Глава 1137. Каков он из себя

Линь Цие вкусил бессмертный персик и прошёл через крещение силой веры, так что пара сквозных дыр в плоти для него мало что значила. Даже если бы его пронзили мечом насквозь, пока не задеты жизненно важные органы, смертельной угрозы не возникло бы.

Взгляд Линь Цие окинул мертвенно-тихое ущелье и в конце концов устремился в сторону глубин ада.

Перед тем как исчезнуть, будущий Ань Цинъюй одним движением ладони стёр вокруг ущелья всю жизнь, осквернённую силой Ктулху, и к Линь Цие наконец вернулось восприятие духовной силы.

Осмотревшись по сторонам и убедившись, что поблизости нет ни неприкаянных душ, ни трупов серафимов, он вместе с Ань Цинъюем тут же отправился в путь, углубляясь в ад.

Стоя на вершине пика и глядя вдаль, Линь Цие разглядел в небе неподалёку кроваво-красное сияние, разгорающееся среди горных хребтов. Бесчисленные демоны, хлопая чёрными крыльями, кружили вокруг этого алого света.

Если Линь Цие не ошибся, именно там находились самые сокровенные глубины ада.

Линь Цие повернул голову, собираясь что-то сказать шедшему рядом Ань Цинъюю, но увидел, что тот, продолжая стремительно мчаться вперёд, опустил глаза и отрешённо смотрел на проносящуюся под ногами землю — словно витая в облаках.

Заметив выражение его лица, Линь Цие слегка дрогнул сердцем.

Этот взгляд был ему слишком хорошо знаком. На Памирском нагорье у него самого было точно такое же выражение...

Тревога, смятение, сомнения в себе.

Если бы он не прошёл через битву у памятника, то, возможно, и по сей день оставался бы в плену этих тёмных чувств.

Вспомнив недавний разговор с товарищем, Линь Цие помрачнел.

Похоже, пусть на словах Ань Цинъюй и утверждал, что будущее его не интересует, в глубине души он не переставал сомневаться в себе и тревожиться о том пути, по которому ему суждено пойти.

— Цие, — опомнившись, позвал в этот момент Ань Цинъюй и повернулся к Линь Цие. — Ты ведь только что видел, как выглядел я из будущего?

Линь Цие оторопел.

— Неведомая сила прижала мою голову, я просто не мог посмотреть наверх и видел лишь краешек его одеяния... Но тебе-то со стороны наверняка удалось разглядеть его целиком?

Похоже, Ань Цинъюй столкнулся с тем же, что и он сам: из-за угла обзора каждый из них видел лишь будущего двойника своего спутника, но не мог рассмотреть того, кто стоял прямо над его головой.

— Да, — кивнул Линь Цие.

— И какой он?

В памяти Линь Цие вновь всплыл тот мрачный, леденящий силуэт в чёрной мантии с надвинутым капюшоном, стоявший посреди клубящегося Тумана. Когда тот смотрел на него или на самого Ань Цинъюя, в его взгляде не проскальзывало ни крупицы тепла — лишь холод и безразличие.

Глядя в растерянные глаза Ань Цинъюя, Линь Цие помедлил мгновение и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Ты стоял в Тумане в тёмно-красном плаще. Полы плаща были немного истрёпаны, будто ты только что вышел из боя. На лице не было очков, и если не считать того, что ты выглядел взрослее и сдержаннее, чем сейчас, в тебе почти ничего не изменилось.

Линь Цие солгал.

Узнай настоящий Ань Цинъюй правду, смятение и неуверенность в душе лишь усилились бы, и он, в точности как когда-то сам Цие, загнал бы себя в глухой тупик.

Описав будущего Ань Цинъюя похожим на него нынешнего, он хотел развеять сомнения друга в правильности избранного пути и вернуть ему душевное равновесие.

— Почти ничего не изменилось?..

Услышав эти слова, Ань Цинъюй заметно успокоился, туман в его глазах рассеялся, и он задумчиво кивнул:

— Вот и славно...

— А я? — подхватил Линь Цие. — Каким со стороны казался я из будущего?

Ему и самому было любопытно, кем он станет в грядущем.

Ань Цинъюй приоткрыл рот, выдержал паузу и ответил:

— Ты был во дворе. Там росли цветы, деревья, был пруд. Ты стоял под клёном, тоже в тёмно-красном плаще, выглядел бодрым и полным сил, а мощь твоя была неизмеримо выше, чем сейчас.

Линь Цие бегло представил себе этот образ и слегка кивнул.

Выходит, в будущем дела у него идут не так уж плохо?

Благодаря духовному восприятию «Божественного царства бренного мира» обходить парящих в небе демонов не составляло труда. Шло время, и слепящий багровый свет становился всё ближе и ближе.

— Мы подобрались к самым глубинам ада, — приглушённо произнёс Линь Цие. — Дальше демоны кружат слишком плотно, обойти их будет непросто.

— Если исследовательский корабль проник в ад через брешь, то место крушения должно быть неподалёку от неё.

Братец Крутой спасся после нападения на судно. Там, где роится столько тварей, он вряд ли стал бы прорываться напролом, а выбрал бы относительно безопасный слепой угол, чтобы спрятаться... глубокую расселину, пещеру или горную лощину.

Поправив очки, Ань Цинъюй хладнокровно проанализировал обстановку:

— Кроме того, во время последнего сеанса связи Цзян Эр упомянула, что в воде течёт лава. Значит, поблизости от них непременно должны быть расколотые горы с потоками магмы.

— ...Понял.

Линь Цие выглянул из-за валуна на вершине и окинул окрестности взором. Вскоре его внимание привлекла протянувшаяся невдалеке невысокая горная гряда.

Из расселин на склонах нескольких вершин непрерывно сочилась алая лава, стекая по растрескавшимся склонам в водоём у подножия и поднимая клубы белого пара.

— Скорее всего, нам туда.

Оба стремительно сорвались с места и устремились к горной гряде. Стоило демонам пролететь над их головами, как они погружались в Пустоту, и вскоре уже добрались до подножия.

Линь Цие закрыл глаза, сосредоточенно вслушиваясь в окружение.

— Нашёл!

Он распахнул глаза, в которых сверкнул острый блеск, и уставился на склон одной из гор:

— Это братец Крутой! Он укрылся в пещере!

...

В безмолвной пещере из ниоткуда раскрылся разлом Пустоты, и оттуда метнулись две фигуры в тёмно-красных плащах.

— Братец Крутой!

Увидев привалившегося к стене неподвижного Шэнь Цинчжу, Линь Цие резко сузил зрачки.

Глаза Шэнь Цинчжу были закрыты, лицо смертельно бледно, а под ним расплылось целое море крови, залившее большую часть пола пещеры.

Линь Цие бросился к нему, прикоснулся к носу, проверяя дыхание, и лицо его вмиг потемнело.

Он ошеломлённо уставился на холодное тело, застыв как вкопанный.

Ань Цинъюй посмотрел на осевшего на землю Шэнь Цинчжу. В его взгляде мелькнула серая тень; убедившись, что в теле не осталось ни единой искры жизни, он невольно до боли сжал кулаки.

— Ну как?.. — Линь Цие через силу повернул голову. В его взгляде вспыхнула слабая надежда: он отчаянно хотел верить, что ошибся, надеялся услышать от Ань Цинъюя хоть какое-то утешение.

В глазах Ань Цинъюя проступила горечь, и он едва заметно покачал головой:

— Мы опоздали...

Пещера погрузилась в гробовое молчание. Лишь густой запах крови витал в воздухе да за входом тоскливо завывал ледяной ветер.