Глава 993. Маленькая нищенка

Лу Баою окинул взглядом щербатую миску, зажатые в её руке ветхие купюры и замолчал.

Он вытащил из-за пазухи банкноту в двадцать юаней, сунул её в руку маленькой нищенке и невозмутимо произнёс:

— Я переночую здесь три ночи.

Нищенка оторопела.

Она посмотрела на банкноту в руке, затем перевела взгляд на Лу Баою, который вновь прикрыл глаза для отдыха. После долгих колебаний девочка всё же спрятала деньги за пазуху, отошла к противоположной стене и села напротив него.

— Ну… ладно.

Она отставила битую миску в сторону, сгребла в кучу собранный хворост с сухой травой и зажгла от свечи костёр, ненадолго разогнавший холод зимней ночи.

Затем она достала из закутка в глубине стопку драных одеял, укуталась в них и на ледяном ветру оставила открытым лишь раскрасневшееся личико, с любопытством разглядывая сидевшего напротив Лу Баою.

Лу Баою снова закрыл глаза.

— Ты ведь не попрошайка? — не выдержала нищенка спустя долгое время.

— Нет, — сухо отозвался Лу Баою.

— Я так и подумала. Одежда на тебе чистая… Тогда ты сбежал из дома?

— Нет.

— Тебя похитили торговцы людьми?

— Нет.

— …А зачем ты тогда сюда пришёл? — недоуменно спросила нищенка. — Если у тебя есть деньги, почему не пойдёшь в гостиницу?

То, что её логово заняли, всё-таки немного задевало её.

Лу Баою ничего не ответил. Засунув правую руку в карман, он молча перебирал единственную оставшуюся бумажку в десять юаней и три монеты, чувствуя глухую досаду…

Денег у него изначально было немного, а по дороге в Шанцзин он потратил почти всё, и теперь на руках оставалось всего тридцать три юаня с мелочью. В лагере сборов они были ни к чему, но стоило уйти в увольнение в город Шанцзин, как с этими тридцатью с небольшим юанями здесь и шагу нельзя было ступить.

Просить в долг у других новобранцев? Увязаться за ними и набивать живот за чужой счёт?

Исключено.

Лу Баою не привыкать к лишениям, подобные трудности для него ничего не значили. Переночевать под мостом, на оставшиеся деньги купить пампушек или съесть миску лапши — вот три дня и пройдут. К тому же до городской черты отсюда далеко, место тихое и спокойное: можно продолжать тренировки и заодно оттачивать искусство клинка.

Он мог обойтись без крова, мог терпеть ледяной ветер, но тренировки нельзя было пропускать ни на один день.

Видя, что Лу Баою не отвечает, нищенка пожала плечами и перевела любопытный взгляд на стоявший рядом с ним чёрный футляр, с интересом моргнув.

— А что в этом ящике?

Лу Баою по-прежнему не проронил ни слова.

Поняв, что он вовсе не собирается обращать на неё внимания, девочка пробормотала что-то себе под нос, свернулась калачиком у костра и закрыла глаза, готовясь ко сну.

Тянулась долгая ночь.

Увидев, что нищенка крепко уснула, Лу Баою спрятал руки в рукава, некоторое время смотрел на костёр и тоже постепенно погрузился в сон.

Маленькая нищенка и одноглазый подросток так и уснули в полудрёме возле огня.

Сколько прошло времени — неведомо.

Внезапно налетел промозглый, леденящий порыв ветра и в миг погасил плясавшее под мостом пламя.

Из темноты донёсся жуткий скрежет зубов — резкий и противный, словно кто-то скреб ногтями по классной доске. Лу Баою резко распахнул глаза, повернулся в сторону тьмы у пролёта моста и стиснул рукоять чёрного футляра.

Словно почувствовав могильный холод, нищенка тоже приоткрыла заспанные глаза. Она подняла голову и увидела, как в тенях у моста медленно проступают очертания зверя.

Это был кроваво-красный волкодав, ростом почти превосходивший стоящую девочку. Алая шерсть колыхалась на ветру, из пасти вырывалось глухое рычание, а семь глаз поочерёдно открывались и закрывались, наводя мороз по коже.

Нищенка вскрикнула, попыталась вскочить с земли, но ноги ослабли, и она осела обратно.

— Эй! Беги скорее! — пятясь назад, закричала она Лу Баою, всё ещё сидевшему у стены.

Лу Баою слегка прищурился. Не отвечая, он поднялся на ноги вместе с чёрным футляром, нажал пальцем на рукоять, и из футляра выскочил прямой клинок.

Лу Баою уверенно перехватил его в руку.

Одноглазый подросток с клинком в руке шагнул через остывающее кострище, встав между нищенкой и семиглазым волкодавом. В его глазу вспыхнул алый отблеск.

— Всего лишь «мистика» ранга «Озеро»…

Лу Баою пробормотал это себе под нос и уже собирался напасть, как вдруг вспомнил наказ Линь Цие перед уходом из лагеря сборов. Он опустил взгляд на перепуганную нищенку позади себя.

— Эй, — спокойно произнёс Лу Баою. — Закрой глаза.

— А?

— Глаза закрой.

— Ой…

Фигура Лу Баою полностью заслонила волкодава от нищенки. Сидя на земле, девочка отвела взгляд от Лу Баою и послушно закрыла глаза.

Только тогда Лу Баою повернулся обратно, с клинком в руке шагнул навстречу семиглазому волкодаву, а на его губах промелькнула холодная усмешка.

— Неплохой противник для тренировки…

***

На крыше высотного здания.

Чэнь Хань смотрел на расстилающийся внизу город, где во тьме бесшумно расползались чернильные тени.

Поколебавшись, он уже собирался сделать шаг вперёд, как неспешно раздался голос Шао Пингэ:

— Не торопись. Те, кто лезет сейчас, всего лишь мелкая рыбёшка, молодые с ними справятся.

Настоящие главари всё ещё прячутся в засаде и наблюдают. Вот они — твоя цель.

Чэнь Хань медленно опустил занесённую правую ногу.

И в этот момент прямо за их спинами из небытия сгустилась ночь, и силуэт в тёмно-красном плаще, с чёрным футляром за спиной, неспешно подошёл ближе.

— М? — Шао Пингэ вскинул бровь и, обернувшись, узнал знакомое лицо, после чего усмехнулся: — И ты пришёл?

— Поел, стало скучно — вот и вышел посмотреть на суету, — с лёгкой улыбкой ответил Линь Цие. — К тому же… мне и правда было любопытно узнать, кто стал новым командиром отряда города Шанцзин.

Его взгляд упал на Чэнь Ханя в солдатской шинели, стоявшего рядом, и Линь Цие на мгновение замер от изумления.

Чэнь Хань, увидев Линь Цие, тоже остолбенел.

Они долго смотрели друг на друга, пока Линь Цие наконец потрясённо не произнёс:

— Чэнь Хань?

— Я, — беспомощно улыбнулся Чэнь Хань. — Не ожидал?

Линь Цие внимательно оглядывал его долгое время, затем кивнул:

— Действительно неожиданно. И твоя аура…

С первого же взгляда Линь Цие ощутил, что аура Чэнь Ханя переменилась до неузнаваемости. Та сила, что от него исходила, напомнила Линь Цие о другом человеке…

Вернее, о другом боге.

— Ли… Великий владыка Фэнду? — поражённо произнёс Линь Цие. — Ты стал его представителем? Как это вышло?

— Два года назад, когда уезд Мирной Башни вернулся из Тумана, я встретил дядю Ли, — во взгляде Чэнь Ханя вспыхнули воспоминания. — Тогда я умирал от сильнейшего жара. Он исцелил моё тело своей силой и обо всём мне рассказал…

После этого я почувствовал, что внутри меня появилось нечто новое.

— Лишь позже я понял, что это были Божественные руины дяди Ли.