Глава 1010. Конец смуты

Тонкие струйки демонической ци потекли из тела демонической обезьяны, и оно начало обращаться в небытие, тая прямо в воздухе.

Тело демонической обезьяны таяло с каждой секундой. Голова её опустилась, взглянув на рану в собственной груди, затем — на прямой клинок в руках Чэнь Ханя; в сияющих золотом глазах вспыхнули невиданная доселе досада и ярость.

Она широко распахнула пасть, силясь издать истошный рык, но растаявшие голосовые связки не смогли породить ни звука.

Кружил обильный снегопад, демоническая обезьяна таяла в безмолвном яростном реве…

Её тело уже совершенно исчезло, и лишь уцелевший обрубок головы в бешенстве метнулся к Чэнь Ханю, намереваясь вцепиться в него зубами. Но прежде чем острие клыков коснулось его тела, голова рассыпалась прахом и без следа сгинула в небытии.

Снежные хлопья плясали в завываниях яростного ветра, словно вторя отчаянному рыку демонической обезьяны.

Неведомо почему, но у всей наблюдавшей за этой сценой «мистики» вдруг возникло странное, тоскливое и щемящее чувство трагизма.

Смутные подозрения, вспыхнувшие было, когда демоническая обезьяна с хрустом разгрызла неваляшку, окончательно развеялись при виде её отчаянной гибели.

Демоническая обезьяна… сделала всё, что могла!

До самого последнего вздоха она из последних сил пыталась убить Чэнь Ханя. Увы, мощь Чэнь Ханя, казалось, неизмеримо превосходила её собственную.

Насколько же… насколько он силен?

На близлежащих улицах во взглядах всей наблюдающей за этим исходом «мистики» — как высших рангов, так и низших, — проступила перемена. В самой глубине их глаз застыл первобытный страх.

Чэнь Хань стоял на месте, одеревеневшей рукой сжимая прямой клинок, словно изваяние.

Он ничего не понимал.

Всё произошедшее только что лежало за пределами его рассудка… Он до сих пор не мог прийти в себя от наваждения, будто собственноручно «сразил» демоническую обезьяну.

Он убил демоническую обезьяну?

Убил… но вроде бы и нет…

Впрочем, хорошая новость заключалась в том, что после того как демоническая обезьяна по ошибке прикончила неваляшку, число осаждавших его тварей ранга «Клейн» сократилось с трех до двух… Дальнейшие события вроде бы вернулись в верное русло.

Появление демонической обезьяны непостижимым образом принесло ему огромный скачок авторитета. Если теперь уничтожить двух оставшихся тварей ранга «Клейн», устрашение можно будет считать состоявшимся.

Глубоко вздохнув, Чэнь Хань перехватил прямой клинок и со спокойным взором посмотрел вдаль на двух оставшихся тварей ранга «Клейн».

Те вмиг задрожали от страха!

……

Гора Ешань.

Истинное тело Линь Цие недвижимо застыло на месте. Его глаза были плотно закрыты, но алое око с черным зрачком во лбу непрестанно и бдительно сканировало всё вокруг.

Обладая «Оком тайнозрения», Хэйтун мог ненадолго заглядывать в грядущее, так что в качестве детектора угроз для Линь Цие он был самым надежным выбором.

Внезапно издалека призрачной тенью приблизился силуэт и плавно скользнул внутрь плотской оболочки Линь Цие.

Спустя миг сомкнутые веки Линь Цие медленно приоткрылись.

Он тяжело выдохнул, и во взгляде его проступила глубокая усталость.

Хотя «Аватар, Равный Небу» и не расходовал его собственную духовную силу, для покинувшей тело души подобное воплощение оставалось колоссальным бременем.

Причина, по которой он решил воспользоваться суматохой, убить только одну «мистику» и отступить, заключалась не только в том, что душа уже была на грани истощения от поддержания «Аватара, Равного Небу». Линь Цие опасался, что, прикончи он под шумок еще несколько созданий «мистики», спектакль покажется слишком уж фальшивым.

Убийство неваляшки ещё можно было списать на то, что та напала первой, а его собственные удары до этого сошли за «случайный урон».

Но если бы во время боя с Чэнь Ханем тот остался цел и невредим, а сам он ненароком перебил остальных двух тварей «мистики», то даже при самом скудном уме они почуяли бы неладное.

В конце концов, с самого начала у Линь Цие в облике демонической обезьяны было лишь две цели: выручить Чэнь Ханя и укрепить его авторитет.

Уничтожив одну особь ранга «Клейн», Линь Цие не сомневался, что с двумя оставшимися Чэнь Хань сладит сам. А то, что демоническая обезьяна пала от его руки, незримо вознесло устрашающую силу Чэнь Ханя на новую высоту.

Это было безупречное спасение положения.

Линь Цие сделал всё, что мог, и теперь оставалось полагаться лишь на самого Чэнь Ханя.

Взмахом руки он отослал санитаров обратно в психиатрическую больницу всех богов, бросил прощальный взгляд в сторону Чэнь Ханя и, обратившись ночным мраком, растворился в безмолвии горы Ешань.

……

Из глубины города донеслись непрерывные раскаты взрывов.

Шао Пингэ глядел туда, где рассеялась демоническая обезьяна, слегка нахмурив брови.

— Внезапно объявилась, по ошибке убила тварь ранга «Клейн», а потом необъяснимо пала от руки Чэнь Ханя?.. Не слишком ли удачно разрешился этот кризис?.. — пробормотал он себе под нос.

Что же такое была эта демоническая обезьяна?

Он размышлял долго, но так и не смог докопаться до сути.

Минута текла за минутой, и грохот битвы вдали постепенно стих.

Прошло еще немало времени, прежде чем на крышу высотки, неся в руках отрубленные головы двух тварей «мистики», медленно поднялся мужчина в форменной шинели и подошел к Шао Пингэ.

В конечном счете Чэнь Хань всё же сразил обеих тварей «мистики» ранга «Клейн».

Шао Пингэ взглянул на него, и уголки его губ тронула слабая улыбка.

— Вся «мистика» в городе забилась по щелям и затихла. Похоже, тебе удалось внушить им страх.

— Просто повезло, — тяжело вздохнул Чэнь Хань. — Сказать по правде, я до сих пор в толк не возьму, как сдохла та демоническая обезьяна… Всё это слишком подозрительно.

— Главное — результат хороший, а остальное не имеет значения.

Шао Пингэ поднялся на ноги, похлопал Чэнь Ханя по плечу и с улыбкой произнес:

— После стольких яростных схваток ты, должно быть, на исходе сил? Иди, отдохни.

Чэнь Хань опешил:

— А ты?

— Мне нужно дождаться, пока ребята из тыловой службы закончат уборку поля боя, и лишь тогда я смогу разбудить горожан и уйти, — Шао Пингэ вытянул руку, указывая на лежащий в руинах Шанцзин. — Окончательную ликвидацию последствий центральный штаб возьмет на себя.

До сих пор у Шао Пингэ был открыт лишь один глаз; второй оставался крепко зажмуренным, словно спал.

Чэнь Хань слегка кивнул:

— Хорошо.

Он развернулся и направился вниз по лестнице.

— Чэнь Хань.

Шао Пингэ внезапно окликнул его.

— Да?

— Ты отлично справился, — Шао Пингэ улыбнулся. — Доверить город Шанцзин тебе… мне спокойно.

Чэнь Хань обернулся и несколько мгновений молча смотрел на Шао Пингэ.

— …Спасибо.

……

Стараниями тыловой службы разрушенные улицы восстанавливались с поразительной быстротой: не прошло и получаса, как Шанцзин вернул себе прежний облик.

Люди, что сомнамбулами добрели до различных убежищ, послушно и организованно вернулись в свои постели; наваждение сна, туманившее их разумы, отступало стремительной волной.

Снежные тучи мало-помалу рассеивались, и под лучами проглянувшего солнца погруженный в сон город начал медленно пробуждаться к жизни.

— Очуметь! И сколько же я проспал?

— Почему будильник сегодня не зазвонил?

— Пропало всё, пропало! Я же хотел пораньше встать, новогодних припасов накупить… Как я мог всё проспать?..

— Отец, да просыпайся же скорее! Нам сегодня еще в деревню ехать!

— Э? А почему я в свинарнике?..

— ……

Шанцзин, никогда не знавший привычки нежиться в постели допоздна, в этот день кануна Нового года под ласковым зимним солнцем лениво пробуждался от сладких снов, вновь наполняясь суетой и готовясь встретить наступающий новый год.

И никто не заметил, как три снеговика, сидевшие на крыше высотного здания, тихо растаяли.