Глава 1130. Разве я не похож на ангела?

На глазах у Линь Цие и Ань Цинъюя тощий мужчина, до этого ползавший по земле, точно собака, вопреки устилавшим всё вокруг камням медленно поднялся на ноги.

Выпрямив спину, он молитвенно сложил ладони на груди и устремил взор к трещине над головой. Бесконечный пепел кружился, оседая на его теле. Если бы не мелькавшая на лице жуткая улыбка, он казался бы истинно верующим прихожанином, принимающим крещение.

— Что они делают? — нахмурился Ань Цинъюй. — Принимают крещение Ктулху?

— Похоже на то, — кивнул Линь Цие. — Неважно, сначала прорвёмся на ту сторону.

Они стремительно неслись сквозь Пустоту, лавируя меж бесчисленных благоговеющих неприкаянных душ. Чем дальше они продвигались, тем гуще становилась толпа. Души возвышались посреди пепла подобно черным столбам и совершенно не замечали проносящихся мимо Линь Цие и Ань Цинъюя.

Скорость их была поразительной: не прошло и десятка секунд, как они миновали уже пол-ущелья.

Однако в этот миг кончики пальцев Ань Цинъюя, беспрестанно перебиравшие что-то в ладони, внезапно нащупали инородный предмет. Слегка нахмурившись, юноша опустил взгляд на ладонь.

Увиденное заставило его содрогнуться всем телом!

Словно ощутив неладное, Линь Цие обернулся. В тот же миг, когда его взгляд упал на огромный нарост на ладони товарища, зрачки Цие резко сузились.

— Это…

— Пепел! — Мысли Ань Цинъюя бешено завертелись, и он мгновенно вспомнил, как поймал одну из пепелинок для осмотра. — Проклятье… В этом пепле скверна божеств Ктулху. Они пытаются с его помощью взять надо мной контроль!

Прищурившись, Ань Цинъюй без лишних слов сконденсировал морозный меч и единым взмахом срубил себе правую руку вместе с кистью!

Шлёп!

Целая рука упала на землю.

Собственноручно отрубив руку, Ань Цинъюй даже в лице не изменился; останавливать кровь тоже не требовалось. Благодаря мгновенной регенерации срез культи уже затягивался: восстанавливались белые кости, на них нарастали плоть и кровь — совсем скоро у него вырастет новая рука.

Хмурясь, он посмотрел на лежащую на земле отрубленную руку. Нарост на ладони раздувался подобно воздушному шарику и вскоре достиг размеров мячика для пинг-понга.

Посередине нароста пролегла трещина; закопошились бесчисленные крошечные красные черви, быстро сложившись в алое жуткое око.

Мало того: пять пальцев отрубленной руки резко выпрямились и, уподобившись длинным тонким ножкам, подняли всю руку над землей. На предплечье один за другим начали лопаться наросты, порождая омерзительные органы.

Гниющие уши, мясистые крылышки размером с большой палец, шестипалые ручонки толщиной с карандаш извивались в воздухе, словно опарыши. В самом основании руки распахнулась безгубая свирепая пасть, издавшая сводящий зубы чавкающий звук.

— Плохо дело! — видя, в какое чудовище обратилась отрубленная рука, помрачнел Линь Цие и тут же рубанул по ней Рассекателем белизны!

Однако отрубленная рука лишь злобно осклабилась, развернулась и с силой протаранила Пустоту, в которой они находились. По мертвому безмолвному ущелью прокатился звонкий хлопок — Линь Цие и Ань Цинъюя силой вытолкнуло из Пустоты, оставив на виду у множества неприкаянных душ.

Вернувшись в реальный мир, Линь Цие первым делом не бросился в погоню за рукой и не пустился наутёк, а мгновенно пропел заклинание, призвав яростный вихрь. Порыв ветра сдул окружающий их пепел, не позволив ни единой крупице коснуться их тел.

Своими глазами узрев случившееся, он в полной мере осознал, какой неописуемый ужас таится в этом пепле. Одной-единственной пепелинки хватило, чтобы поразить руку, и её пришлось отсекать под корень. Окажись они целиком осыпаны пеплом, подобно этим неприкаянным душам, никакое Обращение Небес уже не смогло бы их спасти.

— Думаешь, сможешь унести моё тело?

Ань Цинъюй нахмурился, глядя в сторону, куда пыталась сбежать отрубленная рука. В его глазах сверкнул ледяной блеск. В воздухе проявились невидимые нити: они неведомо когда успели обвить пять пальцев беглянки, и стоило юноше резко дернуть за них, как руку силой приволокло обратно!

Пробирающий до костей мороз устремился по невидимым нитям, сковав поверхность отрубленной руки. В считанные мгновения она промёрзла насквозь, превратившись в толстую ледяную глыбу, словно запечатанный во льду образец, и Ань Цинъюй крепко схватил её в руку.

— Осторожно… Мы раскрыты.

Голос Линь Цие донёсся из-за спины Ань Цинъюя. Тот нахмурился и огляделся по сторонам.

Неприкаянные души, до этого неподвижно стоявшие под пеплом, синхронно и неестественно повернули головы, уставившись на оказавшихся в центре Линь Цие и Ань Цинъюя. С ног до головы покрытые пеплом, они походили на серо-белых «снеговиков».

Вспомнив недавнюю сцену, Ань Цинъюй взглянул на скованную льдом отрубленную руку в своей хватке. Казалось, он всё понял, и выражение его лица помрачнело.

— Они давно заметили скверну в пепле… Они добровольно отдаются мутации! — понизив голос, произнёс Ань Цинъюй. — Это безумцы, которых веками терзали муки. Для них скверна Ктулху — единственный способ избавиться от страданий. Поэтому они столь истово позволяют пеплу омывать себя, уповая на освобождение…

Не успели затихнуть его слова, как стоявшая перед ними однорукая неприкаянная душа мелко задрожала. Покрывавший её пепел хлопьями посыпался на землю, обнажая кожу, густо усыпанную мясными наростами!

— Женщину… Я хочу женщину… Нет… Мне больше не нужна женщина… Хе-хе-хе…

В пустых глазах души вспыхнули зловещие огоньки, лицо искривилось в гримасе, а из горла вырвался жуткий замогильный смех.

— Кхе-кхе-кхе…

— Хи-хи-хи…

Постепенно к его хохоту начали примешиваться всё новые и новые жуткие смешки. Наросты на его теле лопались один за другим, выпуская наружу алые глаза-личинки и уродливые пасти самых разных размеров. Уголки ртов растягивались подобно крючьям, и они леденяще хохотали в унисон с ним.

— Мне не нужна женщина… Я не неприкаянная душа… Мне не нужна женщина…

— Я принял крещение, я не неприкаянная душа… Кто же я?

— Кто же я…

— Кто же я…

Чем больше наростов лопалось на его теле, порождая всё новые омерзительные кровавые органы, тем безумнее становилось выражение его лица. Глаза постепенно заполнились бледной пеленой склер, словно сумасшедший безудержно хохотал посреди пепла!

— Я понял! Я — ангел!

— Хе-хе-хе… Я попал на небеса! Я — ангел!

— На небесах… На небесах идёт снег! Я — святой ангел, рождённый из снега!

— Хе-хе-хе…

Бах!

Из его спины внезапно вырвались два облака кровавого тумана. Медленно расправились два мясистых крыла, состоявших из опухолей и темно-жёлтых гнойников. На них даже можно было различить копошащихся темно-красных червячков, источавших тошнотворное зловоние!

Он медленно подошёл к Линь Цие и Ань Цинъюю и в накатывающем волнами многоголосом хохоте безумно закричал:

— Посмотрите на меня! Разве я не похож на ангела?!!