Глава 1202. Трон и раскладной стульчик

Психиатрическая больница всех богов.

Миновав тихий больничный коридор, Линь Цие прямиком вышел во внутренний двор.

С момента последнего буйства Гильгамеша в лечебнице царил режим молчания. Все санитары старались заниматься своими повседневными делами как можно тише, панически боясь потревожить безумного царя, восседавшего на троне посреди двора в помрачении рассудка.

Словно ощутив приближение Линь Цие, скованный цепями на черном троне Гильгамеш медленно открыл глаза.

По сравнению со вчерашним днем его лицо еще сильнее осунулось, глаза густо налились кровью. Он бессильно уставился на подошедшего Линь Цие.

— Что-то случилось? — прохрипел он.

— Некие боги зарятся на твою сокровищницу, — серьезно произнес Линь Цие.

Услышав это, Гильгамеш нисколько не удивился. Он лишь холодно усмехнулся:

— В сокровищнице этого царя собрано великое множество первоклассных божественных артефактов. Она и впрямь способна разжечь алчность любого божественного царства в мире. Когда этот царь был жив, бесчисленные боги зарились на нее. Не думал, что даже спустя столько времени о ней все еще помнят…

— Меня озадачивает другое: в реальном мире Сокровищница царя бесследно исчезла давным-давно, почему же слухи о ней поползли именно сейчас? — Линь Цие помедлил секунду. — Подозреваю, что твое нынешнее состояние как-то связано с этим.

— Возможно, — помолчав, ответил Гильгамеш. — Значит, ты пришел, надеясь узнать ее точное местонахождение? Но… где находится Сокровищница царя, не знает даже сам этот царь.

Перед тем как умереть от старости, этот царь заранее позаботился о посмертных делах, в том числе и о судьбе Сокровищницы царя… Она была делом всей жизни, которое этот царь собирал по крупицам. Даже если этот царь умер, ни один божественный артефакт оттуда не должен был достаться богам Шумера.

Едва став царем Урука, этот царь нашел диковинную царскую черепаху. Она могла выживать на дне глубокого моря без еды и питья: лишь раз в столетие она всплывала, чтобы сменить воздух. Это дыхание занимало у нее три месяца, после чего она снова могла погрузиться на глубину еще на сто лет, живя вечно, словно само небо.

Поэтому перед смертью этот царь повелел искуснейшим кузнецам Урука переселиться целыми семьями прямо внутрь сокровищницы, дабы из поколения в поколение приглядывать за божественными артефактами и беречь их. А саму сокровищницу этот царь спрятал под панцирем царской черепахи и отпустил ее на волю.

С тех пор минули эпохи, реки обратились в сушу… Где теперь эта царская черепаха, даже этот царь предугадать не в силах.

«Та божественная черепаха и впрямь принадлежит Гильгамешу», — подумал Линь Цие про себя.

— Местонахождение сокровищницы я уже нашел, — сказал Линь Цие. — Но с этой царской черепахой… мне не совладать.

— Эта царская черепаха весьма могущественна. В былые времена даже этому царю удалось подчинить ее лишь с помощью мощи сокровищницы, так что неудивительно, что ты не можешь подобраться, — кивнул Гильгамеш. — Другие, быть может, ничего не смогли бы с ней поделать, но ты должен справиться… В тебе есть [Гнев тирана] этого царя. Стоит тебе лишь выпустить наружу толику его ауры, и она не станет нападать первой.

Глаза Линь Цие блеснули.

— Я понял.

Гильгамеш на миг задумался и приоткрыл рот, собираясь сказать что-то еще, как вдруг его взгляд остекленел!

Изможденное, бессильное лицо вновь мучительно исказилось. На тыльной стороне ладоней вздулись толстые синие вены. От его яростных метаний тяжелые цепи на троне с лязгом заходили ходуном.

Линь Цие инстинктивно отступил на шаг назад, нахмурившись.

Опять…

Налитые кровью глаза Гильгамеша внезапно распахнулись шире. Он испуганно заозирался по сторонам, будто высматривая незримого врага, готового вот-вот появиться из ниоткуда.

— Опять вы!.. Снова вы!! Этот царь истребит вас всех до единого!

Рев Гильгамеша вперемешку с громким звоном железных цепей разнесся по всей больнице. Занятые стиркой и готовкой санитары вздрогнули от неожиданности. Они боязливо перешептались, со страхом покосились на двор и, понурив головы, торопливо заработали руками.

Со второго этажа спрыгнула фигура в рваной кашае.

Сунь Укун взглянул на неистово рычащего на троне Гильгамеша и повернулся к Линь Цие:

— Что стряслось?

— Я нашел его сокровищницу. Успел задать всего пару вопросов, как у него снова начался приступ, — с горечью ответил Линь Цие.

Он посмотрел на макушку Гильгамеша: шкала прогресса лечения снова беспорядочно металась то влево, то вправо.

— Удалось что-то разузнать?

— Вроде того. Мне кажется, появление сокровищницы на свет напрямую связано с его нынешним состоянием.

Сунь Укун кивнул:

— Ступай. Я присмотрю за ним.

Линь Цие уже собрался развернуться и уйти, как вдруг Гильгамеш, безумно бившийся в оковах трона, выкрикнул:

— Нет… не то… Все это ложь!

— Этот царь в больнице… В больнице… Линь Цие!!

Услышав, как обезумевший Гильгамеш зовет его по имени, Линь Цие замер и резко обернулся.

В замутненном взоре Гильгамеша смутно промелькнул проблеск рассудка. Он закричал во всю глотку:

— Сокровищницу… тебе не забрать… Сперва обязательно добудь… [Пентакль]! Только с его помощью можно…

С трудом выдавив из себя несколько невнятных слов, Гильгамеш окончательно утратил ясность ума: рассудок отхлынул прочь подобно отливу.

Из его тела вырвалось бурлящее фиолетовое сияние, раз за разом ударявшее по опутавшим его цепям с шумом приливных волн. Лицо Гильгамеша свирепо перекосилось, он уставился перед собой, источая сокрушительную жажду убийства:

— Этот царь ни за что не позволит вам, тварям, осквернить мой Урук… А ну выходи на бой с этим царем!

Бессвязные фразы сыпались из его уст одна за другой. Линь Цие опустил голову, вдумчиво повторяя последние слова царя, погрузившись в размышления:

— [Пентакль]… Что это еще такое?

— Поторопись, ступай, — спокойно произнес Сунь Укун, шагнув навстречу обезумевшему Гильгамешу.

Линь Цие кивнул и в то же мгновение растворился в воздухе, покинув больницу.

Оставшись посреди двора, Сунь Укун со сложным чувством посмотрел на Гильгамеша, затем окинул взглядом трепещущих от страха санитаров и, помедлив секунду, полез рукой в ухо.

Цзиньгубан стремительно увеличился в размерах и лег в его ладонь.

Держа Цзиньгубан одной рукой, Сунь Укун провел его краем по земле вдоль периметра двора, очертив широкий золотой круг и замкнув двор внутри.

Как только золотой круг замкнулся, силуэты во дворе стали постепенно таять для глаз санитаров, а бешеный рев Гильгамеша утих — будто невидимая исполинская ладонь начисто стерла происходящее во дворе из реальности.

— Погоди меня!

Прижимая одной рукой арфу, а другой — раскладной стульчик, Браги перешагнул через начертанный Сунь Укуном золотой круг и ступил во двор.

Сунь Укун покосился на него:

— А ты зачем явился?

— Ты ведь решил покараулить Гильгамеша? А я пришел составить вам компанию! — Браги помахал арфой и с улыбкой добавил: — Скучно же двум взрослым мужчинам просто так сидеть друг напротив друга. Я могу прочесть вам поэму~

Сунь Укун прищурился, глядя на него, и его взгляд немного смягчился.

Отвернувшись, он небрежно выдернул волосок из своей шерсти и обратил его в величественный каменный трон. Неторопливо опустившись на него, он оказался прямо напротив черного трона Гильгамеша.

Сунь Укун в своей ветхой кашае уселся на каменном троне, скрестив ноги, и, подперев голову рукой, невозмутимо бросил:

— Предупреждаю сразу: места для тебя я не оставил.

— Да брось, ваши троны все равно слишком высоки, мне на них неудобно, — добродушно усмехнулся Браги, разложил стульчик и уселся. — А вот на моем раскладном стульчике — в самый раз.

Перед двумя высившимися друг напротив друга тронами сидящий на крошечном стульчике Браги казался совсем хрупким и неприметным.

Сунь Укун бросил на него глубокий, сложный взгляд и отвел глаза.

Внутри отрезанного от внешнего мира золотого круга два царственных трона и маленький раскладной стульчик образовали странное трио, в котором чувствовалась необъяснимая, удивительная гармония.