Глава 952. Трупный бог

— Твой клинок.

Воинственная дева небрежно бросила «Погребение горы» прямо в руки Амэмии Харуки и заговорила с бесстрастным видом — словно только что не сотрясла целую гору, а всего лишь выдернула сорняк, абсолютно невозмутимая.

— Сёта, ну что, сестрёнка крута? — Она подошла к Хосими Сёте и ущипнула его за щёку; на её бесстрастном лице появилась игривая улыбка.

Хосими Сёта залился румянцем и отступил на пару шагов:

— Д-да так себе...

— Вот как? Тогда подожди, вернёмся вечером, и сестрёнка покажет тебе, на что ещё способна...

— Т-ты, ведьма! Не мели чепухи!

Пока Сёту безжалостно дразнили, Амэмия Харуки поймал меч, опустил взгляд и внимательно осмотрел его несколько мгновений, после чего едва заметно кивнул.

Он опустил деревянный ящик, висевший за спиной, и открыл его. В просторном коробе аккуратными рядами лежали четыре клинка бедствия, и каждый мерцал собственным отсветом.

Амэмия Харуки уже собирался положить туда и «Погребение горы», как вдруг гора под их ногами снова яростно содрогнулась!

Все присутствующие тут же уставились на Воинственную деву.

Воинственная дева вскинула бровь:

— Чего уставились? В этот раз не я.

— Не ты? — с недоумением переспросил Фурухара Ёсики. — А кто же тогда?

Грохот...

Глухой, низкий гул донёсся из недр горы. Трещины, уже испещрившие склоны, вновь с бешеной скоростью поползли во все стороны. С вершины градом посыпались камни, вздымая тучи пыли.

Зловещий столб чёрного света внезапно вырвался из расколотого кратера, пробил толщу облаков и взмыл прямо к небесам!

Леденящее и древнее дыхание хлынуло с вершины. Глухой яростный рёв загрохотал в толще горы, и леденящая душу ужасающая аура внезапно накрыла всё вокруг.

В тот же миг, едва коснулась её эта аура, Воинственная дева переменилась в лице. Она вытянула руку, заслоняя собой Хосими Сёту, и впилась взглядом в чёрный столб над вершиной; её лицо стало предельно серьёзным.

— Что это за тварь? — на застывшем, словно у мертвеца, лице Фурухары Ёсики отразилось потрясение.

— ...Это трупный зверь. Трупный зверь, вскормленный в теле того самого небесного бога под горой Фудзи, — словно о чём-то вспомнив, крепко нахмурился Амэмия Харуки. — «Земли, охраняемые трупным богом»... Вот, значит, что это значило.

— Что? Я ничего не понял! — растерянно спросил Хосими Сёта.

— Тело этого небесного бога было заточено под горой Фудзи на протяжении бесконечных веков. Оставшаяся в нём божественная сила не рассеялась, а оказалась запечатана внутри горы.

В обычных условиях даже извлечение «Погребения горы» не привело бы к беде. Но с тех пор как явилась сила, оскверняющая людские сердца, тело небесного бога тоже подверглось заражению. Под этой горой, хранившей божественную силу, зародился невероятно могущественный трупный зверь...

Нет... Судя по тому, сколько божественной силы он унаследовал, правильнее назвать его трупным богом.

— Значит, стоило вытащить «Погребение горы», как этот трупный бог пробудился? — Юдзурина ощутила ауру, исходящую от бьющего в небо чёрного столпа, и на её бледном личике отразилась неподдельная тревога. — И что же нам теперь делать?

— ...Бежать!

Фурухара Ёсики и Хосими Сёта выкрикнули это в один голос. Без малейших колебаний все четверо развернулись и бросились вниз по осыпающемуся склону.

Взмывающий с вершины к облакам чёрный столб становился всё шире и плотнее, гора сотрясалась всё яростнее. Внезапно из кратера вырвалась исполинская рука, способная заслонить небо, и тяжело опустилась на край жерла, одним ударом расколов горную породу ещё одной уродливой расселиной.

Следом из кратера медленно поднялась чёрная голова без черт лица, затем шея, туловище, конечности...

Когда исполин целиком выбрался из недр горы Фудзи, его гигантский силуэт окончательно заслонил тусклое солнце, отбросив тень величиной в полгорода. Солнечный свет тонул в его смолянисто-чёрных очертаниях, испускавших удушающую тяжесть.

И хотя в нём не чувствовалось силы закона мироздания, божественное давление безошибочно принадлежало истинной божественной сфере.

— Ну и громадина... — оглянувшись на титаническую тень на вершине, не удержался Фурухара Ёсики. — Шагнёт разок — и доброй половины города как не бывало.

— Оно ведь зародилось в теле небесного бога, чья божественная сила сохранилась нетронутой. С теми трупными зверями, которых мы встречали прежде, его даже сравнивать нельзя.

Возвышающийся на вершине трупный бог медленно повернул голову. Чёрный безликий лик опустился, взирая на горстку букашек, что сломя голову бежали прочь с горы Фудзи.

В следующий миг на его лице внезапно разошлась вертикальная расщелина, за неровным частоколом клыков которой зияла кроваво-красная пустота.

В направлении, куда удирала четвёрка, перед расщелиной стремительно сгустилась колоссальная божественная сила, замерцав багровым огнём.

Громыхнуло!..

Тончайшая алая нить вырвалась из разверстой пасти и в мгновение ока полоснула по осыпающемуся склону вслед за беглецами, вздымая за собой стену ревущего пламени!

— В сторону!!

Заметив это, Амэмия Харуки резко сузил зрачки. Он изо всех сил пнул Фурухару Ёсики в грудь, отбросив того с траектории удара, а другой рукой подхватил Юдзурину и прыгнул вправо по склону.

Защищавшая Хосими Сёту Воинственная дева отреагировала мгновенно: прижала юношу к себе и смазанным рывком ушла с пути алого луча.

Ослепительное пламя залило всё вокруг, чудовищная взрывная волна подбросила их в воздух, и под градом каменных осколков они тяжело рухнули на землю.

— Братец Амэмия!

Юдзурина поднялась на ноги и, заметив на спине Амэмии Харуки содранную камнями кровавую полосу, испуганно вскрикнула.

— Пустяки, всего лишь царапина, — Амэмия Харуки запахнул чёрное кимоно, глубоко вдохнул и поднялся с потрескавшейся, опалённой земли, не сводя глаз с трупного бога на вершине.

В пасти чудовища уже зарождался второй багровый отблеск.

Ощутив сокрушительную, несущую гибель всему живому мощь, Амэмия Харуки помрачнел. Словно приняв решение, он снял деревянный ящик со спины и протянул его Юдзурине.

— Братец Амэмия? — опешила девочка.

— У этой твари слишком большая дальность атаки. Если так пойдёт и дальше, мы все останемся здесь, — спокойно произнёс Амэмия Харуки. — Передай Такисиро, пусть идёт сюда. Забирайте с Фурухарой клинки бедствия и уходите, а я задержу его на какое-то время.

— Амэмия, но это же...

Едва поднявшийся на ноги пошатывающийся Фурухара Ёсики опешил и попытался возразить, но Амэмия Харуки перебил его:

— Уходите.

Звон стали!..

В ночной тишине раздался чистый звон, и из ножен показалась тёмно-синяя сталь.

«Дождевой обвал» покинул ножны.

Грянул гром!

Молния распорола небо. Одинокая капля дождя рассекла сумрачный купол небосвода, упала на тёмно-синюю сталь клинка и разбилась на мириады брызг.

Вслед за ней упала вторая, третья...

В мгновение ока хлынул неистовый ливень; низвергаясь с небес, словно серебряная небесная река, он затопил истерзанную гору Фудзи.