийся на краю поля боя, наконец перешёл к решительным действиям. Продемонстрировав чудовищную мощь, он прорвал окружение и устремился прямиком к золотому сиянию в вышине.

Теперь он уже мог смутно разглядеть предмет: это был золотой винный кувшин.

«Чаша… разве не должна быть чашей?»

В голове Пракаша мелькнуло сомнение.

Впрочем, он тут же отбросил этот вопрос. Кувшин и чаша не так уж сильно отличаются друг от друга: возможно, в культуре Урука подобная утварь как раз и причислялась к категории «чаш».

Духовная сила Пракаша взметнулась бурной волной. Ладонями, твёрдыми словно жернова, он размозжил черепа ещё двум представителям и протянул руку прямо к золотому винному кувшину!