Глава 778. Вторая волна чудовищ

Вот только что за шёпот слышал Толстяк Байли?

Та циновка?

Что это вообще за вещь? Почему она способна усиливать Запретные руины? И какая связь существует между ней и Толстяком Байли?

Почему Толстяк Байли потерял память после того, как вошёл во дворец в конце реки Полярного сияния? Что именно произошло в том дворце?

Один вопрос за другим всплывал в мыслях Линь Цие. В этот миг он вновь вспомнил полуправдивое-полуложное пророчество «Воинственной девы»: «В конце реки Полярного сияния восседает высшее существо, пребывающее лишь в прошлом и будущем».

Быть может, за всем этим кроется великая тайна?

В глазах Линь Цие фигура Толстяка Байли вдруг приобрела ореол непостижимой загадочности.

Пока они разговаривали, «Облако-кувырок» уже пробило стену Тумана и вошло в пределы Великой Ся. В лазурном небе неторопливо плыли белые облака; давящий серый Туман бесследно исчез, уступив место непередаваемому ощущению свободы.

Все глубоко вдохнули и протяжно выдохнули…

— Мы вернулись, — не сдержавшись, произнёс Цао Юань.

Ань Цинъюй опустил голову, глядя на искрящуюся под облаком морскую гладь, и задумчиво произнёс:

— Должно быть, где-то в районе Восточного моря? От намеченного маршрута мы вроде бы не сильно отклонились.

— Полетим в ту сторону. Как только найдём сушу, сможем определить, где находится город Шанцзин.

…

Туман.

В нескольких сотнях километров от границы Великой Ся.

Одинокий пустынный остров, сплошь сложенный из серо-бурых скал, вдруг яростно содрогнулся. Окружающие морские воды пошли частой рябью, вздымая бурные пенные валы.

Серая вершина в центре острова от сотрясений заходила ходуном, с неё посыпались мелкие камни. По мере того как осыпались обломки, серый цвет горы постепенно исчезал, обнажая сплошной покров тёмно-красных перьев.

Под чёрными тучами исполинская тёмно-красная птица величиной с гору поднялась из недр скалы и медленно расправила крылья.

Эти крылья, словно застилающие небо веера, накрыли тенью весь остров. Неистовые ураганы вперемешку с цунами закружились вокруг острова. Грациозная, священная птичья голова поднялась, и её глаза были черны, как смоль.

Расправив крылья, птица застыла на горном пике острова и сквозь бурю безмолвно вглядывалась в глубины Тумана — туда, где лежала Великая Ся.

Увидь эту картину хоть один Ночной страж, он без труда сразу же опознал бы это существо.

Бог под номером 053. Индийское божество — Гаруда.

— Звезда судьбы мерцает кровавым светом, — раскрыл он клюв, негромко бормоча. — Всё в точности так, как предрекал Брахма: в судьбе этой страны появилась брешь. Давно назревавшему второму бедствию пришло время снизойти…

Он повернул голову к далёким водам. Чёрные глаза словно пронзили бескрайнюю Пустоту и устремились на бесконечную волну чудовищ у границ Великой Ся.

— Химера, тебе пора действовать, — ровно произнёс Гаруда.

Его голос преодолел пространство и зазвучал прямо над ревущей волной чудовищ. В миг, когда раздались эти слова, рёв всех собранных у границ Великой Ся порождений «мистики» оборвался. Всё вокруг погрузилось в мёртвую тишину.

Их тела неудержимо задрожали, они в ужасе озирались по сторонам, словно пытаясь что-то найти.

И в этот момент тёмные морские глубины под волной чудовищ бешено забурлили. Исполинские волны взметнулись к небесам, едва не касаясь чёрных, как тушь, туч, и грохот прибоя разнёсся подобно раскатам грома.

Там, на дне, нечто вот-вот должно было явиться.

Грохот!..

Оглушительный взрыв сотряс морскую гладь, и среди белых брызг двухсотметровое чудовище, ступая по гребням волн, несокрушимо встало прямо в центре волны чудовищ.

Это было огромное чудище, сочетавшее в себе голову льва, тело козла и змеиный хвост. Львиная голова была высоко вскинута и грозно рычала. На хребте козлиного туловища прямо из костных расщелин торчала жуткая козлиная морда, словно грубо пришитая к телу. На змеином же хвосте точно так же сидела голова ядовитой змеи, непрестанно высовывавшая раздвоенный алый язык.

Оно выглядело так, будто его сшили из трёх разных магических тварей: зловещее и свирепое, оно в то же время источало леденящую душу мощь.

В миг его появления почти тысяча собравшихся вокруг порождений «мистики» одновременно пали ниц, не смея даже помыслить о сопротивлении. Аура этого сшитого монстра, можно сказать, принадлежала прародителю всех чудовищ и нечистых тварей, и она намертво сковала их.

И всё же на козлином теле этого казавшегося непобедимым чудища зиял глубокий, до самых костей, след от меча, рассекавший почти две трети туловища. Сквозь края раны отчётливо виднелись обнажённые плоть и внутренности.

— Без тебя знаю, — глухо прорычала львиная голова Химеры. — Не индийскому богу указывать, что мне делать.

— О? Хочешь сказать, сторожевой пёс Олимпа тоже научился читать нити судьбы? — в голосе Гаруды сквозила неприкрытая насмешка. — Химера, ты всего лишь орудие, способное повелевать этими низшими зверями благодаря своей грязной крови. Если бы ты не была нужна для управления этой волной чудовищ, то превратилась бы в труп ещё в тот миг, когда впервые посмела залаять передо мной.

— Р-р-ра-а-а!..

Все три головы Химеры одновременно уставились в сторону Гаруды и яростно зарычали.

— Пернатый, ты и впрямь думаешь, что сможешь одолеть меня?!

Чёрные глаза Гаруды скользнули по страшной ране от меча на теле Химеры, и он холодно усмехнулся:

— Жалкая побитая собака, которой Никта одним ударом меча снесла полжизни. Я разорву тебя одной рукой.

— Ты!..

Шерсть на теле Химеры встала дыбом, львиная и козлиная головы одновременно исказились от ярости. Она уже готова была что-то предпринять, но свернувшаяся на хвосте змеиная голова раскрыла пасть, поглядела на две другие головы и принялась часто высовывать раздвоенный язык, словно пытаясь образумить их.

Спустя долгое время ярость в глазах львиной головы мало-помалу угасла. Она повернулась в сторону Великой Ся и холодно проговорила:

— Когда эта волна чудовищ закончится, я сойдусь с тобой в смертельной схватке… А сейчас дело важнее.

Её взгляд скользнул по тысяче распростёртых перед ней порождений «мистики». Львиная, козлиная и змеиная головы взревели в унисон; раскатистый громоподобный грохот эхом прокатился по воздуху, и вокруг монстра начала зарождаться неистовая исполинская волна.

В то же мгновение тысяча склонённых перед ней порождений «мистики», словно повинуясь некоему особому зову, разом поднялись из морской пены и подхватили оглушительный вой и рычание.

В их глазах вспыхнул алый свет!

Подгоняемая Химерой, эта тысяча порождений «мистики» дружно развернулась и, оседлав вздымающиеся исполинские валы, стремительно помчалась в сторону Великой Ся.

И эта волна «мистики», знаменующая собой бедствие и гибель, устремилась точно на заставу Погружённого дракона.