Глава 907. Изменённая история

— Но даже если так, у них ведь должно было оставаться время среагировать? — нахмурился Линь Цие. — Разве боги Равнины Высокого Неба ничего не предприняли, когда алая луна только появилась?

— Конечно, предприняли.

Взгляд Мерлина неспешно обратился к залитому багрянцем миру за окном повозки. В его глазах промелькнуло несколько росчерков звёздного света, словно он всматривался во что-то сокрытое.

— После появления алой луны боги Равнины Высокого Неба нашли способ оградить себя от её лучей и сдержать скверну. Когда же алая луна оказалась бессильна, они пустили в ход другое средство.

Линь Цие будто что-то понял:

— Падение кита?

— Именно, — Мерлин слегка кивнул. — Скверна алой луны скорее напоминает медленно накапливающийся яд. Со временем эмоции и рассудок мало-помалу выходят из-под контроля, но чтобы подчинить себе богов Равнины Высокого Неба, этого было недостаточно. Раз постепенное отравление не помогло, оставалось лишь создать куда более сокрушительную скверну, причём такую, которая сама смогла бы пройти через врата призыва и проникнуть внутрь Равнины Высокого Неба… И тогда их взор пал на покоящиеся на дне океана останки бакэкудзиры. Бакэкудзира исполинских размеров и сам пребывает в божественной сфере, так что способен вобрать в себя колоссальный объём скверны. Кроме того, он имеет право войти на Равнину Высокого Неба. Стоит пустить его туда — и он уподобится ядерной бомбе, начинённой скверной. Мгновенная вспышка ввергнет всех богов Равнины Высокого Неба в безумие, окончательно лишив рассудка. И тогда обезумевший пантеон обрушит на мир небывалую катастрофу.

Разум Линь Цие содрогнулся от потрясения!

В его мыслях уже возникла картина: сонм безумных, свирепых богов с горящими алым глазами вырывается из врат призыва и, увлекая за собой бушующее кровавое море, захлёстывает мир.

А ближе всего к Японии… находилась Великая Ся.

Вырвись безумные боги Равнины Высокого Неба наружу — и первой неизбежно пострадала бы Великая Ся.

А ведь это происходило больше пятидесяти лет назад!

В ту эпоху боги Великой Ся всё ещё пребывали в круговороте перерождений, на границах не стояли военные крепости, да и развитие технологий отставало… Пусть в то время уже существовали Ночные стражи, Пределы человечества и особые отряды…

Но сумели бы они выстоять против этой катастрофы? А если бы и сдержали её, какую страшную цену пришлось бы заплатить Великой Ся?

— Так вот… о какой катастрофе вы говорили, — на губах Линь Цие проступила горькая усмешка.

— Однако никто не ожидал, что из реки времени выйдет бог времени из Великой Ся, — во взгляде Мерлина промелькнуло глубокое чувство. — Он оказался умён. Прекрасно зная, что не сможет противостоять богам Равнины Высокого Неба и предотвратить нисхождение алой луны, он отыскал истинный исток этой катастрофы и самым топорным, но самым действенным способом запер время в той рыбацкой деревне. Благодаря этому бакэкудзира не был воскрешён вовремя, и боги Равнины Высокого Неба избежали безумия. Он силой отсрочил катастрофу более чем на пятьдесят лет. Он переписал историю этого мира.

В этот миг Линь Цие вновь вспомнил состарившийся силуэт человека, в одиночестве сидевшего в покачивающейся на морских волнах лодке…

Но он всё ещё не понимал: зачем постаревший Ван Мянь отправил их в Японию? Связано ли это с той самой катастрофой?

Вдруг Линь Цие словно о чём-то догадался и повернулся к окну:

— Господин Мерлин, если судить по вашим словам, он предотвратил возвращение бакэкудзиры на Равнину Высокого Неба. Но почему же она всё равно превратилась вот в это?

— Существование всего сущего подчинено предначертанному руслу, и это зовётся судьбой… Он вернулся в прошлое и изменил историю, но сама судьба наделена способностью к самоисправлению. Некоторым событиям просто суждено случиться.

Эти слова Мерлина показались Линь Цие знакомыми. Если память ему не изменяла, когда-то Хэйтун говорил почти то же самое.

Но до конца понять это он всё ещё не мог.

Видя, что на лице Линь Цие по-прежнему читается сомнение, Мерлин терпеливо пояснил:

— К примеру, пусть он и помешал возвращению бакэкудзиры на Равнину Высокого Неба, разве запечатанные на Луне боги Ктулху не предприняли бы других мер? Неужели они бросили бы всё лишь потому, что один путь оказался отрезан? Разумеется, нет. Они могли прибегнуть к иным средствам, в иной форме подвести всё к желаемому исходу. Именно это я и называю способностью судьбы к самоисправлению. Есть люди и события, чьё существование и предначертанный путь неизбежны. Сколько ни возвращайся во времени, сколько ни меняй историю, тому, чему суждено случиться, всё равно суждено произойти — пусть даже по иной, совершенно непредвиденной тропе. То, чего он сумел добиться, уже весьма впечатляет.

Линь Цие кивнул:

— Вы хотите сказать… катастрофа не исчезла благодаря его поступку, а лишь была отсрочена?

— Можно сказать и так.

— Но что же тогда произошло с Равниной Высокого Неба? — Линь Цие вернулся к первоначальному вопросу. — Возвращение бакэкудзиры предотвращено, боги нашли способ защититься от алой луны… Я не понимаю, как это место превратилось вот в такое?

Мерлин легко постучал костяшками пальцев по раме окна, и его взгляд стал ещё глубже:

— Среди богов Равнины Высокого Неба объявился предатель.

— Предатель?

— После того как боги Равнины Высокого Неба успешно оградили себя от алой луны, среди них нашлось божество, переметнувшееся на её сторону. Оно сокрушило оборону изнутри и развязало битву богов. Осквернённые алой луной, боги принялись истреблять друг друга и в итоге превратили Равнину Высокого Неба в то, что мы видим сейчас.

Линь Цие задумался.

Если судить по внешним факторам, боги Равнины Высокого Неба действительно не должны были пасть. Но если беда пришла изнутри, всё принимало совсем иной оборот…

Линь Цие приоткрыл рот, собираясь спросить что-то ещё, но вдруг замер и, нахмурившись, посмотрел в окно.

Там, на краю бесплодной равнины, медленно поднимались исполинские силуэты, сочащиеся чёрной слизью. Под светом алой луны их громадные очертания отбрасывали зловещие, демонические тени. Пары багровых глаз уставились на мчащуюся повозку, вспыхивая кровожадной, свирепой яростью.

Они взревели и, словно почуявшие запах крови дикие чудовища, на четвереньках бросились к повозке.

Едва духовная сила Линь Цие коснулась этих тварей, его брови сошлись на переносице:

— Что это такое?

Даже не взглянув на них, Мерлин невозмутимо отозвался:

— После битвы богов здесь пало множество божеств. Под воздействием алой луны остатки их божественной силы слились с предсмертной яростью, породив существ, подобных сгусткам затаённой злобы. Можешь, как и один побывавший здесь юноша, называть их трупными зверями.

«Один побывавший здесь юноша? Трупные звери?»

Линь Цие обнаружил, что с тех пор как Мерлин выписался из больницы, понимать его слова становилось всё труднее.