Глава 1116. Первооснова пантеона и обожествление смертных

В непроглядной толще морской воды медленно скользнула исполинская тёмная тень. Тёмно-зелёные призрачные глаза вперились в силуэт покачивающегося на поверхности судна, и тварь бесшумно, точно фантом, устремилась наверх.

Ба-ах!.. — морская гладь взорвалась пеной и брызгами. Из Тумана поднялось чудовище более сотни метров вышиной — наполовину бык, наполовину рыба.

Оно глядело сверху вниз на исследовательское судно, беспомощно кружившееся на волнах; в его тёмно-зелёных глазах вспыхнула лютая жажда крови. Громадная ладонь величиной с веялку взметнулась вверх и со свистом обрушилась вниз!

Дзинь!.. — с борта донёсся звонкий шелест обнажаемого клинка. Вспышка сияния вспорола само пространство и опустилась прямо чудовищу на шею!

Хлынула зловонная кровь, фонтаном опадая в чёрное море. Снесённая голова взлетела высоко в воздух и вслед за тяжёлой тушей медленно пошла ко дну, сгинув в пучине без следа.

На крыше рубки с бесстрастным лицом сидел Линь Цие и убирал в ножны «Рассекатель белизны».

В воздухе моросью висела зловонная кровь вперемешку с морской водой, но лёгкая дымка ночной тьмы заслоняла юношу, не подпуская к нему ни капли. Линь Цие спокойно огляделся по сторонам, убедился, что вокруг больше не появляется мистика, спрыгнул с крыши и вошёл внутрь.

— Цинъюй, сколько нам ещё?

— Недолго, — ответил Ань Цинъюй, не выпуская штурвала из рук. — Судя по курсу, мы уже вышли на отрезок маршрута, совпадающий с путём старшего Святого Меча. Отсюда до отмеченной на карте цели осталось меньше полудня пути.

— Уже вышли на маршрут старшего Святого Меча? — Линь Цие приподнял бровь.

— Твоя духовная сила что-нибудь обнаружила? — повернулся к нему Шэнь Цинчжу, который всё это время стоял у иллюминатора, наблюдая за окружением, и беспомощно вздохнул: — В Тумане видимость и без того низкая, простыми глазами ничего вокруг не разберёшь. В таком месте, пожалуй, способно помочь лишь твоё чутьё духовной силы.

— Ничего, — покачал головой Линь Цие. — Кроме нескольких тварей мистики, что кружили вокруг судна, ничего не заметил.

Слегка нахмурившись, Линь Цие скользнул взглядом по светловолосому мужчине, неподвижно сидевшему у стола. Поколебавшись мгновение, он подошёл и сел напротив него:

— Старший серафим, вы что-нибудь заметили?

Восприятие духовной силы самого Линь Цие изначально исходило из «Божественного царства бренного мира», а подлинный хозяин этих Божественных руин в этот самый миг сидел прямо перед ним. Линь Цие не знал, насколько далеко простирается духовная сила Михаила, но был уверен: её охват неизмеримо превосходит его собственный предел.

Вспомнив, что Михаил не встречал Чжоу Пина, Линь Цие поспешно добавил:

— Мы ищем человека. Обычно он носит чёрную рубашку, за спиной футляр для меча, он человек Великой Ся, вступивший в божественную сферу…

— Я знаю, о ком ты. Находясь на Луне, я видел, как он стал богом, — спокойно покачал головой Михаил. — Поблизости его нет.

Линь Цие оторопел:

— Вы видели, как он стал богом?

— Поверх Великого Дао лёг след меча. Любое могущественное божество, владеющее законами мироздания, не могло этого не заметить. К тому же смертный, самостоятельно создавший собственный закон мироздания и ставший богом, прежде никогда не появлялся. Разумеется, я обратил на это внимание, — Михаил на мгновение умолк. — В определённой степени само это событие уже чудо, а от моего взора не укроется ни одно чудо.

Слова Михаила мгновенно приковали к себе внимание всех, кто находился в рубке.

Линь Цие не сдержался и спросил:

— Неужели смертному стать богом действительно настолько трудно?

Михаил взглянул на него и неторопливо произнёс:

— Знаешь ли ты, почему бог способен быть богом?

— Потому что они владеют законами мироздания.

— Это лишь одна из причин, — продолжал Михаил. — Помимо этого, есть ещё один важнейший фактор: вера.

— Вера?

Линь Цие вместе с Мерлином бывал на Равнине Высокого Неба и, разумеется, знал, какую важность сила веры имеет для божеств. Однако для остальных это прозвучало впервые.

— Все боги в этом мире существуют в форме пантеонов. Именно потому, что лишь сформировав обособленную мифологическую систему, можно распространять веру и черпать силу у всех живых существ, направляя её на собственное усиление. И в каждом пантеоне есть источник силы, служащий для сбора веры и распределения её между разными божествами, — первооснова пантеона.

Хотя в названии «первооснова пантеона» есть слово «первооснова», она отличается от природной первоосновы, рождённой Небом и Землёй. Эту первооснову совместно созидают боги одного пантеона, она относится к рукотворным божественным первоосновам. И лишь боги, принадлежащие к этому пантеону, могут черпать из неё силу веры для собственного усиления.

Знаете ли вы, как делятся ступени в божественной сфере?

Линь Цие и остальные разом покачали головами.

— В божественной сфере на самом деле нет чёткого разделения на ступени. Если не брать в расчёт Верховных богов, теоретически ступень всех богов в мире одинакова. Однако для этих божеств из-за различий в дошедших до смертных мифах объём силы веры, собираемой из первоосновы пантеона, тоже разнится.

Те боги, чьи истории распространены широко и кто обладает обильной силой веры, значительно могущественнее; боги же, у которых силы веры почти нет, оказываются до крайности слабы. В многочисленных пантеонах первых называют главными богами, а вторых — младшими богами.

Главный бог и младший бог пребывают на одной ступени, но из-за разницы в усилении силой веры их мощь различается как небо и земля.

Услышав это, Линь Цие внезапно всё осознал.

Если судить по этим словам, египетские Девять богов-столпов, скандинавские бог грома и бог коварства из Асгарда, а также золотые бессмертные Великой Ся, Великий Мудрец, Равный Небу, бог Эрлан… Все они, чьи предания известны повсюду, должны относиться к уровню главных богов.

— Первооснова пантеона для его божеств жизненно важна. Стоит ей расколоться, как могущество многих богов этого пантеона стремительно пойдёт на спад. Особенно это касается главных богов: для них подлинная собственная мощь составляет лишь пятьдесят процентов от совокупных сил, тогда как остальные пятьдесят практически целиком даруются усилением от силы веры.

Люди же не способны стать богами по той причине, что у них нет соответствующего закона мироздания, а кроме того — нет первоосновы пантеона, обеспечивающей их верой.

Не имея веры, они вынуждены полагаться лишь на собственную силу воли, чтобы преодолеть предел, уверовать в самих себя и стать пантеоном в одном лице… Людей с подобной силой воли среди смертных исчезающе мало, а тех, кто при этом наделён задатками для становления богом, и вовсе считанные единицы. То, что в Великой Ся смог появиться Бессмертный Меча, воистину заслуживает звания чуда.

Однако преимущество обожествления смертного состоит в том, что его первоосновой пантеона служит он сам. Ему не нужно делить веру с кем-то ещё, поэтому, едва ступив в божественную сферу, он неизбежно оказывается на уровне главного бога — притом входя в число сильнейших среди главных богов.

«Неудивительно, что Чжоу Пин, едва став Бессмертным Меча Великой Ся, сумел одним ударом меча сразить одного из богов-столпов…» — подумал Линь Цие.

Юноша приоткрыл рот, собираясь спросить о чём-то ещё, но его взгляд внезапно похолодел, и он резко повернулся к иллюминатору.

— Что случилось? — заметив перемену в лице Линь Цие, спросил Ань Цинъюй.

Линь Цие прищурился и стремительно выбежал из рубки к левому борту судна. Он пристально вгляделся в туманную даль; остальные поспешили следом за ним.

Сквозь белёсый Туман постепенно проступали очертания морского острова. На восточной стороне острова колоссальный след меча, словно естественная непреодолимая пропасть, впечатался в сушу, рассекая почти треть острова надвое.