Глава 937. Путь нерушимости к божественности

— …Она мне не жена.

— Когда вы появились в каюте, ваши руки были так крепко сцеплены, что я еле смогла их разжать. И после этого она тебе не жена? — Цзи Нянь с подозрением посмотрела на Линь Цие. — Ты что, бессовестный бабник?

Линь Цие не нашёлся что ответить.

— Как она? — спросила Цзи Нянь.

— Все жизненные показатели в норме, но она без сознания. В чём именно причина, пока неясно.

— Потеряла сознание ни с того ни с сего?

Цзи Нянь подошла к Цзялань, протянула руку и осторожно положила ладонь ей на лоб.

Она медленно закрыла глаза, словно пытаясь что-то почувствовать.

— Что ты делаешь? — с недоумением спросил Линь Цие.

— Осматриваю её, — спокойно ответила Цзи Нянь. — Одни только медицинские приборы мало что могут показать.

— Просто приложив ладонь ко лбу, можно проверить её тело? Это тоже твоя способность?

— …Угу.

Спустя мгновение Цзи Нянь убрала руку и слегка нахмурилась.

— Что-то не так?

— Странно, — задумчиво произнесла Цзи Нянь. — В её теле таится загадочная энергия. По своей природе она уже почти достигла вечности и способна ограждать её от любого внешнего воздействия…

— «Нерушимость»? — сорвалось с губ Линь Цие.

— Похоже на то. Вот только сейчас эта энергия разбита, — Цзи Нянь повернулась к Линь Цие. — Она недавно получала какие-то повреждения?

В памяти Линь Цие мгновенно всплыла карета с «нерушимостью», разрубленная мечом Небесных Густых Облаков на Равнине Высокого Неба, и рассечённый во второй раз щит «нерушимости» на его собственном теле…

«Нерушимость» Цзялань за кратчайший срок была разбита дважды.

— Да.

— Тогда всё сходится, — кивнула Цзи Нянь. — То, что ты называешь «нерушимостью», судя по всему, представляет собой своеобразную «остановку времени». Вот только с точки зрения законов мироздания этот застой уже вышел за рамки самого понятия «время» и бесконечно приблизился к «вечности».

А энергия внутри неё уже начала смутно оформляться в её собственный закон мироздания.

— Сформировать собственный закон мироздания?

Услышав это, Линь Цие застыл как вкопанный. Перед его внутренним взором вновь предстала картина того, как в прошлом Чжоу Пин создал собственный закон мироздания меча и шагнул в божественную сферу.

Словно осознав нечто невероятное, он ошеломлённо приоткрыл рот, а в глазах застыло недоверие:

— Ты хочешь сказать…

— Она на пороге становления богом.

Цзи Нянь, снова положив ладонь на лоб Цзялань, невольно вздохнула:

— Общий запас духовной силы в её разуме куда больше моего… Должно быть, она достигла Предела человечества ещё в незапамятные времена, но застряла на шаге формирования закона мироздания и вознесения в божественную сферу.

Цзялань — на Пределе человечества?!

В голове Линь Цие словно ударила молния.

В его памяти стремительно промелькнули воспоминания: от того дня, когда он выпустил Цзялань из гроба, и вплоть до сегодняшнего момента… Если вдуматься, он ни разу не видел, чтобы Цзялань прорывалась на новую ступень, ни разу не ощущал давления её ранга и даже не представлял, насколько огромен запас её духовной силы.

Цзялань всегда была тем сильнее, чем сильнее её противник, и тем слабее, чем противник слабее.

Её удар кулаком мог оказаться не в силах одолеть даже практика ранга «Море», однако её тело было способно выдержать атаки богов.

А раз «нерушимость» не была абсолютной защитой, значит, предел её стойкости определялся ступенью развития самой Цзялань. И если она могла выдерживать удары богов, значит, её уровень уже давно достиг заоблачных высот.

То же, что меч Небесных Густых Облаков сумел рассечь «нерушимость», означало лишь одно: до истинного уровня божеств Цзялань всё-таки ещё не дошла.

Она находилась на самом пике Предела человечества.

— Так почему же она сейчас без сознания? — вернулся Линь Цие к изначальному вопросу.

— Потому что сила «нерушимости» внутри неё собирается заново.

— И как это связано с потерей сознания?

— Как я только что сказала, её «нерушимость» по своей сути — это «остановка времени», берущая начало в законе времени. А процесс восстановления «нерушимости» — это процесс превращения текущего вокруг времени в её собственное застывшее время.

Заметив, что Линь Цие всё ещё в недоумении, Цзи Нянь подумала и добавила:

— Ты знаешь, как работает гидроэлектростанция?

— Знаю.

— Принцип работы гидроэлектростанции прост: кинетическая энергия текущей воды превращается в электрическую. У неё сейчас происходит то же самое.

Чтобы заново собрать «нерушимость» и сформировать собственный закон мироздания, ей необходимо черпать силу времени из текущей вокруг реки времени, а затем превращать её в собственное застывшее время — то есть в «нерушимость».

Иными словами, она «ест» время.

И это единственный путь к формированию её собственного закона мироздания.

В этом процессе её собственное сознание погружается в глубокое забытье, и проснуться она, конечно же, не может.

Полагаю, чтобы довести свою «нерушимость» до такого уровня, ей пришлось потратить невероятно много времени… Кстати, я так и не спросила: сколько ей лет?

Линь Цие немного помолчал:

— Да так, чуть больше двух тысяч лет.

Цзи Нянь потеряла дар речи.

В этот миг перед глазами Линь Цие вновь предстала Цзялань, лежащая в гробу.

Значит, все те две тысячи лет в гробу Цзялань провела для того, чтобы впитывать силу времени и сформировать в себе зачаток закона мироздания?

Потратить две тысячи лет — и всё равно не суметь окончательно сформировать ведущий к божественности закон мироздания… Неужели путь нерушимости к божественности настолько тернист?

— Выходит, она сможет очнуться лишь тогда, когда «нерушимость» внутри неё полностью восстановится?

— Именно.

— Сколько примерно времени это займёт?

— Не знаю, — покачала головой Цзи Нянь. — Если брать за точку отсчёта её предыдущий двухтысячелетний сон, срок её пробуждения придётся измерять столетиями.

Впрочем, когда она очнётся вновь, закон мироздания внутри неё, скорее всего, уже почти сформируется…

И ей настанет пора стать богом.

Сотни лет?

Линь Цие содрогнулся.

Спустя сотни лет он, скорее всего, уже обратится в горсть праха — и к тому времени Цзялань, возможно, только-только очнётся?

Моря обратятся в сушу, созвездия сменят свой бег… К тому времени не то что его самого — трудно сказать, будут ли вообще существовать Ночные стражи и останется ли мир прежним… В тот миг, когда она вновь откроет глаза, вокруг, быть может, предстанет совершенно иная картина.

Если даже сотни лет казались таким необозримым сроком, то какими же невообразимо долгими были те две тысячи лет?

Круговорот перерождений смертных, смена царствующих династий… Линь Цие впервые так явственно ощутил, насколько время бледно и беспомощно перед лицом «нерушимости».

Значит… в этой жизни он больше никогда не увидит Цзялань?

В оцепенении последние слова, сказанные ему Цзялань, без умолку звучали в его мыслях:

«В следующий раз я хочу услышать, как ты сам скажешь мне… что любишь меня».

Любит ли он её?

После того как открылась правда о стреле бога любви, в сердце Линь Цие не осталось и тени сомнений. Ответ был лишь один:

Любит!

Он любит Цзялань.

Но вплоть до самого последнего мига он так и не смог сказать это Цзялань лично. Он думал, что у него ещё будет шанс всё исправить, но только теперь осознал…

У него не осталось даже возможности произнести эти слова.