Глава 946. Непоколебимая гора

— Да, — Линь Цие слегка кивнул и указал рукой на двух трупных зверей, бесчинствовавших вдали среди городских кварталов. — Убейте их.

— Слушаемся.

Трое санитаров ранга «Безмерный» разом сорвались с места и со свирепым напором ринулись к двум далеким трупным зверям.

Линь Цие уже тщательно исследовал их восприятием: все явившиеся сюда трупные звери были ранга «Безмерный». В схватке трое против двоих их уничтожение было делом решенным, а сам он не вмешивался лишь потому, что ему предстояло заняться куда более важным делом.

Паря в воздухе, Линь Цие смотрел вниз на превратившийся в руины город, стремительно пролистывая в памяти оставленный Мерлином тайный фолиант запретных заклинаний.

Наконец его взгляд остановился на одном из них.

Глубоко вздохнув, он опустил ладонь на рукоять «Рассекателя белизны» и с силой выдернул клинок из ножен.

Подняв лезвие, Линь Цие принялся плавно выводить контуры прямо в воздухе над лежащим внизу разрушенным городом; в то же мгновение из следа клинка хлынула ночная тьма.

След клинка служил кистью, а мрак ночи — тушью.

Под начертаниями этого длинного клинка, не знавшего преград расстояния, в самом центре Осаки постепенно обретал форму огромный и замысловатый магический круг.

……

Гора Фудзи.

Ослепительно белый снег укрывал темные склоны горы; навстречу пронизывающему студеному ветру медленно, но неуклонно к вершине продвигались четыре силуэта.

Множество бумажных журавликов летели над их головами, огибая гору и непрерывно кружа в небе, словно выискивая что-то.

Закутанный в плотный альпинистский костюм Хосими Сёта выдохнул облачко пара, остановился и бросил взгляд назад.

Сквозь зыбкую пелену облаков в далеких городах у подножия смутно виднелись вздымающиеся столбы густого дыма и всполохи огня. Стоя на этой заснеженной вершине, путники словно находились в первозданной Чистой земле, вдали от захлестнувшего города хаоса.

— В городе, похоже, уже начался полный хаос, — нахмурившись, произнес Хосими Сёта.

— Сила, помрачающая людские сердца, кажется, становится все мощнее, — Амэмия Харуки не обернулся, продолжая упорно шагать к вершине, и спокойно произнес: — Чем тяжелее обстановка, тем важнее сохранять внутреннее спокойствие. Стоит поддаться дурным чувствам, и разум легко будет осквернен...

Нам на горе еще повезло, но в городах сейчас повсюду царят хаос и бунты. Стоит жителям впасть в панику, как они неизбежно подвергнутся скверне. Если так пойдет и дальше, люди рано или поздно лишатся рассудка и перебьют друг друга. И чем невиннее и добрее человек, тем вернее его погубит обезумевшая толпа в этом мятеже.

В городах, где воцарилось Абсолютное зло, доброта станет смертным первородным грехом...

Времени у нас осталось совсем немного.

Они продвигались по крутому склону все выше и выше. Из-за низкого давления на высоте, пронизывающего холода и затянувшегося подъема силы Юдзурины и Хосими Сёты были на исходе; на их щеках проступил нездоровый румянец.

И все же их шаги ни на миг не замедлились. Тяжелые горные ботинки со скрипом сминали снег, а во взглядах каждого застыла непоколебимая решимость.

В этом мире, полном греха и порока, именно они были первопроходцами, несшими на своих плечах будущее целой цивилизации.

Внезапно Юдзурина словно что-то заметила, и глаза ее загорелись.

— Нашла!

— Нашла? Где?

— В кратере на краю вершины! Его занесло снегом.

— Веди!

Юдзурина быстро перебралась из конца колонны в самое начало и повела троицу туда, куда указывали бумажные журавлики.

Спустя несколько минут они поднялись на высочайшую точку горы Фудзи. Обугленный кратер опоясывали толстые пласты белого снега; отдельные сугробы белыми пятнами выделялись возле мертвого жерла.

Над кратером кружило множество бумажных журавликов, которые, стоило четверке подойти, дружно спланировали вниз, устремившись к одному из белеющих среди камней сугробов.

Из-под плотного снежного покрова наружу выглядывала половина темной рукояти размером с ладонь. Она почти сливалась с почерневшей горной породой, и, если не приглядеться внимательно, различить ее было бы попросту невозможно.

Подойдя к рукояти, четверо переглянулись; на их лицах отразилась неприкрытая радость.

— Похоже, пророчество о «землях, охраняемых трупным богом», тоже оказалось ложным, — с облегчением выдохнул Хосими Сёта. — Хорошо, что мы не потащили с собой Юдзури Такисиро, а то он зря промотался бы.

— Сначала вытащим «Погребение горы». Теперь, когда Девять клинков бедствия собраны вместе, нам следует как можно скорее провести слияние девяти клинков.

— Кстати, а как вообще их объединить? Неужели придется перековывать заново и сплавлять воедино? — с недоумением спросил Хосими Сёта.

— Этого делать не нужно... — Фурухара Ёсики открыл было рот, собираясь пояснить, но, взглянув на стоящего рядом Амэмию Харуки, все же смолк, так ничего и не сказав.

Амэмия Харуки подошел к торчащей рукояти, медленно обхватил ее пальцами, сделал глубокий вдох и изо всех сил потянул вверх...

«Погребение горы» даже не шелохнулся.

— Хм? — Амэмия Харуки опешил и, не желая мириться с неудачей, снова намертво вцепился в рукоять и изо всех сил дернул еще раз!

Рукоять по-прежнему оставалась неподвижной.

Брови Амэмии Харуки сошлись на переносице. Зажатый в его руке клинок словно сросся с горной вершиной воедино: сколько бы силы он ни прикладывал, сдвинуть его не удавалось ни на волосок.

— Амэмия, тебе просто не хватает силенок, дай лучше я попробую, — рослый Фурухара Ёсики подошел к «Погребению горы» и стянул куртку, обнажив рельефные бронзовые мышцы. Годами занимаясь кузнечным ремеслом и ковкой оружия, он обладал куда более крепким телосложением, чем Амэмия Харуки.

Преисполненный уверенности, он подошел к клинку, обеими руками вцепился в рукоять и, глухо крякнув, в мгновение ока напряг каждую мышцу тела!

Но рукоять в его ладонях по-прежнему крепко сидела в камне, не шелохнувшись ни на миллиметр.

— Чертовщина какая-то... Как вообще этот клинок умудрились загнать так намертво? — озадаченно пробормотал Фурухара Ёсики после нескольких безуспешных попыток.

— Оставьте это. Вам не вытащить сей клинок.

В тот же миг из «Погребения горы» вырвалась струйка сизого дыма и обратилась в старца, с ног до головы укутанного в черные одежды, вставшего возле рукояти.

— Душа клинка «Погребение горы»? — увидев его, прищурился Амэмия Харуки.

— В незапамятные времена, едва второй из Девяти клинков бедствия был выкован, один из земных богов забрал его и сошелся здесь в решающей битве с небесным богом. Сразив того небесного бога, он этим самым клинком навеки пригвоздил его труп в недрах этой горы. Оттого меч и нарекли «Погребением горы».

Минули бесконечные века, и этот меч давным-давно стал единым целым с самой горой. Обычным смертным выдернуть его не под силу, — печально промолвила душа клинка «Погребение горы».

От этих слов лица присутствующих помрачнели.

Неудивительно, что со времени появления Девяти клинков бедствия лишь о «Погребении горы» в мире людей не ходило никаких преданий и у него ни разу не объявлялся владелец клинка Бедствия... Раз клинок сросся с горой Фудзи, кому вообще под силу забрать его?

Неужели они с таким трудом отыскали последний клинок бедствия только для того, чтобы споткнуться на самом первом шаге — не суметь вытащить его?

Какая досада!

И в этот момент от пояса Хосими Сёты отделился силуэт: перед ними предстала женщина с лисьими ушками. Ее соблазнительную фигуру прикрывало алое хаори, выделявшееся среди ослепительно белых снегов ярким мазком киновари.

— Тогда... позволь попробовать мне.