Глава 967. Разрубить врата

Завывал яростный ветер.

Линь Цие стоял на вершине горы, глядя в пустоту над головой, и медленно поднимал длинный чёрно-золотой клинок.

От лезвия исходила внушающая ужас аура.

Этот клинок бедствия, пренебрегавший разницей в ступенях силы, позволил Юдзури Такисиро безжалостно уничтожить трупного бога — и он же дал Линь Цие, обладавшему лишь рангом «Безмерный», силу рассечь врата призыва Равнины Высокого Неба.

Когда клинок поднялся, из пустоты потянулась непостижимая нить духовной связи. Словно невидимый шёлковый шнур, она соединилась с лезвием…

В этот миг сжимавший рукоять Линь Цие ощутил некие таинственные координаты.

Координаты врат призыва.

Врата призыва скрывались в Пустоте: призвать их не мог никто, кроме коренных божеств Равнины Высокого Неба. А этот клинок бедствия, на создание которого земные боги потратили бесчисленные ресурсы, как раз и был выкован ради того, чтобы отыскать врата призыва и разрубить их.

Найти врата призыва и обманом заставить их явиться — простейшая из способностей этого клинка.

Грохот!.. Во мгле Тумана над руинами города проступили исполинские очертания врат. Небо и землю окутало древнее первозданное величие.

Один край врат коснулся земли, в мгновение ока обратив остатки города в пыль. Гулкое эхо разнеслось по поднебесью, и взметнувшиеся клубы праха поглотили стоявшие на вершине горы три фигуры в плащах.

Врата призыва явились.

Золотые очи Линь Цие полыхнули сквозь завесу пыли, словно два яростно пылающих солнца.

Он вскинул чёрно-золотое лезвие, направив остриё в самый центр древних врат. Из ладони брызнул ослепительный чёрно-золотой свет, вмиг растянулся на сотни метров и соткался в очертания длинного клинка, намертво сжатого в его руке.

«Братец Цие, дай ему имя».

Голос Юдзурины эхом звучал в ушах Линь Цие.

Этому клинку бедствия нужно было имя — имя, способное вместить его силу и предназначение.

— Имя?.. — пробормотал Линь Цие.

Глядя на громадное лезвие, нацеленное в створ врат божественного царства, он сощурился.

Клинок лучился сиянием, имя которому было «непокорность». Это был божественный артефакт, выкованный в горниле бренного мира; само его существование служило вызовом богам и поруганием божественной власти.

— Назовём его… «Божья кара».

Вжух!.. Едва отзвучали слова, крошечная фигура Линь Цие на вершине горы перед исполинскими, подпирающими небо вратами взмахнула чёрно-золотым клинком и из бренного мира нанесла удар прямо по древнему входу в божественное царство!

Чёрно-золотой луч в долю секунды вспорол небосвод, рассек плотные тучи и Туман и обрушился на массивную поверхность врат призыва. Остриё рвало створки, оставляя за собой глубокую, чудовищную борозду от удара Линь Цие.

По небесам прокатился оглушительный, режущий уши грохот рассекаемой тверди, от которого едва не лопались барабанные перепонки.

Чёрно-золотой луч прорезал врата насквозь, завис в воздухе и рассыпался бесчисленными искрами, бесследно истаявшими в вышине.

Разорванный Туман яростно заколыхался и вскоре сомкнулся вновь.

Однако след от клинка на вратах призыва продолжал стремительно расползаться во все стороны!

Когда лопнула последняя паутина трещин, в створке врат с оглушительным треском разверзлась огромная брешь. Сквозь неё отчётливо проглядывал багровый мир по ту сторону…

«Божья кара» вернулась в ножны.

— Кхэ-кхэ-кхэ…

Линь Цие согнулся от кашля. К телу подступила накатывающая волнами слабость, лицо стало мертвенно-бледным.

Лишённый божественной силы, он ощутил на себе сокрушительную отдачу божественного артефакта, легшую на тело непомерным бременем. К счастью, его плоть уже прошла закалку силой веры, и его стойкость многократно превосходила человеческую — иначе он лишился бы последних сил и рухнул наземь.

Линь Цие бегло оценил своё состояние: в нынешнем положении он сможет нанести ещё максимум один удар.

— Ты как? — взглянув на побледневшего Линь Цие, с тревогой спросил Ван Мянь.

— Сойдёт, — Линь Цие глубоко вздохнул и перевёл взгляд на зияющий пролом во вратах призыва. — Врата открыты. Пора.

— Угу.

Три фигуры разом взмыли с горной вершины и призрачными тенями метнулись прямо в пролом за вратами призыва.

Линь Цие слился с ночной мглой и помчался сквозь кроваво-красный мир, увлекая за собой Ван Мяня и У Сяннаня прямо к намеченной цели.

Он ступал на Равнину Высокого Неба уже во второй раз. До этого дня он даже помыслить не мог, что ему выпадет шанс сюда вернуться.

В прошлый раз Сусаноо ожесточённо гнал его по пятам, едва позволив ускользнуть из Равнины Высокого Неба живым.

В этот раз он пришёл за местью.

Из чёрно-золотого клинка мягко разлилось бледно-золотое сияние, укрыв Линь Цие и его спутников защитным пологом. Блеск алой луны не мог проникнуть сквозь этот свет.

Этот клинок способен сдерживать скверну алой луны?

Заметив это, Линь Цие изумился… Если память ему не изменяла, только что в Тумане клинок точно так же рассеивал разъедающую мглу.

Неужели дело в свойствах самого оружия?

Пока Линь Цие размышлял, на самом краю горизонта перед ними возникла вздымающаяся ввысь громада горы.

Под багровой полной луной громоздились бесчисленные божественные трупы, сложенные в исполинский пик, от которого разило тошнотворным смрадом крови.

На самой вершине этой горы мертвецов в изодранном окровавленном божественном облачении сидела однорукая фигура. Задрав голову, она глядела на висящую в зените алую луну, и во взгляде её горело беспредельное исступление.

— Ого? — при виде этой картины Ван Мянь озадаченно прищурился. — Это и есть Сусаноо? Почему у него осталась только одна рука?

У Сяннань слегка нахмурился и покачал головой:

— Не знаю. Когда мы с ним сталкивались, он был невредим и рассудком обладал куда более ясным.

Линь Цие пристально взглянул на культю Сусаноо, и в его мыслях всё встало на свои места.

Когда он покидал Равнину Высокого Неба, руки у Сусаноо были целы. Выходит, уже после этого одну из них ему оторвал Мерлин?

Словно почуяв приближение чужаков, сидевший на горе трупов Сусаноо резко повернул голову в их сторону. Из его налитых кровью глаз вырвалась леденящая жажда убийства!

Р-р-а-а-а-а!.. Поднявшись на ноги среди мёртвых тел, он разинул пасть и издал звериный рёв, подобно безумному богу под кровавой луной.

Ужасающее божественное давление внезапно обрушилось вниз, ураганом прокатившись по земле и заставляя трепетать сердца.

На залитой кровью равнине перед ним трое путников невозмутимо смотрели снизу вверх на обезумевшего Сусаноо на горном пике. Ван Мянь прищурился и негромко произнёс:

— Ни один из вас ещё не достиг Предела человечества. Держитесь от него подальше, я приму удар на себя.

Едва отзвучали слова, как время вокруг него понеслось вскачь, словно плёнку кинофильма ускорили в сотню раз. Мелькнув перед Линь Цие и У Сяннанем с неуловимой для глаза скоростью, он устремился прямо к лицу Сусаноо.

У Сяннань в светло-голубом плаще сжал меч в одной руке и едва заметно улыбнулся.

— Меч при мне, а большего и не надо…

Его силуэт дрогнул, и он ринулся вперёд по равнине!