Глава 1081. Недостающая клятва

Солнечные лучи пробивались сквозь перистые облака и озаряли тянувшиеся вдали белоснежные горные хребты, окрашивая их гребни в нежно-золотой цвет.

Линь Цие неподвижно сидел на вершине горы, словно высеченное из камня изваяние, и смотрел на клубящуюся за пограничной чертой серовато-белую пелену. Его тёмно-красный плащ лежал на снегу, выделяясь яркой каплей алых чернил посреди безупречно белого мира.

Из-за спины протянулась огрубевшая ладонь с пачкой сигарет — одна из них уже наполовину высовывалась наружу, готовая к тому, чтобы её вытащили.

— Будешь?

Голос Шэнь Цинчжу раздался за спиной Линь Цие.

Увидев перед собой пачку, Линь Цие слегка оторопел, а затем после секундного колебания рассеянно забрал её целиком.

Глядя на свою пустую ладонь, Шэнь Цинчжу замер на месте.

— Много курить вредно, — проворчал он, опускаясь рядом на снег. Он тут же отобрал пачку обратно, вытащил одну сигарету и протянул Линь Цие, а остальное спрятал в карман. — Держи пока одну. Захочешь ещё — придёшь и попросишь.

— Угу.

Линь Цие неумело последовал его примеру и сунул сигарету в зубы.

Шэнь Цинчжу поднёс пальцы к кончику сигареты и слегка щёлкнул ими, высекая искру. Оранжево-жёлтый огонёк охватил белую бумагу, и в морозный воздух потянулись тонкие струйки дыма.

— Кхе-кхе-кхе… — Линь Цие тут же надсадно закашлялся.

Шэнь Цинчжу с отеческой заботой похлопал его по спине, при этом на его лице ясно читалось: «Ну я так и знал».

Глубоко вздохнув, Линь Цие перехватил сигарету пальцами и опустил взгляд на суетящуюся внизу пограничную роту. В его глазах мелькнула сложная гамма чувств:

— Братец Крутой, как по-твоему… я гожусь в Ночные стражи?

— Если командир Линь, кавалер двух коллективных и одной индивидуальной медали «Звёздное море», не годится в Ночные стражи, то во всей Великой Ся таких наберётся от силы пара человек, — без малейших раздумий ответил Шэнь Цинчжу.

— Я не о боевых заслугах. Они ничего не значат…

— С чего это боевые заслуги ничего не значат? — недоуменно переспросил Шэнь Цинчжу. — Если даже дела, совершённые во благо Великой Ся, не определяют Ночного стража, то что тогда?

— Я о внутреннем настрое и убеждениях, — пояснил Линь Цие.

— О внутренних убеждениях?

— О бескорыстии, самоотверженности, готовности пожертвовать собой ради других… Обо всём этом.

— …

Шэнь Цинчжу со странным выражением лица долго сверлил Линь Цие взглядом:

— Что за чушь ты несёшь?

Линь Цие замер на месте.

— Мы — Ночные стражи, а не святые и уж тем более не мыслители, — покачал головой Шэнь Цинчжу. — Все эти вещи, конечно, важны, но для нас самое главное — исполнять свой долг. Судить о Ночном страже нужно по его поступкам, а не по тому, насколько сиятельны его помыслы… С чего ты вообще об этом заговорил?

Линь Цие помолчал немного, а затем пересказал всё, что увидел и узнал в силуэте былого времени.

Выслушав его, Шэнь Цинчжу посмотрел на товарища со сложным выражением.

— Слишком много ты думаешь, — произнёс он. — Быть Ночным стражем вовсе не требует соответствия столь суровым условиям. Всё, во что мы верим, сведено к тем четырём строкам на обороте эмблемы.

Шэнь Цинчжу вытащил сигарету, сунул в зубы, привычным движением прикурил и выпустил струйку дыма. В его взгляде промелькнула ностальгия:

— В клятве Ночных стражей кроется особая сила. В лагере сборов я и сам был бестолковым отбросом, ничего не понимавшим в жизни. Но когда я спрыгнул в ту пещеру и в полном одиночестве принёс клятву перед лицом бушующего пламени… многое встало на свои места само собой. И навеки врезалось в память.

— Принёс клятву?.. — пробормотал Линь Цие.

В его памяти снова всплыло то мгновение, когда он в лагере сборов приносил присягу перед красным знаменем.

Его клятва прозвучала обыденно и просто. В ней не было того глубокого, неизгладимого следа, какой остался у Шэнь Цинчжу, и сам он тогда ничего особенного не осознал… В то время он был всего лишь зелёным новичком, а ярче всего в его памяти отпечатался взмах клинка Чжао Кунчэна и договор на десять лет.

Поэтому, произнося слова присяги, в глубине души он думал лишь о том, как перенять волю Чжао Кунчэна и исполнить обещание. Он не отдавал себя тем четырём строкам без остатка.

Быть может, именно поэтому теперь, когда на его плечах лежали боевые заслуги Ночного стража, в сердце всё ещё зияла необъяснимая пустота.

— Если ты из-за всех этих так называемых убеждений решил, будто не заслуживаешь вести за собой новобранцев, то ты определённо забиваешь себе голову ерундой, — уверенно заявил Шэнь Цинчжу и похлопал его по плечу. — Во всём этом отряде нет никого, кто подходил бы на роль их наставника лучше тебя, Линь Цие.

— Пойдём назад, инструктор Линь, — Шэнь Цинчжу неторопливо поднялся со снега и протянул ему руку. — Твой последний урок для этих салаг ещё не окончен.

Тень сомнения во взгляде Линь Цие немного рассеялась. Помолчав секунду, он ухватился за ладонь Шэнь Цинчжу и поднялся на ноги.

На его губах появилась слабая улыбка:

— Спасибо, братец Крутой.

Шэнь Цинчжу сунул руку обратно в карман, окинул его взглядом сквозь сигаретный дым, усмехнулся краешком губ, безмолвно покачал головой и вместе с Линь Цие зашагал к расположению пограничной роты.

***

Египет.

За пределами Города Солнца.

Бескрайний звёздный свет лился с небес, запечатывая весь Город Солнца. Издали он казался исполинской тёмно-синей сферой, беззвучно парящей посреди серовато-белого тумана.

Внутри сияющей сферы одна за другой вспыхивали яростные сполохи божественной силы и пламени — небывалая кровавая битва в божественном царстве достигла апогея.

В этот миг из клубящейся пелены Тумана неспешно выступила фигура в чёрном одеянии.

Локи поднял взгляд на наглухо заблокированный в небе Город Солнца, слегка прищурил узкие глаза, и на его губах заиграла тонкая улыбка:

— Значит, их целью и вправду был Город Солнца…

Он зашагал вперёд, неторопливо приближаясь к кромке звёздного массива, а в его глазах вспыхнул лукавый огонёк. Он тихо пробормотал себе под нос:

— Сейчас мощь Города Солнца подорвана, и ему ни за что не выстоять против богов Великой Ся, которые только что вернулись из круговорота перерождений и пребывают на пике своих сил. Поражение египетских богов — лишь вопрос времени… Но если всё закончится так просто, будет слишком скучно.

Подойдя к самой границе звёздного массива, он вперил взгляд в бушующее за звёздным барьером поле боя, а затем сжал пустую ладонь. Из пустоты соткалось древнее копьё тёмного золота.

Вокруг него мерцали золотые крупицы света, хаотично кружась подобно светлячкам. Тёмно-золотой наконечник покрывала тонкая вязь рунических знаков, таивших в себе непостижимую силу миропорядка. Едва оружие явилось миру, от него повеяло таинственной и пугающей мощью.

Это был сильнейший божественный артефакт Асгарда и личное оружие царя богов Одина.

Копьё вечности, Гунгнир.

Сжимая копьё в руке, Локи замер у границы звёздного массива и, прищурившись, стал наблюдать за сражением, словно чего-то выжидая:

— Ещё рано… Надо подождать ещё немного…